Глава IV. Быть не в пассиве, а в активе

Как в русском и английском, так и во многих других языках существуют активные и пассивные грамматические формы, которые используются по-разному и в разной степени. В своей книге о переводимости культур английский психолингвист Дэвид Катан отмечал, что люди «не одинаково относятся к объективному миру. Некоторые народы полагают, что могут полностью контролировать этот мир…, сами распоряжаться своей судьбой» [52]. У других народов картина мира основана на предположении о том, что существуют высшие силы, управляющие человеком и окружающей его реальностью. На языковое различие между этими народами обычно указывают индикаторы, позволяющие судить о том, к какому типу относится та или иная культура. Это — такие ключевые слова, как «судьба», «рок», «случай», «везет / не везет», «провидение», «промысел Божий», «на все Божья воля».

Соединенные Штаты Америки — яркий пример культуры, носители которой убеждены, что судьба человека подвластна его воле. Как и в любом другом индивидуалистическом обществе, люди в США предполагают, что каждый из них должен сам нести полную ответственность за свои действия и жизнь и что недопустимо перекладывать вину за свои неудачи на других и тем более — на высшие силы. Это отражается в поговорке the buck stops here — «нельзя переложить ответственность на другого» [53]. Идеалы индивидуализма настолько интенсивно поглощают сознание американцев, что порой становятся причиной идефикс.

Об одной из жертв таких идефиксов рассказала американский психиатр Анна Фелз. К ней однажды пришел физически совершенно здоровый пациент, недавно потерявший работу, который жаловался на то, что его преследует навязчивая идея, будто он и только он испортил себе жизнь — не экономический спад или какие-нибудь внешние обстоятельства, от него не зависящие, а исключительно он сам. «Американцам свойственно приписывать себе ответственность за невезение; это наша национальная черта…, — пишет Анна Фелз. — Такие пациенты… слыхом не слыхивали о роке или, попросту говоря, не догадываются, что есть события, которые им не подвластны… Любая неудача, по их мнению, свидетельствует о каких-то дефектах личности. В конце концов, многие обращаются к психоаналитикам, надеясь, что их исцелит «познание самого себя» [54].

Американцы часто говорят: Don’t just stand there, do something! — действуй, не топчись на месте, невзирая на серьезность ситуации или даже на близость катастрофы. Эта установка, как подметил стажировавшийся в США студент из России, «описывает все сознательное поведение американцев. Если человек все время не занят делом, он — не настоящий американец» [55]. Философия занятости во что бы то ни стало доводит людей до волюнтаристской готовности в случае необходимости по своему желанию управлять погодой во Вселенной. «Мне нужно лететь из Нью-Йорка в Атланту сегодня утром! Какой еще снегопад? Как это мой рейс отменен? Отправьте меня другим!» — такое можно нередко услышать в Штатах, где природные катаклизмы — не редкость.

Желание максимально управлять своей жизнью, to be in control of the situation, сочетается с американской «романтической убежденностью в собственной непобедимости и чувством первостепенной важности очередного замысла и начинания» [56], — писала недавно американская журналистка. По ее мнению, это — квинтэссенция того мировосприятия, которое было несколько потрясено ощущением уязвимости после трагедии 11 сентября 2001 года. Американцам не нравятся ситуации, в которых нет порядка, а ход вещей непредсказуем.

Мировосприятие и склад мышления любого человека неминуемо отражаются в том, что и как он говорит. Языки народов, культуры которых отрицают эффективный контроль человека над реальностью, изобилуют выражениями и ключевыми словами фаталистического содержания. Свидетельство тому — пословицы и поговорки. У итальянцев Che sera sera значит «чему быть, того не миновать», русские говорят: «Человек предполагает, а Бог располагает», а арабское In sha Allah («На все воля Аллаха») — фраза, которая сегодня на устах у всех. Хотя в русском языке есть и пословицы типа «береженого Бог бережет», но они играют в национальном сознании значительную меньшую роль. Говоря о судьбе, американцы предпочитают отвергающие провидение афоризмы: The Lord helps those who help themselves («Бог-то Бог, да и сам не будь плох») или Where there’s a will there’s a way («Где хотенье, там и уменье»).

Человек, который в США полагается на судьбу, то есть фаталист (fatalist), рискует прослыть ленивым и безынициативным. Между неприятием американцами фатализма и так называемым «позитивным мышлением» (positive thinking) существует прямая связь, о которой пишет студентка из России, долго учившаяся в США: «Американцы не верят в судьбу, назвать американца фаталистом — оскорбление. В чем же дело? Мне кажется, они стараются быть оптимистами, не унывать перед лицом неудач. И изо всех сил борются с событиями, которые могут негативно повлиять на жизнь. Они всегда отслеживают изменения к лучшему и учитывают их, планируя будущее. Американцев не заставишь зациклиться на плохих новостях» [57].

Как полагают многие лингвисты, американское отношение к судьбе — антипод духу фатализма в России. Наряду с другими факторами, понятие о «судьбе» сыграло стержневую роль в создании русского семантического пространства. Вместе с такими концепциями, как «душа» и «тоска», это слово отражает исконную веру народа в иррациональность и непредсказуемость людского бытия, неотвратимость того, что написано на роду. Поскольку противиться судьбе бессмысленно, жизненная позиция личности и ее реакция на многообразие событий становятся достаточно пассивными, что вполне объяснимо [58].

Помимо «судьбы», в русском языке есть и много других фаталистических слов и оборотов, которые могли укорениться только в обществе, враждебном психологии частной инициативы. «Идея Судьбы с большой буквы и дух капитализма несовместимы, — подчеркивает польский психолингвист А. Вержбицка. — Потребность действовать, инициативность, стремление к личному успеху и свобода предпринимательства, — все эти черты западной цивилизации идут вразрез с убеждением, что жизнь человека не зависит от его воли» [59].

В лингвокультурном пространстве США главенствует мировоззренческая установка на то, что человек по природе своей активен, рационален, настроен на позитив и сам определяет, как строить свою жизнь. Если русское понятие «судьбы» часто применяется для описания целой жизни — от рождения до смерти и подразумевает высокую степень предопределенности, то в английском языке слово fate используют, говоря исключительно о частностях, например: I guess he was not fated to get that job; She was not fated to marry him [60].

Во многих ситуациях, где в русском языке используется слово «судьба» или «суждено», в английском предпочтительнее «нейтральный» эквивалент:

I guess that job wasn’t in the cards for her.

Видимо, эта работа ей не суждена.

I guess this trip just wasn’t meant to be / to happen / to take place.

Видимо, этой поездке не быть / не осуществиться.

В литературном и бытовом языке Америки обычно употребляются два однокоренных прилагательных fatal и fateful, первое из которых означает «смертельный» («смертельная болезнь» — a fatal illness), а второе — «роковой» или «судьбоносный» (например, September 11 was a fateful day for Americans). Кроме того, в отличие от русской «судьбы», слово destiny и его производные имеют только положительное значение. Божий промысел (Providence) американцы признают, но только не во всех случаях. It was his destiny / He was destined to be elected President; From childhood on all her friends knew that it was her destiny / She was destined to have a great career on the stage. В этом же ряду стоит выражение Manifest Destiny («предначертание судьбы / Божий промысел»), обозначающее иногда освоение Америки колонистами, двигавшимися от восточного побережья к западному: их потомки пребывают в счастливой уверенности, что им было «суждено» получить власть над целым континентом.

Понятие «судьба» объединяет в русском языковом представлении о мире идею непредсказуемости будущего с проистекающей из этого неспособностью человека контролировать свою жизнь и среду [61]. В русском умонастроении судьба всегда неминуема / неотвратима / неумолима / неизбежна, ее не обманешь и на коне не объедешь. Это прямо или косвенно отражается в языке. У человека нет выбора: «От судьбы не уйдешь», «тебе это на роду написано» — гласят пословицы. Носитель русского языка может вспомнить десятки подобных выражений: «какими судьбами», «жаловаться на судьбу», «быть обиженным судьбой» и т.д. [62]. Говорят также, такие выражения переводимы (к примеру, «неумолимая судьба» — inexorable / relentless fate), американцы свято верят, что нести сознательную ответственность за свои действия и, более того, за их последствия может только сам человек.

В понятии о «слепой судьбе» американцам особенно чуждо ее отождествление с бедами и неурядицами. Если расхожий анекдот о кирпиче, который знает едва ли не каждый человек в России, дословно перевести на английский и опубликовать в США, то, наверное, многие читатели будут недоумевать, что же здесь смешного:

Разговаривают два мужика:

— Ты знаешь, что такое судьба?

— Знаю. Это когда идешь по улице, а тебе прямо на голову падает кирпич.

— А если он упадет рядом?

— Значит, не судьба!

Такие полярные понятия, как «активная деятельность» и «пассивная созерцательность», «личная ответственность» и «покорность судьбе», не только проявляются в разном образе жизни русских и американцев, но глубоко вошли и в их культуры, и в языки. Они отчетливо проступают и в грамматических структурах этих языков. Американский английский изобилует сотнями конструкций, в которых подчеркнуто выражен активный деятель, но беден неопределенно-личными и безличными выражениями; русский язык, напротив, богат последними. «Активные» языковые конструкции плюс «позитивное мышление» создают «активный» линг-вокультурный обиход. С первого класса американцев учат употреблять в устной и письменной речи активный, а не пассивный залог. «Активные» элементы языка и культуры, реагируя друг с другом, формируют специфический американский менталитет. Любое правило, конечно, не без исключений. Некоторые стилистические слои английского языка перенасыщены пассивными оборотами, как, скажем, письменная научная речь (The experiment was conducted) или язык дипломатии (Agreement was reached between the parties).

Что касается русского языка, то сама его структура тяготеет к безличности и неопределенности, когда не субъект «делает» что-то по отношению к кому-то или чему-то, а, напротив, «что-либо делается» по отношению к субъекту. Многочисленные русские конструкции с существительным/местоимением в дательном падеже («трудно»), модальными словами («нужно», «нельзя»), отрицательными инфинитивными конструкциями без модальных слов («не бывать», «не видать»), возвратными глаголами («не спится», «не работается»), односоставные безличные предложения («моросит», «погромыхивает») и многие другие могут выражать как действия, так и состояния, и подчеркивают инертность субъекта.

Русский фольклор богат примерами с оборотом «не + инфинитив + дательный падеж», которые показывают, что герой не может противиться судьбе: «Не видать тебе этих подарков…»; «Не видать Егору отца-матери…» [63]

Большинство русских выражений с существительным / местоимением в дательном падеже и / или возвратным глаголом и / или инфинитивом + «бы», например: «Мне холодно», «ей хорошо», «мне скучно», «ему спать хочется», «отдохнуть бы» — требуют при переводе на английский добавления активного субъекта: I’m cold / feeling cold; She’s fine / ОК / doing well / all right; I’m bored; He’s sleepy; I’d like to relax / get some rest / take some time off. Необходимый ради адекватной передачи смысла, этот перевод из пассивной роли в активную сопровождается, однако, целым рядом типичных ошибок:

Выражению «Мне скучно» соответствует в английском I’m bored, а не I’m boring, что значит «Я скучный». «Скучный человек» по-английски — a bore: That professor is a real bore — you can fall asleep during his lectures. Предложение типа «He ходи на этот фильм! Скука смертная!» тоже можно перевести как Don’t go to see that film! / Forget about that film! It’s a real bore или же — You’ll die of boredom / It’s so boring.

«Мне интересно» означает I’m interested, а не I’m interesting. Кстати, слова interesting и nice часто служат палочкой-выручалочкой, когда вам показывают, к примеру, ужасный рисунок, чудовищный комод, бездарную книгу или что-нибудь в этом духе, а вы просто не знаете, как отреагировать. Смело говорите: Oh, how interesting или What a nice piece! — хозяин по достоинству оценит вашу вежливость.

Выражениям «его клонит в сон» или «он устал» в английском соответствует he is tired, но не he is tiring, хотя у последнего оборота есть два значения:

Let’s put off the next round of golf — the players are clearly tiring.

Давайте отложим следующий раунд гольфа — игроки явно устают.

I think he’s tiring the audience with that lengthy speech.

Боюсь, что он утомляет публику своим долгим выступлением.

He’s an extremely tiring and boring speaker.

Он страшно занудный и скучный докладчик.

Безличные обороты также лучше переводить личными: «Вдруг послышался шум» — Suddenly I / we heard a noise. Если неизвестно, кто совершает действие, можно использовать пассивную конструкцию: Suddenly a noise was heard. Но в общем и целом лучше отдать предпочтение активному залогу. Одно из правил, которые изучают в Америке на первом уроке английской стилистики, гласит: Whenever possible use the active rather than the passive voice.

Вот несколько примеров: