Похожие публикации

И год окончания учреждения профессионального образования
Документ
Курсы повышения квалификации или профессиональной переподготовке за последние 3 года (наименования образовательных программ, модулей, стажировок и т.п...полностью>>

Проблема борьбы с кражами продолжает оставаться одной из наиболее актуальных задач в деятельности органов внутренних дел. Уровень этого вида преступлений в теч
Документ
Проблема борьбы с кражами продолжает оставаться одной из наиболее актуальных задач в деятельности органов внутренних дел. Уровень этого вида преступле...полностью>>

Правила заполнения опросного листа для получения болгарской визы: туроператор не несет ответственности за правильность и корректность заполнения данного опросного листа турагентством
Документ
Внимание! На всех туристов независимо от возраста необходимо заполнить приложенный опросный лист. Заполненный опросный лист необходимо выслать по адре...полностью>>

Программа тюменского международного инновационного форума «нефтьгазтэк»
Программа
Модератор: Симонов Константин Васильевич – генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности, заведующий кафедрой прикладной политол...полностью>>



Ребенок и знак. Психологический анализ знаково-символической деятельности дошкольника. Тула: Приок. Кн изд-во 1993

43

в специальной активности отражены им, что позволит человечес­кому существу адекватно войти в социум, сформировать прижиз­ненно механизмы специфически человеческой деятельности. Этим моментом подчеркивается лабильность, гибкость, более высокий уро­вень отражения у человека по сравнению с животными. Животное неспособно выйти за пределы своей жизнедеятельности, оно «непос­редственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не от­личает себя от своей жизнедеятельности. Оно и есть эта жизне­деятельность» (166, с. 93). Для такого способа жизни более чем достаточно филогенетической программы. Для собственно челове­ческого способа отражения характерно делать «самое свою жизне­деятельность предметом своей воли и своего сознания» (166, с. 93), поэтому существование человека задает в бытии новый уровень жизнедеятельности и отражения: человек способен «программиро­ваться» на основе внешнего кода, то есть на базе знаковых обра­зований, в которых фиксирован этот код. Поэтому в эволюции и возникает своеобразное «семиотическое» отражение. Кроме того, что человек приобретает способность отражать специфическим обра­зом окружающую действительность, начинают формироваться адек­ватные этому уровню отражения виды деятельности (игра, учение и т. д.). Как пишет Г. А. Глотова, у человека знаковые образования «своими специфическими особенностями предопределяют, какие ва­рианты генетических программ... могут быть... благоприятными для „снятия“, „калькирования“, „распредмечивания“ тех форм жиз­недеятельности, которые зафиксированы в определенном предмете» (66, с. 17). Развитие человека идет не столько по линии совершен­ствования гййдтических программ, сколько по линии освоения все большего числа знаковых образований. В этом смысле знаково-сим-волической деятельностью является любая человеческая деятель­ность, требующая оперирования знаковыми образованиями любого типа,— это, так сказать, широкое толкование знаково-символичес-кой деятельности.

Суть отражения в форме знаково-символической деятельности состоит в том, что отражаемые предметы не деформируются, не деструктурируются прямым внешним взаимодействием их с чело­веком, но отражаются максимально полно и точно «уподоблением» активности субъекта процессам и качествам отражаемого предмета в идеальном плане. Если предмет отражается путем его реального изменения, то результат отражения уже не соответствует самому предмету, поскольку предмет уже изменился под отражательными действиями. «Воссоздание» же предмета в идеальном плане явля­ется качественно иным уровнем отражения. Отмечая особый ору­дийный характер знаковых образований, Л. С. Выготский (56) считал, что они как бы усиливают и удлиняют отражательные спо­собности человека.

44

Как и любая деятельность, знаково-символическая деятельность реально осуществляется в форме опредмечивания и распредмечи­вания. Опредмечивание есть переход процессов деятельности в покоя­щееся свойство объекта, превращение действующей способности в форму предмета. Распредмечивание — обратный процесс перехода предметности в живую деятельность, в действующую способность. Создавая различные знаковые системы для усиления своей отра­жательной способности, человек тем самым опредмечивает в них ее способы и механизмы в той исторической форме, в которой она к данному моменту сложилась. Распредмечиванием знака «являет­ся „вычерпывание“ из знака способов и механизмов стоящей за ним человеческой жизнедеятельности и присвоение... этих способов и механизмов жизнедеятельности. При этом интериоризуется... не сам знак, а его сверхчувственное содержимое» (66, с. 23). Ука­занные процессы имеют место в социокультурном развитии чело­века, когда он осваивает знаковые системы, уже существующие в обществе, и оперирует ими. Это как бы первый, базовый уровень развития знаково-символической деятельности.

Кроме того, как отмечал Л. С. Выготский, новые формы жиз­недеятельности в себе самом человек формирует также опосредо­ванно, то есть через создание знаковых систем и оперирование ими. Появляющиеся новые формы своей жизнедеятельности (новые спо­собы действия с предметами, например) человек опредмечивает в существующих знаковых образованиях (языке, формулах, нотных знаках и т. п.), и это позволяет активно оперировать своей собст­венной жизнедеятельностью в форме действий со знаками. Будучи вынесенными во внешний план, эти новые формы жизнедеятель­ности становятся для других людей объектами распредмечивания, так как воплощаются в общих для всех знаковых системах. Воз­можность осознать и опредметить фрагменты своей жизнедея­тельности, оперировать ими и воплощать во внешней форме пред­ставляет собой необходимое условие творческой деятельности. И та­кое творчество — новый уровень в развитии самой знаково-симво­лической деятельности,— условие движения вперед общекультурного опыта.

§ 3. Знаково-символическая деятельность и построение «образа мира»

Отражение, опосредованное знаковыми системами, позволяет че­ловеку эффективно присваивать общественно-культурный опыт ци­вилизации. Одним из его результатов является построение «образа мира» в индивидуальном сознании, который становится своеобразным регулирующим фильтром познания. Под «образом мира» или, в дру-

45

гой терминологии, моделью универсума, картиной мира, когнитивной картой и т. д., имеют в виду некоторую совокупность, упорядоченную систему представлений человека о мире, о себе, о других людях, о вселенной и т. д., которая опосредует, преломляет через себя лю­бое внешнее воздействие. «Образ мира» человека является универ­сальной формой организации его знаний, определяющей возможности познания и управления поведением" (245, с. 152).

Будучи активной инстанцией сознания, «образ мира» не сводим к функциям памяти, актуализации прошлого опыта при решении определенных когнитивных задач. Здесь действует не только линия объект —>• субъект, но и линия субъект —>- объект, определяюща:

на основе «опережающего отражения» именно то, что человек мо жет отобрать для своего понимания окружающей действительности. Модусом своего существования «образ мира» имеет непрерывное движение от субъекта на мир, развиваясь и функционируя как це­лостное образование. Сформировавшись в онтогенезе, «образ мира» становится в каком-то смысле «порождающей моделью» действи­тельности. Как пишет В. К. Вилюнас, «именно глобальная лока­лизация отражаемых явлений в „образе мира“, обеспечивающая автоматизированную рефлексию человеком того, где, когда, что и за­чем он отражает и делает, составляет конкретно-психологическую основу осознанного характера психического отражения у человека. Осознавать — это значит отражать явление „прописанным“ в глав­ных системообразующих параметрах „образа мира“ и иметь воз­можность в случае необходимости уточнить его более детальные свойства и связи» (48, с. 15). Способность человека произвольно управлять процессами отражения, актуализировать и просматри­вать необходимые стороны «образа мира», на наш взгляд, осу­ществляется на основе знаково-символической деятельности, через активное распредмечивание существующих знаковых образований. «Образ мира» имеет деятельностную и социальную природу. Деятельность всегда выступает как .первичное и ведущее начало становления «образа мира». Первичные формы движения от субъек­та к объекту — моторные процессы, в которых ребенок получает чувственные впечатления, присоединяющиеся к его чувственному на­чалу. Синкретическое единство моторных, сенсорных и аффектив­ных компонентов и есть то первичное начало, из которого позже будет выдифференцировываться «образ мира», то есть сначала это внешний процесс, целиком и полностью «завязанный» на со-бытии ребенка с матерью. «Образ мира» матери обязательно присутствует в этом со-бытии, сам ребенок вписан в него, и это в известной сте­пени определяет реальную социальную ситуацию его развития. По­степенно развиваясь в тесном со-обществе «мать-дитя», ребенок ин-териоризирует основные элементы «образа мира» матери, раздваи­вает первичное со-бытие. Ул<е с первых дней жизни действуют функ-

46

циональные системы поведения, которые легко считываются взрос­лым уже не только в семантике органических потребностей, но в се­мантике общения и отношений. Взрослый с самого начала семанти­зирует пространство со-бытия, втягивая в этот процесс ребенка. Направляя, ориентируя, оценивая и т. д. действия ребенка в про­цессе удовлетворения его потребностей, мать фактически выполняет функции его исходного «образа мира». Как пишет С. Д. Смирнов, «фактически существует и развивается не ребенок, а система „ребе­нок-мать“, в которой ребенок выступает в качестве бурно разви­вающейся части, постепенно выдифференцировывающейся в само­стоятельное образование; „образ мира“ матери, являясь „образом мира“ этой системы, постепенно и частично переходит в „образ мира“ ребенка на основе общения и совместной деятельности» (246, с. 147). Интериоризируя основные составляющие «образа мира» матери, до­полняя их в процессе дальнейшей социализации, активной деятель­ности по присвоению нужных ориентиров для регуляции деятель­ности (то есть встречной собственной активности ребенка), ребенок начинает самостоятельно использовать их тогда, когда освоенная им как совместно разделенная та или иная деятельность начинает осуществляться самостоятельно (293, с. 158).

Основные составляющие «образа мира» — это объекты леонть-евского пятого квазиизмерения, система значений, «смысловое поле». Развивающийся человек распредмечивает те знаковые образования, которые закреплены в предметах культуры, нормах поведения, эта­лонах деятельности, языках. За счет этого распредмечивания фор­мируется символическая репрезентация характеристик объективного мира. У взрослого человека «образ мира» представлен его наиболее глубокими, существенными характеристиками. В. М. Величковский в этой связи приводит пример из работы J. Hoffmann, в которой установлено, что испытуемые быстрее соотносят изображение кон­кретного объекта, например, розы, с именем его класса (цветок), чем с его названием (роза) (316).

Понятно, что «образ мира» различен не только на разных этапах возрастного развития, но и дифференцирован внутри себя на уровни, ступени. Г. А. Глотова, например, предлагает выделять жизнедея-тельностный образ мира, то есть его представленность в механиз­мах базальных форм жизнедеятельности организма; двигательный, в котором отражается мир в форме мышечных усилий; адапционно-защитный или эмоциональный и анализаторный (вкусовой, обоня­тельный, слуховой и т. д. уровни «образа мира»), а кроме того, собственно знаковый, орудийный, в котором мир представлен в ору­диях труда, формулах науки, текстах литературных произведений и т. д. (66, с. 34–35). Таким образом, «образ мира» иерархически организован, представлен системой уровней. Нам представляется, что этот подход в известном смысле воспроизводит модальностный

47

вариант «образа мира». Еще А. Н. Леонтьев выдвинул идею об амо-дальном характере «образа мира», чтобы избежать сведения его при­роды к некоторой наглядной картине, копии, выполненной на языке той или иной модальности. Можно предположить, что в процессе становления «образы мира» разных модальностей обобщаются, пере­структурируются, интегрируются, переводятся на единый, а именно знаково-символический язык, приобретая не только чувственный, но и сверхчувственные компоненты (смыслы, значения). В силу того, что человеческое дитя с первых дней своей жизни втянуто в зна­ковую среду, осваивает мир по-человечески, становящийся у него «образ мира» испытывает влияние универсального знаково-символи-ческого уровня, создается на универсальном языке, а не только на языке каких-либо модальностей.

Если принять во внимание, что амодальность «образа мира» — это и есть своеобразная универсальная знаково-символическая мо­дальность, то любые другие модальностные коды, в том числе дви­гательный, эмоциональный, анализаторный и другие, могут быть пере­ведены на язык этой модальности. Эти языки сами по себе уже «вписаны» в «образ мира», поскольку являются достоянием чело­веческого развития.

А. Н. Леонтьев говорил об иерархическом построении структуры «образа мира», имея в виду не линейную рядоп сложенность модаль-ностных и амодального уровней, а системность этих уровней. Ве­роятно, можно предположить известную специализацию этажей «образа мира», возникающую в процессе социального развития че­ловека, в его активной деятельности. И в этом случае мы должны го­ворить о существовании специфического видения мира, связанного с профессиональной, интеллектуальной и другими направленностями, уровнем психического развития и т. д. Тогда можно выделять фи­лософский, психологический, лингвистический, эстетический, мате­матический, технический, художественный и т. д. уровни «образа мира», раскрывающие, конкретизирующие универсальный деятель-ностный «образ мира», связывающие его с определенной мотива­цией. Вероятно, можно говорить о присвоении человеком некоторых побальных, общечеловеческих составляющих «образа мира» и о его этнических, национальных, возрастных, половых, профессиональных и индивидуальном уровнях. Именно при такой организации «образа мира» можно уловить его специфику.

Результатом работы «образа мира» становится пропуск через раз­ные уровни категориальных сеток воздействий, идущих от мира. По линии субъект —>- объект замечается именно то, что «узаконено» в структурах «образа мира», что представлено сознанию мира имен­но таким, субъективно-человеческим, а не другим. Смысл движения по линии объект ->-субъект связан с тем, что воздействия окружаю­щего мира постоянно уточняют, подтверждают, перестраивают исход-

48

ный «образ мира». Иными словами, «образ мира» как бы подстра­ивает действительность под конкретного субъекта, представленного как член социума, носитель общественно-культурного опыта и одно­временно как конкретная индивидуальность — носитель частного опыта, как субъективность. Если приводить какие-то возможные зрительные аналогии, то «образ мира» может быть похож на сеть, ячейки которой постепенно укрупняются (вспомним известную гипо­тезу Сепира-Уорфа). Мелкая ячея сопоставляет мир на конкрет­ных уровнях, крупные ячейки — на универсальном знаково-симво-лическом уровне. Именно этот уровень несет в себе исторически достигнутую ступень отражения мира человеческим со-обществом, и его специфическая особенность состоит в том, что «в нем отражен не только и не столько мир сам по себе, сколько то, как он открылся человеку, как он отражен человеком; в этом образе мира отражен сам человек, отражающий и преобразующий мир, или, словами К. Маркса и Ф. Энгельса, опредмечены сущностные силы человека» (66, с. 35).

Вооруженность человека «образом мира», способность к произ­вольной актуализации отражаемого в нем содержания способст­вуют развитию, видоизменению особого внутреннего структурного образования — человеческой субъективности.

Существование «образа мира» позволяет видеть мир не таким, каков он сам по себе (натуралистическая формула теории позна­ния), а таким, каким мы его понимаем с позиций имеющегося опыта. Понимаем же мы мир в конце концов так, как умеем с ним практи­чески обращаться.

§ 4. Знаково-символическая деятельность и формирование человеческой субъективности

Возникновение и развитие субъективности в последние годы становится одной из центральных исследовательских проблем (38, 96, 127, 128, 171, 244 и др.). Интерес к ней не случаен, он связан с постепенной сменой парадигмы в отношении целостного объекта психического развития, с попытками обозначить специфически чело­веческое в человеке, с идеей построения концепции целостного развития личности.

В литературе субъективность определяется в общих чертах как особая интегративная форма общественного бытия человека, форма практического освоения мира, где человек становится способным «ассимилировать явления бытия как факты жизнедеятельности» (96, с. 132). Под субъективностью часто имеют в виду «самость» человека, «индивидуальную всеобщность» (38), способность чело­века отнестись к себе и своей деятельности как к объекту. Нуж­но отметить, что вопросы, связанные с формированием человечес-

49

4 Звк. 78ф.

кой субъективности подробнее проработаны в философских иссле­дованиях (38, 77, 96, 171 и др.), конкретизация же общефилософ­ских положений на психологическом уровне еще ждет своего изу­чения, и в этом смысле одной из первых является работа В. И. Сло-бодчикова (244).

В контексте нашего исследования мы хотели бы подчеркнуть те связи, которые, как нам кажется, могут быть установлены при совместном рассмотрении вопросов знаково-символической дея­тельности и проблемы становления человеческой субъективности. Последнее мы связываем с процессами распредмечивания особых объектов, в качестве которых выступают другие люди, общество в целом как носители субъективности. По отношению к становя­щейся субъективности языки, знаки, символы носят инструмен­тальный характер. Подобно тому как обычные орудия и инструменты используются человеком для того, чтобы придать форму материа­лам внешнего мира, знаковые образования используются для «офор­мления» субъективности в нечто дискретное из зыбкости, неста­бильности, полисемантизма, континуальности, смежности процес­сов жизни человека. По К. Марксу, субъективность есть рефлек-тированный синтез возможных форм бытия человека в мире (164, с. 476), поэтому ее становление возможно в деятельности, в реа­лизации практических отношений человека к другому человеку, миру, обществу, истории, наконец, самому себе (244, с. 14).

Остановимся кратко на процессе формирования субъективности в указанном контексте.

Смысл субъективности, как признают многие авторы, состоит в возможности отношения человека к себе одновременно как к субъекту и как к объекту, что является результатом превращения собственной жизнедеятельности в предмет практического преобра­зования (96). По этому поводу К. Маркс отмечал: «Там, где су­ществует какое-нибудь отношение, оно существует для меня; жи­вотное не „относится“ ни к чему и вообще не „относится“; для жи­вотного его отношение к другим не существует как отношение» (165, с. 39). В основе субъективности человека лежит присвоение его соб­ственной природности и противостоящей ему его собственной со­циальности (244, с. 15), и «в понимании противоположности человека самому себе заключено понимание субъективности» (38, с. 45). К Маркс говорил даже не о субъективном в человеке, а о субъективном в субъекте, подчеркивая, что только на этом уровне выявляется субъективное в противоположность вещи, то есть в про­тивоположность внешней вещи и человеку как вещи. В «Капитале» он отмечал, что вещь есть объективное, некоторая предметность сама по себе, а субъективное есть принадлежащее человеку в противо­положность вещи, нечто относительно самостоятельное в человеке, имеющее собственное содержание и имманентную форму.