Фукуяма и Хантингтон: спор о современности и контемпоральности

  Все уточнения об археомодерне и о несовпадении контемпорального и современного существенно корректируют задачу и методы этносоциолога, изучающего этносы в контемпоральных обществах. Если придерживаться формальной (номинальной) декларации относительно существующих стран мира, мы будем вынуждены заключить, что все они являются национальными государствами с более или менее развитыми гражданскими обществами и, следовательно, человечество готово для глобализации, и мы стоим на ее пороге. Так и поступили некоторые американские аналитики в 90-е годы XX века (в частности, Фрэнсис Фукуяма), провозгласившие близкий «конец истории»[603].
По формальным признакам так оно и есть. Ни традиций, ни архаики в контемпоральном мире быть не должно, для них не осталось легитимного места. Следовательно, заключает Фукуяма, окончательная интеграция человечества — «дело решенное» и остается лишь перейти от политики к экономике (глобальному рынку), от наций к глобальному обществу эгоцентрумов и к планетарной идеологии «прав человека» (к всеобщей идентичности «идиотес»).
На это Фукуяме возразил другой американский аналитик Самуил Хантингтон, противопоставивший «концу истории» альтернативный концепт «столкновения цивилизаций»[604]. С точки зрения Хантингтона, исчезновение советского лагеря с начала 90-х годов XX века означало лишь конец формализованных, ярко выраженных и декларативных противоречий двух мировых систем — капитализма и социализма. Биполярный мир был выражением современности, и обе противоборствующие системы основывались на одном и том же идейном багаже Нового времени — на индивидуальном гражданстве, признании приоритета экономики, вере в прогресс и технологическое развитие, безграничном доверии к современной науке и т. д. После конца биполярного мира и ослаблении идеологического противостояния (которое ранее лишь укрепляло Модерн и способствовало модернизации всех обществ, попавших в орбиту и капитализма и социализма) наступила релаксация и на поверхность стали всплывать более глубокие пласты различных обществ, которые были незаметны в эпоху холодной войны и чье существование вообще никем не признавалось. Хантингтон называет это «цивилизациями» (термин является очень точным и раскрывающим самую суть явления).
Мы видели, что цивилизация представляет собой одну из форм исторического бытия народа, т. е. традиционного общества. Когда напряженность идеологической борьбы двух типов Модерна спала, о себе заявил народ и его структуры, номинально снятые в Модерне и считавшиеся несуществующими, преодоленными и изжитыми.

Хантингтон дает нам пример археомодернистско- го анализа: он вскрывает наличие социологического измерения, номинально не признаваемого, но в реальности являющегося активным, действенным и вновь набирающим силу и мощь. В ансамбле номинально «современных» контемпоральных национальных государств Хантингтон намечает контуры поднимающихся пред-современных социологических континентов — народов и цивилизаций. Хантингтон связывает цивилизации с религиями и вновь подтверждает этносоциологический метод: цивилизации и религии являются формами бытия народа (лаоса) как дифференцированной структуры традиционного общества.

Продолжая логику Хантингтона, можно сделать еще один обладающий колоссальным значением вывод, который сам он не делает. Целый ряд кон- темпоральных государств, имеющих статус «современных» и «национальных», по сути не является таковым, а представляет собой завуалированные традиционные государства, а подчас империи. Это касается далеко не всех государств. Но такие гиганты, как Индия и Китай, а также Иран и, в определенной мере, Россия, намного ближе к традиционным, чем к современным государствам, хотя не вызывает сомнения множество сугубо современных черт в каждом из них. Элементы традиционного общества и архаические черты есть у множества африканских и латиноамериканских стран, причем эти черты становятся в последнее время все более очевидными и наглядными.
Показательно, что в конце 1990-х годов и в начале 2000-х Фрэнсис Фукуяма, ранее провозгласивший тезис «конца истории», изменил свои взгляды, восприняв критику со стороны тех, кто посчитал, что он слишком поторопился в своих прогнозах и не учел неформальную сторону дела (то есть не проделал корректного этносоциологического анализа реального положения дел в различных обществах Земли) *. И Фукуяма предложил новую программу[605], состоящую в модернизации существующих национальных государств, и даже призвал к их укреплению для того, чтобы структура гражданской идентичности, эгоцентрума, реально, а не декларативно, проникла глубже в массы общества и разрушила структуры традиционного общества и остатки этноса.
В споре Фукуямы и Хантингтона, за которым с интересом следили интеллектуалы всего мира, наглядно проявился зазор между формальным и реальным положением дел, между современностью и контемпоральностью. Таким образом, нюансированный этносоциологический подход к каждому конкретному обществу стал необходимым элементом для корректного политического, международного или геополитического анализа мировой ситуации.