Некоторые элементы экономики 15

СОДЕРЖАНИЕ: Зависть. Наказание за богатство 52 Кчему приводят вожделение, ревность и гордость 54

Оглавление

Экономика дарения. 5

Предисловие. 5

Условные обозначения. 9

Благодарность. 9

Введение. 10

Некоторые элементы экономики. 13

Идея духовной экономики. 14

Интерес читателей к духовной экономике. 14

Содержание книги. 16

Глава 1. 19

Что такое «человек экономический»?[1]. 19

Экономическое поведение — человеческое поведение. 19

Кто я?. 19

Что я здесь делаю?. 21

Два направления материального эго. 23

Материальная энергия и ее влияние на сознание человека. 26

Различные качества работы и деятельности. 28

Разные виды материального счастья. 29

Виды знания в соответствии с гунами. 30

Разум и решимость. 31

Вера. 33

Мы обусловлены гунами природы.. 33

Гуны и великие эпохи. 35

Гуны и различные типы человеческой природы.. 37

Варна-санкара. 39

Гуны и окружающий мир. 40

Глава 2. 43

Вожделение, гнев и жадность. 43

Развитие вожделения. 44

Нескончаемые желания. 46

Ум в цепях вожделения — путь к вечной жизни… в материальном мире. 47

Зависть. Наказание за богатство. 49

К чему приводят вожделение, ревность и гордость. 51

Зависть — «горючее» для показного потребления[12]. 51

Зависть к себе — крайняя форма зависти. 52

Завистник не выносит, когда другие счастливы.. 53

Жадность — уроки на пути к неограниченному (и незаслуженному) богатству. 54

Гламурная жадность. 57

Путь к нескончаемой неудовлетворенности. 57

Экономика для всех типов сознания. 59

В XXI веке эти методы смешиваются. 60

Глава 3. 63

Экономика в гуне благости. 63

Экономика под влиянием гуны благости. 64

«Я и мое» в саттва-гуне. 66

Исторические примеры обществ и экономических систем в гуне благости. 67

Пример конца XX века. 70

Взаимоотношения как основа саттвической экономики. 71

Влияние гун и эволюция экономики. 73

Экономическая эволюция в Ладакхе. 74

Глава 4. 76

Экономика в гуне страсти. 76

Культура в гуне страсти. 76

Переход от благости к страсти. 78

Экономика в гуне страсти под частичным влиянием саттва-гуны.. 80

Переход к невежеству. 82

Разрушение общин. 82

«Я и мое» в раджо-гуне. 86

Уничтожение общинности продолжается. 88

Экономика в гуне страсти под частичным влиянием тамо-гуны.. 90

Подавление конкуренции. 91

Эксплуатация рабочих. 92

Разделяй и властвуй. 93

Неравенство в торговле. 95

Разграбление и уничтожение богатств Индии. 96

Христианская идея господства — «я и мое» в раджо-гуне. 97

К чему приводит экономика в гуне страсти?. 99

Глава 5. 101

Экономика в гуне невежества. 101

Экономика под преимущественным влиянием невежества. 101

«Я и мое» в тамо-гуне. 102

Расширение «я и мое». Воровство на «местном уровне». 105

Расширение «я и мое». Разграбление страны.. 106

Расширение «я и мое». Обман вкладчиков. 107

Расширение «я и мое». Воровство. 107

Расширение «я и мое». Рабство. 109

Расширение «я и мое». Война. 111

Расширение «я и мое». Глобальное порабощение. 113

«Чикагские парни» и глобализация бедности. 117

Как «работает» экономическая глобализация. 119

Расширение «я и мое». Шок и страдания. 120

Доктрина шока и бедственный капитализм.. 122

Придуманный кризис ничуть не хуже настоящего. 123

Коммунисты и капиталисты — братья по принципу. 124

Индустриализация. 127

Коллективизация. 129

Глава 6. 133

Атеистическая экономика. 133

Обещай мне рай. 133

Иллюзии и ложные предпосылки современной экономики. 134

Основы атеистической цивилизации. 135

Неограниченная частная собственность. 136

Не мы являемся причиной результатов нашей деятельности. 139

Служение себе: в чем подвох?. 140

Корпорации реальны, необходимы и полезны.. 142

Искусственные лица становятся выше настоящих. 143

Корпорации — это преступники-рецидивисты.. 144

Кто скрывается под маской корпораций?. 145

Черный ящик экономики. 145

Ценность бумажных денег — иллюзия. 146

Ореол мистики. 147

Как работает денежная система. 148

Проблемы, источником которых стали деньги. 152

Деньги навязывают долговое бремя всем жителям земли. 152

Деньги искажают естественный общественный строй. 153

Деньги разделяют людей, изолируя нас друг от друга. 153

Деньги создают ощущение, что я могу быть независим от других. 154

Деньги часто порождают сознание неполноты.. 154

Деньги поощряют склонность к обману. 155

Деньги позволяют манипулировать рынком.. 158

Деньги используются для внушения и контроля над мыслями. 159

Права денег выше прав живых людей. 160

В денежной культуре деньги занимают главное место в сознании людей. 161

Деньги могут решить все жизненные проблемы.. 161

Все имеет цену, но ничто не имеет ценности. 161

Деньги крадут время и силы.. 161

Сознание нехватки и нужды.. 162

Атьяхара. 162

Непроверенные допущения подсказывают нам, на ком лежит вина. 162

Глава 7. 164

Божественное и демоническое сознание. 164

Любовь ко всему мертвому. 164

Психология зла. 168

Злокачественный нарциссизм и «я и мое». 169

Определение и употребление слова «психопат». 170

Политическая понерология — власть злых. 170

Природа психопата. 172

Путь ко злу. 175

Природа человека — божественная или демоническая?. 176

Ранняя история демонического господства. 178

Вторжение демонов на Землю.. 181

Глава 8. 183

Осмысление и разрешение экономической проблемы.. 183

Каким путем двигаться в будущее?. 183

Необходимы духовные решения. 186

Фундаментальные изменения — насущная необходимость. 188

Поиск духовного видения. 190

В чем состоит экономическая проблема?. 191

Единственное решение. 192

Кто виноват в экономических проблемах?. 193

Молитва как метод возвышения сознания. 195

Возвышение сознания до саттва-гуны.. 197

Повторение Святых имен Бога — путь к успеху без страха и сомнения. 198

Киртан и джапа. 200

Высочайшая Истина — реальность, во имя всеобщего блага отличная от иллюзии. 201

Экономика дарения

Хотя наше экономическое поведение отражает определенный образ жизни, оно зачастую (пожалуй, даже в большинстве случаев) не связано с тем, что люди об этом мире думают. В современном мире мы уже не строим свою жизнь согласно определенной философии. Вместо этого мы подчиняемся экономической или, точнее, денежной системе и при этом делаем вид, что верим в какие-то другие идеи – не те, что отражаются в нашем экономическом поведении. Современная экономическая система разделила наше представление о мире и наше поведение в мире. Едва ли кто-то вообще это замечает, не говоря уже о том, чтобы понимать, какие последствия это влечет за собой. А между тем последствия подобного разделения очень важны, как лично для нас, так и для общества в целом.

Предисловие

Это не обычная книга по экономике. Те, кто ожидает найти здесь привычные для себя «хедж-фонды», «деривативы», «курсы обмена валют», «торговый баланс», «дефицитное расходование», «денежно-кредитную политику» и тому подобное, возможно, будут разочарованы. Хотя, может быть, и нет. Я подхожу к экономике с иной стороны, и мой подход отличается такой живостью и таким реализмом, о которых эти сухие и зачастую бесплодные понятия и мечтать не могли. Я исследую экономику с позиции сознания и тех взаимоотношений, которые строятся на этом сознании: взаимоотношений людей друг с другом, взаимоотношений людей и земли со всеми ее обитателями, взаимоотношений людей и Бога. Все это куда более близко и осязаемо для нас и наполняет нашу жизнь смыслом. Наши экономические отношения — а именно ими интересуется большинство экономистов — есть не что иное, как отражение нашего сознания и того, как мы воспринимаем и понимаем жизнь и наше место в ней. В этом смысле экономика – самое наглядное выражение нашего мировоззрения. Если мы хотим изменить что-то в экономических отношениях, нам нужно прежде всего понять, какие представления о жизни за ними стоят, и когда мы сознательно изменим эти представления, а затем и свой подход к жизни в целом, экономика наладится сама собой.

Хотя наше экономическое поведение отражает определенный образ жизни, оно зачастую (пожалуй, даже в большинстве случаев) не связано с тем, что люди об этом мире думают. На первый взгляд может показаться, что это утверждение противоречит тому, о чем я сказал выше, но на самом деле это не так. Я сказал так, чтобы обратить внимание читателя на то, что в современном мире мы уже не строим свою жизнь согласно определенной философии. Вместо этого мы подчиняемся экономической или, точнее, денежной системе и при этом делаем вид, что верим в какие-то другие идеи – не те, что отражаются в нашем экономическом поведении. Современная экономическая система разделила наше представление о мире и наше поведение в мире. Едва ли кто-то вообще это замечает, не говоря уже о том, чтобы понимать, какие последствия это влечет за собой. А между тем последствия подобного разделения очень важны, как лично для нас, так и для общества в целом. Эту-то рассогласованность мыслей и действий, а также ее последствия мы и исследуем на страницах этой книги.

Еще больше мой подход к экономике отличается от стандартного тем, что я рассматриваю экономическое поведение с духовной точки зрения. Все живое в этом мире – это прежде всего и главным образом духовные живые существа, а та материальная оболочка, которая окутывает их, оказывает очень специфическое влияние на их сознание, а значит, и на восприятие, мышление и поведение. Это влияние и зависящие от него варианты поведения также весьма наглядно представлены в нашей экономической деятельности, которую можно полностью объяснить (и мы это сделаем), обратившись к учению Бхагавад-гиты .

В основу моего исследования легла духовная традиция гаудия-вайшнавов, в том виде, в каком представил ее всему миру в своих книгах мой духовный учитель и вечный наставник Его Божественная Милость А.Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада (Шрила Прабхупада), основатель-ачарья Международного общества сознания Кришны (ИСККОН), известного во всем мире как «Движение Харе Кришна». Эта духовная традиция – отнюдь не религиозный «новодел», как думают некоторые. Она уходит своими корнями в более чем пятитысячелетнюю древность и основана на вечном знании, представленном человечеству в Ведах. Веды – это огромный свод текстов, для овладения которым требуется целая жизнь. Некогда у людей хватало на это и времени, и способностей. В наши дни — увы, нет. Но не нужно отчаиваться, ведь самые главные и самые возвышенные элементы духовной науки мы можем почерпнуть из четырех важнейших трудов: Шри Ишопанишад , Бхагавад-гиты , Шримад-Бхагаватам и Чайтанья-чаритамриты . Изучение духовной науки начинается со Шри Ишопанишад и Бхагавад-гиты и продолжается в Шримад-Бхагаватам.

Название «Бхагавад-гита» переводится как «Песнь Бога». Ее рассказчик — Сам Господь Кришна, которого ведическая традиция считает Верховным Господом. Если мы не считаем Кришну Богом, то учение Бхагавад-гиты теряет всякий смысл. Веды признают, что существует лишь один Бог, хотя разным людям Он известен под разными именами. Говорить, что Кришна – «индийский Бог», не более правомерно, чем утверждать, что когда солнце светит над Германией, оно «немецкое», а когда над Америкой — оно американское. К солнцу неприменимы такие обозначения, неприменимы они и к Богу. Если читатель полагает, что не может согласиться с этим, пусть он, читая эту книгу, заменит имя Кришны на то имя Бога, которое нравится ему. Смысл от этого не пострадает. Другой вариант – забыть на время о конфессиональных различиях, а по окончании книги вновь вернуться к своим прежним предпочтениям.

«Шримад-Бхагаватам» переводится как «Прекрасное повествование о Личности Бога». Главный предмет этого писания – бхагават-таттва-вигьяна, наука о Боге, которая чрезвычайно подробно раскрывается в пятидесяти четырех томах этого великого труда. Своего пика эта наука достигает в Чайтанья-чаритамрите, где изложено учение Шри Чайтаньи Махапрабху. Шри Чайтанья, величайшая и милостивейшая аватара Бога, явился на Земле в пятнадцатом столетии.

В своих трудах Шрила Прабхупада следовал древней духовной традиции, в которой было принято комментировать каждый отдельный стих священного текста. Его комментарии — это великолепный гобелен, сотканный из нитей философии гаудия-вайшнавизма, на котором исчерпывающе и лаконично отражено представление о реальности – как духовной, так и материальной. Говорится в этих комментариях и о наших взаимоотношениях с Богом и всеми видами Его разнообразных энергий, которые проявляются в нашем феноменальном мире в форме растений, животных, физических элементов, космоса, а также с явлениями, которые недоступны высокомерному взгляду «царя природы». То есть, Шрила Прабхупада представил вниманию своих читателей совершенно новое мировоззрение, новую духовную парадигму. Это мировоззрение сразу же приносит удовлетворение уму и сердцу. Оно объясняет загадки жизни и устанавливает совершенно уникальную картину мира. Проливая свет на решение проблем, перспективу современности, эта парадигма, которой не найти ни в одной из существующих философских и религиозных традиций, позволяет человеку миновать лабиринт заблуждений, которые так сбивают с толку современное общество.

О том, насколько полезна эта духовная наука в решении проблем современности, подробно говорит Шри Р. Субраманиам, заместитель директора по научно-исследовательской работе секретариата Лока-Сабхи (нижней палаты) национального парламента Индии. В своем отзыве на «Шримад-Бхагаватам» Шрилы Прабхупады он пишет:

Странность современного мира в том, что, несмотря на огромные достижения в области науки и технологии и создание многочисленных учреждений, призванных способствовать благосостоянию человека, люди так и не обрели истинного мира и счастья. В последнее время мы обогатились колоссальными познаниями в области науки и искусства. Полки библиотек по всему миру забиты миллионами томов научной литературы. Повсюду и руководители общества, и простые люди, как правило, подкованы и в искусстве, и в науке, но, несмотря на все их усилия, смятение и невзгоды продолжают терзать человеческое общество. Чтобы найти причину этого, далеко ходить не надо. Она в том, что люди ничего не смыслят в науке о Боге – основе всех прочих наук и искусств – и не знают, как применять ее в жизни. Поэтому настала пора изучить эту науку и жить в соответствии с ней, если, конечно, человечество хочет процветать, а не только выживать. Чтобы научить людей по всему миру этой науке о Боге и направить их прогресс и развитие к истинной цели жизни, лучше всего подходит Шримад-Бхагаватам. Это великое древнее творение Вьясадевы полностью удовлетворит все потребности наших дней, поскольку представляет собой описание культуры, основываясь на котором можно возродить духовность во всем человеческом обществе.

Эта книга, «Духовная экономика», была задумана как учебник, по которому можно научиться воплощать в жизнь науку о Боге. Практика духовной экономики – это практика бхакти-йоги, не путайте ее с пассивной медитацией, от которой в повседневной жизни нет никакого толку. Читатель сам убедится, насколько практична эта книга, цель которой – решить жизненные проблемы, которых в нынешнем мире не счесть. Эта книга обращается к тому, что лежит в основе нашего поведения – к сознанию. Она написана для тех, кому не безразличны и социальные, и экономические проблемы современности, в число которых входит и большинство экологических проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся.

Я исходил из предположения, что мой читатель незнаком с ведической литературой, на которой основана эта книга, а потому постарался разъяснить фундаментальные идеи, лежащие в ее основе, более или менее подробно. Надеюсь, мне удалось сделать это так, чтобы интересно было и тем, кто знаком с Ведами. Поскольку взгляды на мир, изложенные в Ишопанишад и Бхагавад-гите, разительно отличаются от представлений господствующей ныне культуры, те, кто мало знаком с духовной наукой, возможно, не смогут сразу же понять смысл этой работы во всей ее полноте. Не следует рассчитывать и на то, что эту работу помогут понять принципы мышления, принятые в других религиозных традициях (иудео-христианских, буддистских или относящихся к так называемому «нью-эйдж»). Чтобы сделать выводы, нужно понять и принять различия между этими мировоззрениями, а это требует времени и усилий. Я советую моему читателю тщательно изучить «Бхагавад-гиту как она есть» А.Ч. Бхактиведанты Свами, на которой основана эта книга.

Хотя основной предмет этой работы – экономика, и в ней изложена совершенно новая экономическая теория, основанная на принципах сознания, она не предназначена для экономистов. Кроме того, я не жду, что экономисты вообще найдут в ней смысл. Хотя кому-то мои идеи могут показаться любопытными с точки зрения теории или философии, я не сомневаюсь, что большинство отвергнет их как идиллический сентиментализм, не имеющий никакой практической ценности в реальной жизни. Их мир, в конце концов, «реален» (по крайней мере, они так думают). В нем приходится иметь дело с фактами суровой жизни, от которых не уйти. Мой труд может быть отвергнут еще и за недостаточную «научность». Это так. Я не являюсь дипломированным специалистом в данной области, я часто бываю вынужден прибегать к «вторичным» источникам, и мое исследование никоим образом не претендует на исчерпывающее освещение вопроса с исторической точки зрения. Эта книга адресована не-экономистам, а обычному человеку, который ищет решения экзистенциальных, экономических и экологических проблем, вызванных нынешней экономической парадигмой, оказавшейся не по силам «профессионалам». Эта книга адресована «среднему» человеку, который видит, что его работа ведет в тупик, и думает – а что же дальше? А еще тем, у кого больше нет работы, и кто просто борется за выживание.

Но есть один факт, о котором не стоит забывать и не заметить который невозможно. Несмотря на всю свою браваду и фантастические теории, экономисты так и не придумали, как снабдить человеческое общество самым необходимым – едой, одеждой и жильем. На самом деле их совместные усилия ведут лишь к тому, что положение дел продолжает год от года ухудшаться. Ирония в том, что представители любой другой профессии удовлетворяют потребности тех, кто пользуется их услугами — только не экономисты. Плотники строят дома для тех, кому нужно жилье, врачи лечат больных, повара стряпают вкусные блюда для голодных, механики чинят машины для тех, кто не отличит карбюратора от радиатора. А экономисты? Разве они занимаются своим ремеслом ради тех, кто в нужде? Ради тех, у кого не хватает денег? Чтобы выручить их из бедственного положения? Едва ли. Конечно, они скажут, что работают как раз во имя этого, но почему же тогда результаты их деятельности прямо противоположны?

Причина проста. Цель работы экономистов – по возможности сохранить status quo для тех, у кого денег больше, чем можно разумно использовать, и кто нанимает их и им платит. Почему-то этих работодателей интересует только одно – чтобы денег становилось бесконечно больше, а как и за чей счет – не имеет значения. Подозреваю, что это и есть цель, поскольку результат, несомненно, налицо. Впрочем, я не обвиняю никого из экономистов лично, поскольку им, как и всем остальным, нужна работа и зарплата, и они делают то, за что им платят. А если они осмелятся поразмыслить сами и подойти к своей работе с позиции разума, задавшись вопросами о сущности своего ремесла, их тут же вышвырнут на улицу, как это случилось, например, с Джозефом Штиглицем, старшим экономистом Всемирного банка. Он имел неосторожность в нескольких случаях сказать людям «со стороны» правду, отметив, что политика этого финансового левиафана наносит огромный ущерб всем тем, кому, казалось бы, должна помогать.

Не нужно быть синоптиком, чтобы узнать, откуда дует ветер. Не требуется звания старшего экономиста, чтобы увидеть результаты влияния экономических сил на собственную жизнь. Это прекрасно понимают многие аналитики — как любители, так и дипломированные экономисты, — что видно из десятков книг и сотен публикаций в Интернете. Это признают и немногие честные профессионалы, которые недвусмысленно заявляют, что нынешние экономические методы нацелены на то, чтобы отбирать у бедных и отдавать богатым. Один такой «инакомыслящий» экономист, Е.Ф. Шумахер, на чем свет стоит ругает свою профессию: «Общепринятая точка зрения относительно того, чему сейчас учат под названием экономики, не берет в расчет неимущих, то есть, собственно, тех, кому на самом деле требуется развитие… Нам нужна новая парадигма, которая будет основываться на внимании к людям, а не к товарам… Если она [экономика] не может выйти за рамки своих многочисленных абстракций, как-то: национальный доход, прирост, капиталоотдача и фондоотдача, анализ затрат, производительность труда, накопление капитала; если она не может подняться над всем этим и соприкоснуться с реальностью человеческой жизни: нищетой, крахом, отчуждением, безысходностью, расстройством, преступлениями, эскапизмом (бегством от жизни), потрясениями, перенаселением, уродствами и духовной смертью, то давайте отправим на свалку такую экономику и придумаем новую. Ну, неужели нам мало «знамений времени», чтобы понять: нужно что-то новое?» Нет, не мало. Пусть моя книга станет этим «новым», пусть она положит начало другой парадигме, которая будет основана на внимании не только к людям и их земным потребностям, но и ко всем живым существам. Пусть она будет направлена на удовлетворение не только материальных, но и духовных потребностей.

Теперь, когда эта философия духовной экономики изложена на бумаге, моей задачей стало доказать на практике идею «духовной экономики», основанной на любви (эта идея станет понятнее после прочтения второго тома данной работы под названием «Культура удовлетворенности, которая исцелит мир»). Меня иногда упрекают в мечтательности, говорят, что мои идеи — не более чем утопия. Да, эти идеи утопичны. Но я буду постоянно напоминать читателю, что «утопический» не значит «невозможный». Это значит — идеальный. Так почему бы не создать идеальное общество, если средства достижения этой цели у нас в руках? Что проку создавать другие мирские организации, которых и без того уже много? Мир очень нуждается в идеале, чтобы понять, как выбраться из безнадежной трясины современной экономики и бесконечных проблем, созданных ею. Выход прост – жить любовью, в согласии с наставлениями Шри Кришны и той философией, что Он изложил в Бхагавад-гите. Осуществить это мы пытаемся в наших общинах-Гитаградах, где мы на практике воплощаем принципы экономики любви, духовной экономики. (Узнать о Гитаградах подробнее можно из приложения «Б».) Я очень надеюсь, что эта книга вдохновит вас принять участие в процессе восстановления духовности в мире, впустив в свою жизнь дхарму, особенно юга-дхарму, и вы сыграете свою роль в создании духовных общин, которые выведут людей из лабиринта экономики невежества.

Условные обозначения

Часто в цитатах я использую курсив или подчеркивание. Если в изначальной цитате они уже были, я так и говорю. В противном случае следует понимать, что текст выделен мной.

Цитируя первоисточники (Бхагавад-гиту и Шримад-Бхагаватам), я для краткости использую следующие обозначения. Для Бхагавад-гиты я выбрал обозначение Б.-г., за которым следуют две цифры – номер главы и номер стиха. Для Шримад-Бхагаватам я использую сокращение Бхаг., за которым идут номер песни, главы и стиха. В остальных случаях я привожу название полностью.

Благодарность

Эта книга вышла из печати благодаря помощи многих людей, которые безусловно заслуживают признания и благодарности. Во-первых, я хотел бы поблагодарить Его Святейшество Ниранджану Свами, который пригласил меня на Украину и поддержал мои усилия здесь. Тем самым он предоставил мне возможность постоянно общаться с восприимчивыми слушателями, которые оказали мне немалую поддержку в издании этой книги и воодушевляли меня в работе. Далее я хотел бы поблагодарить моих переводчиков Джая-Мангала-даса, бхакту Максима Артеменко и Паритошани-Читра-Деви-Даси (бхактин Елену), без самоотверженной помощи которых, я ничего бы не смог сделать на Украине. Огромное спасибо Самба-дасу за редактирование английской версии, Виджитатма-дасу, Веда-Прия-деви-даси и бхактин Лиде за перевод русского издания, а также бхакте Олегу из Николаева, который поддерживал меня во время написания этой книги. Я очень благодарен всем украинским преданным Кришны за их любовь и поддержку. Я благодарен Чайтанья-Чандра-Чаран-дасу (Россия) и Чайтанья-Чандра-дасу (Индия) за отзывы о моей книге, и бхакте Неласу из Литвы за дизайн обложки. И, наконец, я хотел бы выразить глубокую признательность моим духовным братьям и дорогим друзьям Прабхупада-дасу (Полу Рэттрэю), Шри-Нанданандана-дасу (Стивену Кнаппу) и Мадана-Мохана-дасу (Марку Бирнбауму) за их дружбу и неослабевающую, и очень ценную личную поддержку и воодушевление в то время, когда развивались мои идеи духовной экономики.

Кроме того, я должен недвусмысленно заявить, что содержание этой книги ни в какой степени не отражает официальную позицию ИСККОН. За все, что здесь написано, несу ответственность я один.

Харе Кришна!

Дханешвара-дас

Гаура-пурнима месяца Вишну, 519 года эры Гаурабда (14 марта 2006 года).

Днепропетровск, Украина.


Введение

В сентябре 2008 года на финансовых рынках поднялась паника. Ценные бумаги теряли стоимость, компании разорялись, и Соединенные Штаты Америки — оплот свободного предпринимательства и капитализма — приступили к национализации крупнейших экономических организаций. Беспрецедентным шагом стал переход в руки Федерального правительства двух ипотечных гигантов, «Freddie Mac» и «Fannie Mae», которые с прошлого июля боролись за то, чтобы отсрочить надвигающийся кризис. А ведь в августе 2008 года Конгресс выпустил закон, позволяющий Министерству Финансов оказать им денежную помощь, что составляло миллиарды долларов. В том же месяце разорились два крупнейших инвестиционных банка — «Lehman Brothers» и «Merrill Lynch». 15 сентября «Lehman» признал свое — крупнейшее в истории — банкротство. Однако «Merrill Lynch» удалось избежать такой участи, ибо его в тот же день приобрел «Bank of America». Через два дня правительство США купило за 85 миллиардов долларов 80%-ную долю в крупнейшей страховой компании Америки, «American International Group, Inc. (AIG)». События развивались. Инвестиционные банки «Goldman Sachs» и «Morgan Stanley» перешли под контроль Федерального Правительства. Предполагалось, что этот шаг поможет спасти пошатнувшуюся финансовую систему страны. Комиссия по ценным бумагам и биржам также внесла свой вклад в это, на время, запретив 799 кредитно-финансовым учреждениям продавать ценные бумаги без покрытия.

Все это было крайне эффектно. И что самое интересное — были люди, которые все это предвидели. И даже предупреждали! Менее чем за месяц до этих событий бывший главный экономист Международного Валютного Фонда предсказал, что некоторые «серьезные» инвестиционные банки всплывут брюхом кверху[1] . Генеральный директор МВФ Доминик Стросс-Кан сказал: «Нужно быть готовыми к тому, что в ближайшие недели и месяцы и другие такие организации столкнутся с некоторыми проблемами»[2] . И это было мягко сказано. Сотни банков, не говоря уже о миллионах вкладчиков, обанкротились в течение следующего года. К финансовому кризису как нельзя лучше подходит старинная пословица: «Пришла беда — отворяй ворота».

Этот кризис описывают как самый тяжелый из финансовых кризисов со времен Великой Депрессии 1930-х годов. Сейчас, в начале 2010 года ясно, что грядет беда — в этом году более четырех миллионов заемщиков в США лишатся права выкупа своего имущества. Эффект домино распространяется по миру. Финансово-политический замок[3] захватил уже Грецию, Ирландию, Португалию, Исландию и Латвию.

Наши эксперты-финансисты способны точно предсказывать эти кризисы, но вот что с ними делать, они, по всей видимости, не знают — ни до наступления кризиса, ни после. 18 сентября лидер группы большинства в Сенате, Гарри Рейд, сказал, что в этом году вряд ли удастся издать новый закон по пересмотру финансового регламента, поскольку «никто не знает, что делать». Он добавил, что ни глава Федерального Резерва, Бен Бернанк, ни секретарь Министерства Финансов, Генри Паулсон, «не знают, что делать, но пытаются собраться с мыслями»[4] . Похоже, Рейд был не в курсе дела, поскольку на следующий же день Паулсон изложил план — «мать всех поручителей» — 700 миллиардов долларов позволят правительству оплатить непогашенные ссуды, разгрузив, таким образом, бухгалтерские книги финансовых организаций. За выходные эта мера была доведена до сведения законодателей, с добавлением приказа: «Денег нам, и поскорее!» Белый Дом безапелляционно утверждал, что не время спорить о сумме или подыскивать альтернативу, которая могла бы устроить не только Уолл-стрит, но и Мэйн-стрит, и Конгресс должен немедленно дать свое согласие, ибо в противном случае неизбежно дальнейшее «разрушение мировых финансовых рынков». Этот срочный ремонт обошелся в несколько триллионов. Хуже всего то, что даже после выплаты этой невообразимой суммы по-прежнему непонятно, решилась ли проблема раз и навсегда. В 2010 году уровень банковского кредитования продолжает снижаться рекордными темпами, и если банки не будут накачивать в экономику все новые и новые деньги, положение не улучшится. Америке и Европе приходится затягивать пояса в социальном секторе, как это было в странах южного полушария в 80-е и 90-е годы прошлого века.

«Так в чем же именно состоит экономическая проблема?» — вот в чем вопрос, ведь невозможно решить проблему, если неизвестно, в чем она состоит. Может быть, она в миллионах непогашенных ипотечных ссуд или в менее известном долге в квадриллион долларов (т.е. тысячу триллионов), образовавшемся при продаже деривативных бумаг, который ставит под удар множество банков и брокерских контор[5] ? А может быть, проблемы возникли оттого, что меры предосторожности, принятые во время депрессии 1930-х гг., такие как договор Гласса-Стигалла (разделяющий коммерческие и инвестиционные банки) были по глупости аннулированы? Сосредоточена ли эта проблема в каком-либо отдельном секторе финансовых рынков, или это системная проблема? К чему же тогда все эти высокопарные рассуждения о «невидимой руке свободного рынка», которые столь широко пропагандировались во время наступления на мировую экономику в последние два десятилетия? Если свободный рынок творит чудеса (как нас убеждали), почему бы не позволить этому свободному рынку самому навести порядок сейчас? Пусть банки, из-за которых возник весь этот кавардак, рухнут и начнут все сначала. Есть вообще средство решения проблемы или нет? Что означает «решение проблемы безработицы»? И как вообще можно говорить о решении, если миллионы людей выброшены на улицу? Есть множество сиюминутных проблем, которые можно решать по мере поступления, однако полное и окончательное решение их возможно только в том случае, если мы поймем глубинные корни проблемы. В чем конкретно состоит проблема и откуда она берет начало? Именно на этот вопрос отвечает данная книга.

Похоже, что в напряженной попытке найти решение, умники все-таки проглядели самую важную часть проблемы. Они рассматривают эту проблему как денежную или же считают ее причиной недостаток контроля со стороны властей и, соответственно, предлагают решать ее с помощью денег или контроля. Но проблему породили не сами по себе деньги, и, ни деньги, ни правительственный надзор не смогут решить ее до конца.

Так все-таки, с чего же началась эта проблема? Современная экономика — не природное явление, в отличие, скажем, от гравитации, чьи законы непреложны. Это система, созданная человеком, а людям свойственно, мягко говоря, ошибаться. Поэтому у самых корней несовершенной экономики и ее ошибок мы находим причину — людей. И если уж быть до конца точным, многие (если не все) наши экономические проблемы вызваны людьми, имеющими определенный склад ума, который заставляет их обманывать, эксплуатировать, отнимать и красть, чтобы увеличить собственное богатство. Одной из главных причин нынешнего экономического кризиса может быть признана, к примеру, старая добрая жадность. Кого-то сознание толкает к конкуренции. А есть и такие, кто стремится решать экономические проблемы в духе сотрудничества и равенства. Поэтому, если мы хотим полностью понять, в чем состоит проблема современной экономики и как ее решить, нам в первую очередь нужно понять людей и природу сознания.

Это может показаться намного сложнее, чем разгребать экономические завалы. Тысячелетиями мы пытаемся понять человека, однако до сего дня удовлетворительный гештальт так и не создан, целостное понимание не найдено.

Но надежда, к счастью, не потеряна. Совершенно ясную картину предлагают нам Веды, древнейшие священные писания мира. Незамеченные или неверно трактуемые европейцами, они, однако, превосходно описывают поведение человека. Веды включают в рассмотрение один важнейший момент, ускользнувший от внимания людей Запада: мы — духовные существа, обладающие двойственной, материально-духовной природой, и в Ведах подробно разъясняется, как материальные энергии этого мира влияют на сознание людей.

Мы — духовные существа, однако пожелали поселиться в материальном мире, чтобы исполнить свое желание соприкоснуться с материальной энергией. Мы хотим касаться ее, ощущать ее вкус, чувствовать, видеть ее во всех ее бесчисленных формах. Это заметно проявляется в наших способах ведения экономических дел. И это ключ, который поможет нам решить экономические проблемы.

Основные духовные истины, на которых мы основываем наш экономический анализ, изложены в Бхагавад-гите. Хотя на Западе эта книга довольно мало известна, она считается одним из главных священных писаний мира — таковым считает ее более миллиарда человек. В Гите объясняется, что ее рассказчик, Шри Кришна — не кто иной, как Сам Бог. Согласно Ведам, Господь время от времени нисходит в этот мир, чтобы наставить людей в духовной науке, и именно это случилось 5000 лет назад. Если не признать рассказчика Гиты Богом, то чтобы извлечь из нее какой-то смысл, придется прибегать ко всевозможным запутанным толкованиям. Святые, принадлежащие к школе Гаудия-вайшнавов, просят нас: «Если хотите понять истины Гиты, нужно хотя бы теоретически признать рассказчика Гиты Богом». И в нашей книге мы следуем их совету.

Но и при этом условии понять Бхагавад-гиту не так-то просто. Нашим попыткам понять ее мешает культурная обусловленность. Мы можем читать тексты Гиты, но смысл ее останется скрытым от нас, поскольку мы пытаемся понять ее в контексте нынешней культуры. Все, что мы читаем, мы неизменно пропускаем через призму своих материальных представлений о жизни, которыми мы обусловлены. А Гиту нужно понимать в контексте, который предлагает она сама. Поэтому нам нужен метод, который поможет понять ее правильно. В этой книге я рассматриваю хорошо знакомые нам слова в новом культурном контексте, отделяю их от привычного смысла, а затем показываю их суть по-иному.

Одно из таких слов — «экономика». Тема этой книги — явление, которое я называю «духовной экономикой», то есть, экономикой, основанной на учении Бхагавад-гиты. Моя мысль о том, что в Гите рассматривается экономика, порой вызывает недоумение, так как в ее тексте переводчик не найдет ничего, что можно хотя бы приблизительно перевести как «экономика». Более того, сочетание этих двух слов внешне кажется оксюмороном. Но экономика и экономическая деятельность в Гите определенно есть! Вот пример. Каждому ясно, что любая экономическая деятельность направлена на результат. В современной культуре результат этот измеряется в деньгах, и потому экономика воспринимается как что-то, непременно связанное с деньгами. Но такое понимание экономики — явление сравнительно недавнее, поскольку деньги, как единое средство обмена появились лишь около 800-600 г. до н. э., да и то лишь в некоторых частях света. До этого экономическая деятельность также была направлена на какой-то результат, но измерялся он по-другому. Поэтому экономика вовсе не обязательно должна ассоциироваться с деньгами. И хотя Кришна ни слова не говорит ни об экономике как таковой, ни о деньгах, Он, несомненно, много говорит о результатах деятельности. И оказывается, то, кк мы получаем результаты своей деятельности, и что делаем с ними, имеет очень важное значение для нашего духовного роста и развития.

Еще одна интересная деталь экономики — спрос. Почти всем известно экономическое соотношение спроса и предложения: предложение растет или падает пропорционально спросу — таков «закон рынка». На страницах Гиты Шри Кришна немало говорит о спросе. Он снова и снова упоминает о желаниях и устремлениях людей, обладающих материалистическим сознанием. Желания, которые можно обозначить как «спрос» на материальные вещи, также имеют самое непосредственное отношение к нашему духовному росту и развитию.

Не случайно Гита так настойчиво рекомендует этот же самый метод «рифрэйминга»[6] , переосмысления привычных понятий. Наилучший пример такого переосмысления — наше собственное существование. Люди, как правило, считают себя телами, но Шри Кришна «переопределяет» наше существование, говоря, что мы — духовные элементы, души, пребывающие в телах. И точно также через призму философии, изложенной в Гите, «пересматривается» и множество других явлений, до сей поры осмысливаемых нами так, как задано культурой.

Чтобы читатель мог понять духовную экономику, я выбрал из Бхагавад-гиты и свел воедино те фрагменты, которые посвящены деятельности и желаниям. Термин «духовная экономика» подразумевает две вещи: первое — природу живого существа и влияние материальной энергии на его сознание (что дает мне основу для анализа экономической деятельности в прошлом и настоящем), и второе — экономическую систему, созданную Господом и данную Им человечеству для обеспечения жизненных потребностей. Следуя Его предписаниям, мы сможем без труда удовлетворить все наши материальные потребности. Но это лишь побочный результат, а не истинная цель наших усилий. Истинная наша цель — приблизиться к Богу. Его экономические методы не имеют ничего общего ни с деньгами, ни с коммерцией. Это — обмен любовью. Любовью, которая проявляется во взаимодействии Господа и Его преданных. Этот метод поможет нам развить чистое сознание, которое позволит нам войти в духовное царство. Действия, совершаемые под знаменем духовной экономики, составляют практику бхакти-йоги, йоги преданности.

Некоторые элементы экономики

Обычно экономику считают наукой о мировых финансах и коммерции, которой занимаются высокообразованные специалисты. До какой-то степени это верно. Но экономика может быть и не столь глобальной, и для большинства людей это так и есть. Само слово «экономика» происходит от греческого «ойкономиа» — «домашнее хозяйство». Изначально оно относилось всего лишь к способам удовлетворения основных жизненных потребностей людей: в еде, одежде и крыше над головой. Это и составляет понятие экономики для среднестатистического человека. Основной вопрос экономики состоит в том, как решить экономические проблемы (достать пищу, одежду и жилье), и история дает нам множество вариантов решения. Нынешняя денежная экономика — лишь один из возможных вариантов.

Еще один простой способ понять, что такое экономика, — рассмотреть ее в понятиях взаимоотношений. Как правило, в нашем повседневном общении с теми, кого мы любим (члены семьи, близкие друзья), мы не используем денежный расчет. Люди воспринимают своих близких как продолжение самих себя, и обмениваются с ними дарами любви. Это особенно заметно в так называемых «малых семьях», состоящих из родителей, детей и, в некоторых случаях, близких кровных родственников, живущих под одной крышей. Но по мере того, как связи становятся все более далекими, в качестве средства обмена начинают выступать деньги. Почему? Потому что в современной западной культуре отсутствует механизм связи с теми, кто не близок нам.

Западная философия возвела на вершину шкалы ценностей, принятых в обществе, личность, индивидуум. Мало того, она отделила, даже изолировала каждый индивидуум от других, установив идею неограниченной частной собственности и зафиксировав это понятие в законах. Согласно юридическому определению, то, что «мое» — не «ваше», и наоборот. Так люди отделяются, изолируются друг от друга, и это значительно усиливает в них чувство отчуждения и обезличенности. Интересы одного человека противопоставляются интересам другого. Это единственная причина большей части неврозов и конфликтов в современном мире. Нет прежнего общественного договора, который включал в себя исполнение долга, какие-то обязательства членов общества по отношению друг к другу. Каждый человек или, как принято говорить в нынешней «прогрессивной» культуре, каждый индивидуум существует сам по себе, каждый за себя.

«Получение» — это не всегда грубый захват. Сейчас это явление вполне «цивилизованное»: некоторые люди присваивают производительные усилия других, используя создаваемое для этого несправедливое превосходство. С точки зрения капиталистического образа мысли, те, кто это делают, считаются ловкими дельцами. При таком, совершенно бесполезном, подходе «успешными» называют людей, способных добывать большие деньги за счет других. В современном обществе вещи ценятся выше, чем люди. Деньги, богатство — вот что важно, и все наши взаимоотношения определяются ими. Если нам удалось продемонстрировать хорошее умение добывать деньги или владеть ими, нас уважают, независимо от наших личных недостатков. Вот что такое общество материалистов.

В концепции духовной экономики функции экономики, напротив, основаны на общественных взаимоотношениях и негласном общественном договоре, определяющем обязанности каждого. Эту систему поддерживают не законы, написанные людьми, а добровольная приверженность каждого представителя каждой из частей общества принципам, которые установлены Богом. Члены общества связывают себя этим договором, потому что осознают духовную природу жизни и полны решимости служить Господу. И тогда оказываются ненужными бесчисленные законы, которые все всегда норовят обойти.

Идея духовной экономики

Когда я пишу о духовной экономике, я стремлюсь прояснить ее отличие от традиционной, «материальной» экономики в свойствах, применении и результатах применения. Духовная экономика понимается в свете духовного знания, особенно концепций и учения индийской традиции гаудия-вайшнавизма. Это знание основано на текстах Шри Ишопанишад, Бхагавад-гиты, Шримад-Бхагаватам и Шри Чайтанья-чаритамриты, в переводе и с комментариями Бхактиведанты Свами.

Духовная и материальная экономика различаются тем же, чем различаются дух и материя: духовный элемент обладает личностной природой и сознанием, вечен, исполнен блаженства, совершенен во всех отношениях, достаточен во всем и всегда связан с Духовным Первоисточником всего сущего. Материальный элемент безличен, временен, пребывает в невежестве, и нет в нем ни счастья, ни блаженства. Сам по себе он считается неполным, несовершенным, поскольку отделен от деятельной Верховной Причины. Для материальной экономики характерны те же качества, что и для материи вообще: она непостоянна и всегда меняется, она основывается на обмане и невежестве и поддерживается ими же, а результат ее — страдание. Духовная же экономика основана на духовном понимании жизни. Она вечна по своей природе, она расширяет и поддерживает наше знание о духовной истине и реальности, а результат ее — счастье, и даже блаженство, для всех, кто следует ее законам.

Все живые существа по природе своей духовны и исполнены духовных качеств. Но когда они рождаются в царстве материи и отождествляют себя с материальным покрытием в виде тела и ума, это заставляет их перенимать качества материальной энергии, описанные выше. Живые существа пытаются компенсировать происходящую от этого ущербность, приобретением как можно большего количества материальных вещей. Нынешняя экономика устроена так, чтобы люди с материальным сознанием еще больше развивали свои материальные представления о жизни. Духовная же экономика устроена иначе. Благодаря ей, люди с духовным сознанием развивают свое духовное понимание жизни. Материальная экономика усиливает сознание недостаточности и необходимости «получать». Духовная экономика способствует осознанию полноты (ом пурнам адах пурнам идам) и радости отдавать. Важно понять, что духовная экономика — это нечто большее, нежели просто экономическая система, она отражает определенное состояние сознания. Это сознание личности, жизнь которой строится в полном соответствии с принципами Бхагавад-гиты. И самый явный признак этого сознания — личное следование правилам духовной экономики.

Интерес читателей к духовной экономике

Может возникнуть вопрос — зачем тем, кому интересна Бхагавад-гита, интересоваться экономикой, как будто бы экономика и впрямь может стать духовной? Для многих само это словосочетание покажется противоречием. Те, кто изучает Бхагавад-гиту, в большинстве своем совершенно не интересуются экономикой, их заботит духовная жизнь. Но есть несколько причин, чтобы этим заинтересоваться. Во-первых, современное общество устроено так, что все вынуждены иметь дело с экономикой. У большинства людей забота о телесных потребностях и желаниях поглощает практически все время бодрствования и практически все силы. Мудрецы, осознавшие свою духовную природу, советуют жить просто и экономить время для самоосознания, но современная жизнь многим просто не оставляет такой возможности. Чаще всего мы зарабатываем чересчур мало даже для того, чтобы удовлетворить даже самые минимальные запросы, хотя тратим на работу почти все время, пока не спим. Есть люди, которые хотели бы уделять больше внимания своим личностным или духовным интересам, но работа им этого не позволяет. Нравится нам это или нет, мы живем в культуре экономики. Неужели мы созданы лишь для того, чтобы всю жизнь работать, а потом умереть? Хотя в современной культуре многие так и делают, это не лучший способ использовать редкую возможность рождения в теле человека. Как решить эту проблему? Воспользовавшись методами, предложенными Шри Кришной в Бхагавад-гите, методами духовной экономики. Это без труда разрешит наши экономические проблемы, одновременно освободив нам достаточно много времени, которое можно использовать на духовные цели и личностный рост.

Эта книга будет интересна еще нескольким группам читателей, начиная с тех, кто озабочен насущными проблемами общества, то есть, прежде всего, проблемами экономическими. Массовые акции протеста, проходящие всюду, где проводят свои встречи Всемирный Банк и Международный валютный фонд, есть следствие того ущерба, который эти организации наносят наименее защищенным слоям общества. Экономический анализ, произведенный в «Духовной экономике», показывает, как на практике управлять экономическими делами, чтобы мир стал лучше. Другая группа, которую интересуют общественные проблемы и, возможно, заинтересует данная книга — это феминистки, которые полагают, что нынешнее положение дел породила так называемая «мужская» культура. Правда ли, что мужская энергия крайне агрессивна по природе? Нет. Но мужчина, который находится под преобладающим влиянием энергии невежества, — да. Однако существует и такое явление как мужчина под влиянием энергии благости, супергерой, который использует свою силу для защиты, творит добро и карает зло. Человеческая психология в том виде, как она представлена в нашей книге, позволяет перенаправить споры о мужчинах и женщинах в иное русло — в разговоры о духовных существах (обоих полов), действующих по-разному, в зависимости от различных воздействий материальной энергии.

Еще одна категория людей, которым эта книга поможет найти ответы на свои вопросы, это экологи, которые борются за решение проблемы сразу, целиком, а не «в час по чайной ложке». Если спасать леса или виды жизни по одному, мы просто не успеем спасти всех. Экологические проблемы прежде всего связаны с сознанием, а уж потом — с экономикой. Люди загрязняют мир, потому что грязно их сознание. Именно оно заставляет их использовать окружающую среду в качестве свалки — где можно воочию увидеть результаты нашей промышленной и социальной деятельности. Окружающая среда — это место, куда в конечном итоге попадает все, что мы выбрасываем из своей ближайшей среды в окружающую среду, поскольку (как язвительно напоминают нам уличные философы, пишущие на стенах), «невозможно выбрасывать в никуда». Оно остается здесь, с нами, на земле. Нам слишком часто говорят, что окружающую среду невозможно очистить, поскольку это «слишком дорого». Почему амазонская сельва вырубается с такой угрожающей скоростью, и кто заплатит 33 миллиарда долларов, необходимые для ее восстановления? Тот, кто получает и держит у себя деньги за вырубку. Вот ответ на оба вопроса. Решение экономических проблем по методу духовной экономики позволит быстро и разом решить все экологические проблемы.

Еще «Духовная экономика» будет интересна тем, кто изучает психологию, общественные науки и религию, потому что в ней по-новому и очень нестандартно рассматривается психологически-духовная природа человека. Среди заинтересовавшихся будут и те, кто анализирует теневую сторону деятельности центральных банков, махинации с бумажными деньгами и их авторов и исполнителей (МВФ и т.п.), кто ищет заговоры. Тем, кто намерен углубиться туда, куда другие боятся даже взглянуть, «Духовная экономика» рассказывает, «кто виноват», и объясняет, почему и как это произошло.

Содержание книги

Веками мыслители ломали себе голову над поведением человека. Животные в любых условиях демонстрируют одни и те же основные инстинкты. Собака — всегда собака, то же можно сказать про кошку, воробья, оленя. Но человек непредсказуем. Он святой и грешник, он любит и ненавидит, он жаден и щедр. Философы без конца рассуждают о том, почему человек поступает именно так, а не иначе, но продолжать эти рассуждения больше нет нужды. В Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам самым убедительным образом описан весь спектр видов человеческого поведения. Поскольку здесь мы говорим об экономической деятельности человека, то первое, что мы попытаемся понять, это сам человек и его двойственная духовно-материальная природа. Мы рассмотрим природу его изначального, духовного сознания и того, как, соприкасаясь с материальной энергией, оно попадает под ее влияние. Мы узнаем, что материальная энергия является сочетанием трех качеств: благости, страсти и невежества. Соприкасаясь с этими энергиями, человек обусловливается ими, и это позволяет объяснить, почему он может вести себя как личность божественная или демоническая. Другие стороны человеческой натуры, такие как вожделение, зависть, жадность, отражаются в его экономическом поведении, особенно на фоне современности и нынешних экономических потрясений. Во второй главе мы исследуем и их истоки.

В последующих трех главах мы подробно рассмотрим, как материальные энергии благости, страсти и невежества воздействуют на экономическое поведение человека. Раньше, благодаря влиянию благости, общества всего мира были комплексно-эголитарными, где важен был каждый человек. Едва ли какие-то из них дожили до наших дней в сохранности, и уничтожение их было преднамеренным. Влияние нынешней эпохи размыло ценности, на которых они были основаны. Мы проследим этот процесс в конце главы об экономике в благости. Наша эпоха характеризуется страстью, качеством, которое побуждает нас быть больше, делать больше и иметь больше. Влияние страсти заменило сотрудничество соревнованием, оно породило лозунг «Пусть победит сильнейший!» и утвердило в умах людей убеждение, что «победитель получает все». Однако такой подход к экономической деятельности приводит к негативным последствиям для людей, общества и окружающей среды.

По мере того как нынешняя эпоха сменяется следующей, меняется и наша экономика, переходя из-под влияния страсти под влияние невежества. Именно невежество порождает хищническую экономику, основанную на извлечении выгоды из страданий, хаоса и смерти — то, что мы наблюдаем сейчас по всему миру. Нарастающая алчность, стремление получить выгоду за счет других, эксплуатация земли, животных и людей — все это признаки влияния невежества. На протяжении последних шести столетий наблюдается четкая тенденция перехода от благости к страсти, а затем к нынешнему состоянию нарастающего невежества, и никакие влияния этой тенденции не противостоят. Мы проследим за этим процессом и увидим, что все это время он направлялся умышленно, вопреки протестам общей массы людей. Если люди не хотят этого, как же это случилось? Под влиянием эпохи, которое мы сможем преодолеть, если пожелаем.

Экономику второй половины ХХ века называют хищническим или «диким» капитализмом. Это определенная система эксплуатации, и основана она на безбожии. В Главе шестой мы исследуем атеистическую экономику, иллюзии, на которых она строится, и махинации, которые используются в денежной системе и являются отражением этих иллюзий.

Тенденция перехода от страсти к невежеству и ее влияние обретают видимую причину в лице тех, кого можно назвать «орудием судьбы», «власть предержащими». В действительности, это они завели общество на путь разрушения и в течение столетий превратили экономику в оружие, которое в наши дни используется для подчинения и эксплуатации всех и вся, и порождает великую опасность, даже массовое уничтожение людей и окружающей среды. Иногда кажется, что те, кто умышленно сеют разрушение и смерть ради экономической выгоды, сумасшедшие или, хуже того, демоны. Мы хотим узнать, что это за сознание, что оно выливается в столь губительное и разрушительное поведение. Чтобы разобраться в этом, в Седьмой главе мы рассмотрим два основных типа сознания — божественное и демоническое.

В заключительной главе первого тома мы вернемся к вопросу «В чем состоит экономическая проблема, и как ее решить?» Исследовав природу сознания и его влияние на экономическое поведение человека в ходе мировой истории, мы сможем ясно ответить на этот вопрос. Более того, мы поймем, что нужно сделать, чтобы расправиться с экономическими проблемами — причем со всеми разом — и создать экономику, благотворную для каждого; такую экономику, в которой будет место заботе об окружающей среде и обо всех грядущих поколениях. Все ответы уже даны — они приводятся в Ведах, прошедших испытание временем. Веды — это инструкция по пользованию материальным миром, и единственное, что нам осталось — это определить, воспользуемся ли мы предлагаемым решением.

Описание духовного человека, влияние материальной энергии на «человека экономического» и его поведение на протяжении истории, тенденции и курс, которых мы придерживаемся, истинная проблема экономики, природа нынешнего экономического кризиса и его скорейшее решение — все это составляет первую часть книги «Духовная экономика», которая называется «Экономическая проблема: сущность и решение».

Во второй части «Духовной экономики», которая называется «Культура удовлетворенности, которая исцелит мир», мы изложим идеи духовной экономики, в том виде, в каком они представлены в Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам. Мы начнем с философской основы — объясним закон кармы (действия и противодействия), его связь с нашим экономическим поведением и расскажем о том, как он влияет на рабство и эволюцию души. Затем мы исследуем природу материальной и духовной любви, их различия, и каким образом любовь является истинной основой всей экономической деятельности. Далее мы скрупулезно исследуем наставления Бхагавад-гиты о деятельности и обнаружим в них исчерпывающее объяснение «экономики изобилия», основанной на достаточном обеспечении всех нужд всех живых существ. При помощи такой экономики самая обычная наша деятельность может стать выражением преданности Богу, а это подарит нам счастливую и полноценную жизнь и, в конечном итоге, духовное освобождение. В следующей главе, объясняя, как применить идеи духовной экономики на практике, мы рассмотрим ведическую общественную систему, которая называется варнашрама-дхарма. Эта система представляет собой способ организации общества таким образом, чтобы удовлетворить потребности каждого — и материальные, и духовные, чтобы у каждого человека было свое место, своя роль, чтобы каждый чувствовал себя в безопасности. Кроме того, важно, чтобы человек был должным образом занят в духовной деятельности и имел возможность делать значимый вклад в жизнь общества, согласно своим способностям. Это принесет ему удовлетворение. Общественная система варнашрама-дхармы предназначена для того, чтобы преодолеть отчужденность и моральное разложение, которые преследуют современного человека.

Первые два тома «Духовной экономики» предназначены для людей, не знакомых с учением Бхагавад-гиты, и представляют только введение в концепцию духовной экономики. Поэтому необходимо дополнительно объяснить, как экономическая деятельность влияет на духовную практику и духовную эволюцию человека. Это влияние будет очень подробно рассмотрено в третьем томе «Углублённый курс духовной экономики для вайшнавов», предназначенный для практикующих вайшнавов. В этот том также войдет подробное обсуждение варнашрама-дхармы и дайва-варнашрамы.

Жить — это значит всего лишь делать одно, а не другое. Как же нам жить? Жить так, чтобы уничтожить собственный общественный строй, собственную планету, духовность и лучшие чувства и, в конечном счете, саму жизнь? Или так, чтобы исцелять и поддерживать планету и всех ее обитателей, отбросив все потребности и желания, основанные на нищете, страхе, эксплуатации, деградации и разрушении? Жить в нынешней господствующей культуре, участвуя в атеистической экономике — значит выбрать первое. Жить согласно наставлениям Бхагавад-гиты, следуя принципам духовной экономики — значит выбрать второе. Эта книга призвана побудить вас задуматься — как и зачем вы живете в этом мире.

[1] назад Times Online August 19, 2008, «Credit Crunch May Take Out Large US Bank Warns Former IMF Chief». Ссылка на слова профессора Кеннета Рогова: «Мы не просто собираемся наблюдать за тем, как в следующие несколько месяцев потонут банки среднего пошиба. Мы хотим увидеть нечто грандиозное, хотим видеть большее — падение серьезных инвестиционных банков или просто банков».

[2] назад Sept 17, 2008 Reuters News Agency

[3] назад Амок (малайский) — безумие, неуправляемая ярость. (Прим. перев.)

[4] назад Mike Shedlock, Sep 18, 2008, Credit Crisis Out of Control- US Government Admission. No One Knows What to Do, http://MarketOracle.co.uk

[5] назад Kevin DeMeritt, «$1.14 Quadrillion in Derivatives — What Goes Up . . . ,» Gold-Eagle.com, June 16, 2008. Общий ВВП всех стран мира — всего лишь 60 триллионов долларов. Но деривативы — это ставки, и беря на них кредиты, игроки повышают величину долга.

[6] назад Слово «рифрэйминг» [«переосмысление», «пересмотр»— прим. пер.] появилось в американском лексиконе сравнительно недавно. Оно значит смотреть на вещи по-иному или с иной точки зрения или переоценивать привычные понятия с помощью других критериев.


Глава 1

Что такое «человек экономический»? [1]

«Вначале Брахма создал такие формы невежества, как самообман, страх смерти, гнев, вызванный крушением надежд, ложное чувство собственности, а также иллюзорную телесную концепцию жизни, или забвение своей истинной сущности» (Бхаг., 3.12.2).

Экономическое поведение — человеческое поведение

Если предметом экономики является деятельность, которой мы заняты для удовлетворения наших нужд и потребностей, тогда экономический вопрос можно разделить на две части: первая — люди, вторая — их деятельность, точнее, экономическая деятельность. Тут же бросается в глаза отличие ведического взгляда на мир от западного, материалистического. В рамках ведической парадигмы люди воспринимаются как существа сложные, «многомерные». В традиционной же экономической модели они едва ли представляют собой что-то большее, нежели машины для производства и потребления, «homo economicus», чье высшее предназначение достигается, когда две эти функции выполняются с максимальной эффективностью. В этом случае успех понимается как выгода для себя, причем понятие «я» толкуется очень узко, буквально. В традиционной экономической модели предполагается, что люди желают неограниченного количества товаров, но при этом количество или доступность товаров, которые они ищут, ограничены, и им приходится устанавливать приоритеты в своем поведении так, чтобы эти желания удовлетворялись. Верно это или нет, но эти допущения применяются в экономической теории. К примеру, в 1881 году Фрэнсис Эджворт попытался оценить экономическое поведение человека с количественной точки зрения, прибегнув к простому допущению, что «каждый человек — машина для получения удовольствия»[2] . То есть, Эджворт предположил, что экономика может оценивать как физические объекты этого мира, так и экономическое поведение человека. Такой подход был очень заманчив для других экономистов того времени, которые стремились придать своей дисциплине вид настоящей науки. Но неужели же люди на самом деле настолько примитивны? Неужели они — только производящие и потребляющие механизмы и не более? Мы все прекрасно понимаем, что это не так. Поскольку теория хороша лишь настолько, насколько хороши ее предпосылки, необходимо такое объяснение человеческого поведения, которое полностью учитывало бы все разнообразие и непредсказуемость нашего опыта. Такое объяснение позволит нам куда лучше понять экономическую деятельность человека и разработать лучшую экономическую теорию[3] .

Поскольку поведение человека, несомненно, включает в себя нечто большее, чем просто «приход» и «расход», а ведическое мировоззрение дает гораздо более глубокое его понимание, я думаю, что и экономическое поведение человека оно опишет лучше, поскольку обладает достаточной глубиной, чтобы объяснить все разнообразие экономических подходов, включая трансцендентный. Сначала мы рассмотрим с позиции Вед «многомерную» природу человека, и, проникнув, таким образом, в нее, сможем гораздо глубже понять и сложность человеческого поведения — экономического и не-экономического.

Кто я?

Давайте для начала рассмотрим, что представляют из себя люди в этом мире. Если мы — всего лишь некое подобие животных, стремящихся удовлетворить самые элементарные потребности: в еде, совокуплении, защите и сне, то допущения, на которых строится материалистическая экономическая модель, можно считать верными. Но разве мы — животные, и только? Разве мы — всего лишь машины для получения удовольствия? Верны ли эти допущения?

Веды говорят: «Нет, есть нечто большее». В Шримад-Бхагаватам (7.7.23) существо человека описывается как нечто сложное, состоящее из нескольких частей — физического тела, тонкого тела и души:

Каждая обусловленная душа получает материальные тела двух видов: грубое тело, состоящее из пяти грубых элементов (земля, вода, огонь, воздух и эфир), и тонкое, состоящее из трех тонких элементов. Душа находится внутри этих тел.

В Бхагавад-гите, которая считается учебником ведической духовной мудрости для начинающих, о природе души сказано так:

Знай же: то, чем пронизано материальное тело, неразрушимо… Душа не рождается и не умирает. Она никогда не возникала, не возникает и не возникнет. Она нерожденная, вечная, всегда существующая и изначальная. Она не гибнет, когда погибает тело… Воплотившаяся в теле душа постепенно меняет тело ребенка на тело юноши, а затем на тело старика, и точно так же после смерти она переходит в другое тело. Как человек, снимая старые одежды, надевает новые, так и душа входит в новые материальные тела, оставляя старые и бесполезные (Б.-г., 2.13, 17, 20, 22) .

В этих стихах объясняется, что мы обладаем духовной природой, состоим из духовной энергии. На санскрите духовное живое существо называется дживой или атмой , а на языках Запада — душой. Душа временно живет, или пребывает, в теле, состоящем из материальных энергий. Нам хорошо знакомо физическое тело, состоящее из грубых материальных элементов, однако кроме него у нас есть и другое тело, состоящее из очень тонких материальных элементов. Хотя эти элементы невозможно зафиксировать или измерить научными приборами, все мы знаем об их существовании, поскольку они дают нам самый непосредственный опыт восприятия этого мира. Это ум, разум и сознательное представление о себе, ложное эго. Тонкое тело также не идентично нашему «я». Живое существо странствует по материальному миру в теле, состоящем из тонкой и грубой энергий. Живое существо, пребывающее в тонком теле, получает физическое тело во время зачатия, и именно благодаря присутствию души это физическое тело развивается. Когда душа в тонком теле уходит из физического тела, это называется смертью. В действительности, умирает лишь физическое тело. Вечная душа, живое существо, личность, которая переживает опыт деятельности тела, продолжает жить.

Душа, пребывающая в теле, обладает собственной природой, которая диаметрально противоположна материальной, что порождает в человеке двойственность, расщепляет его. Джива существует вечно и никогда не умирает, а материальное тело смертно. Вечная природа дживы — блаженное состояние бытия, а человек подвержен боли, страданиям и несчастью. Естественное для дживы положение — состояние совершенного знания, а человеку свойственно врожденное невежество, и чтобы приобрести знания, ему приходится делать усилия.

Это состояние порождает сложный набор обстоятельств, характерных только для материальной жизни. Я вынужден умереть, хотя и не хочу этого. Я стремлюсь к счастью, но оно оказывается эфемерным. Я нуждаюсь в знании, чтобы действовать в этом мире, но знаний, которые действительно пригодятся и помогут мне, похоже, всегда не хватает. Мое положение с самого начала требует усилий, но на что направить эти усилия? Вот вопрос. Удовлетворять требования чувств и ума или же прислушаться к разуму, предостерегающему меня от сиюминутных чувственных удовольствий? Может быть, сначала — работа, а удовольствия потом? Выжимать все из органов чувств или устраниться от деятельности на благо вечной души? Но зачем, если я даже не знаю, что такое душа? Как же понять, в чем состоит истинное благо для нас?

И вот что интересно: ответы на эти вечные вопросы бытия помогут нам объяснить разные формы экономического поведения человека. Давайте же для начала посмотрим, как мы попали в свое нынешнее положение. Для этого нам придется вернуться к самому началу. К началу времени и вселенной.

Что я здесь делаю?

Чтобы понять, как сложилась существующая ныне экономическая ситуация, обратимся к страницам Шримад-Бхагаватам, где объясняется, как и почему происходит сотворение мира. В Бхагаватам сказано, что Бог обладает безграничными и бесчисленными энергиями. Он, и только Он, является источником всех существующих энергий, которые можно разделить на три категории: высшая, низшая и пограничная. Энергии, относящиеся к разряду высших, всецело духовны и вечно существуют в совершенном состоянии в духовном мире, на Вайкунтхе. Все высшие энергии проявляют признаки сознания и потому являются индивидуальными живыми существами. Материальная же энергия считается низшей, поскольку она неживая и не обладает сознанием. Она пассивна и бесчувственна, но при этом поразительно изменчива и может принимать самые разные облики в бесчисленных комбинациях. Пограничная энергия также обладает сознанием и свойствами личности. Она духовна, как и высшая энергия, но при этом обладает уникальной способностью жить как в духовном, так и в материальном мире (отсюда и название «пограничная энергия»). Пограничная энергия Господа — это мы, и хотя очевидно, что все мы живем в царстве материи, мы можем, если пожелаем, переместиться в высшую, духовную сферу. Поэтому феноменальный, материальный мир, в котором мы живем и который так хорошо знаем, состоит из сочетания низшей и пограничной энергий.

Материальный мир создан ради двух целей. Первая — дать живым существам возможность наслаждаться разнообразными чувственными удовольствиями, основанными на соприкосновении с материальной энергией. Бхактиведанта Свами описал, как это происходит (Бхаг., 2.9.1., комм):

Все непреданные живые существа стремятся уподобиться Господу и стать столь же могущественными, хотя и не способны на это. Живые существа оказались в плену иллюзии по воле Господа, поскольку хотели стать равными Ему… Таким образом, первое греховное желание живого существа — это желание стать Богом, и когда у него возникает такое желание, оно по воле Господа забывает о своей истинной жизни и начинает грезить о несуществующем царстве, где ему уготовано место Господа.

Это «несуществующее царство» и есть материальный мир. В этом мире иллюзии мы изо всех сил пытаемся обрести совершенное счастье, но в конечном итоге нас всегда ждет разочарование, поскольку мы никогда не сможем стать подобными Богу и не сможем найти здесь желанного счастья и удовлетворения. Благодаря этому разочарованию, у нас наконец появляется желание понять природу реальности и узнать правду о нашем существовании. Мы обретаем желание освободиться из оков материи и вернуться в духовный мир. И в этом состоит вторая цель существования материального творения — дать живым существам, которые устали от мира материи, возможность освободиться из него и вернуться к жизни, полной блаженства и знания.

Если говорить в этом смысле о творении, то Господу Брахме, «подчиненному» создателю материальной вселенной, нужно было обеспечить все необходимое для обоих этих случаев. Поэтому он начал с того, что создал необходимые условия для материального существования духовных существ:

Вначале Брахма создал такие формы невежества, как самообман, страх смерти, гнев, вызванный крушением надежд, ложное чувство собственности, а также иллюзорную телесную концепцию жизни, или забвение своей истинной сущности (Бхаг., 3.12.2).

Комментарий Бхактиведанты Свами помогает лучше понять этот стих:

Пока живое существо помнит о своей истинной [духовной] природе, оно не сможет жить в условиях материального мира. Таким образом, основой существования в материальном мире является забвение собственной сущности. А забвение собственной сущности влечет за собой страх смерти, хотя на самом деле чистая душа не рождается и не умирает. Это ложное отождествление себя с материальной природой приводит к тому, что у живого существа развивается ложное чувство собственности, которое заставляет его считать своим то, что выделено ему в пользование высшей властью. Материальные ресурсы даются живым существам для того, чтобы они жили, не ведая забот, и выполняли свой долг, стремясь достичь самоосознания в материальном мире. Однако ложное самоотождествление внушает обусловленной душе ложное чувство собственности и заставляет ее считать своим то, что на самом деле принадлежит Верховному Господу.

Итак, мы видим, что Господь Брахма сотворил такие условия, при которых существа в этом мире имеют «врожденные» телесные представления о жизни (т.е. «я — тело»), испытывают ложное чувство собственности по отношению к предметам этого мира и подвержены влиянию иллюзии, то есть, видят вещи не такими, как они есть на самом деле. Такое ошибочное восприятие материальной жизни называют майей , божественной энергией иллюзии, которая покрывает обусловленное живое существо. Ма означает «нет», а йя — «то», следовательно, майя — это «не то». Этот покров иллюзии нужен для того, чтобы исполнить желание дживы забыть о своей духовной природе и наслаждаться разнообразием материальных отождествлений и удовольствий. Она хочет не только обманывать себя, но еще и владеть, повелевать и пользоваться материальной энергией. В последнем предложении своего комментария Бхактиведанта Свами еще раз подчеркивает, что из-за ложного самоотождествления (с телом, умом и чувствами) обусловленная душа попадает в ловушку ложного чувства собственности по отношению к тому, что принадлежит Верховному Господу.

Здесь, в этой «врожденной» ориентированности живых существ на материальный мир и заложен основной принцип материальной экономической деятельности — живые существа этого мира хотят наслаждаться, обладать и пользоваться его ресурсами. Отождествляя себя с телом и органами чувств, они извлекают удовольствие из материальных объектов, начиная с собственного тела и тел других, и жаждут наслаждаться самыми разнообразными чувственными радостями. Им нравится пробовать вкусные блюда, слушать приятные звуки, касаться мягкого, вдыхать привлекательные ароматы, созерцать красивые формы. Еще одна сторона их «наслаждения» — считать себя владельцем этого множества объектов, приносящих удовольствие, причем им кажется, что чем большим количеством предметов они обладают, тем более значительными, каким-то образом, становятся. Так представляют себе жизнь материалисты — если у кого-то собственности больше, чем у других, значит, он важнее и лучше. Чтобы увеличить свое материальное эго, люди стремятся приобретать красивые и дорогие вещи, особенно те, которых другие не могут себе позволить. При этом они становятся объектами зависти других и наслаждаются еще и этим.

Дживу, которая ошибочно отождествляет себя с материальным телом и умом, неодолимо влечет к предметам этого мира. У нее развивается безграничное желание наслаждаться и повелевать мирозданием. Некоторые наслаждаются, занимая свой ум созданием новых вещей. Иные, при помощи органов чувств, самыми разными способами манипулируют материальной энергией. Другие же просто хотят доставить чувствам удовольствие или насладиться властью и влиянием. Душа трудится и борется, стремясь любыми средствами заполучить объекты своих желаний. При этом она считает себя вершителем дел. А плоды этих дел, по ее мнению — результат исключительно ее усилий. Такую деятельность называют кармической. Цель ее — получить плоды, результат. Материалистическое представление о жизни толкает живое существо в погоню за целью. Но когда ему кажется, что оно обрело власть над материальной энергией, на самом деле это означает, что оно еще больше запуталось в хитросплетениях жизни.

Два направления материального эго

Само по себе наслаждение объектами чувств заставляет дживу отождествлять себя с телом и его органами чувств. Так она забывает о своей изначальной духовной природе и ошибочно отождествляет себя с телом и органами чувств. Следствие этого — духовное невежество. Веды называют такое забвение духовной природы, когда человек считает себя материальным телом, «ложным эго». Это явление состоит из двух компонентов: аханкара — «Я — действующий» (ахам — значит «я», кара — «делатель») и ахам мамети — «Я — обладатель» (ахам — «я», мама ити — «обладатель»). Таким образом, ложное эго обусловленной души следует по двум путям: «Это я» («Я — тело») и «Это мое» («Я — владелец»). Иначе говоря, «я и мое» (Бхаг., 2.9.2):

Находящееся во власти иллюзии живое существо появляется во множестве форм, которые предоставляет ему внешняя энергия Господа. Наслаждаясь гунами материальной природы, живое существо, заточенное в темницу тела, пребывает в заблуждении и мыслит категориями «я» и «мое».

Бхактиведанта Свами комментирует этот стих так:

Два типа ложных представлений о жизни — «я» и «мое» — присущи двум категориям людей. На низшей ступени преобладает концепция «мое», а на более высокой — ложная концепция «я». В животном мире ложные представления о «моем» есть даже у кошек и собак, которых это заблуждение заставляет драться друг с другом. То же заблуждение преобладает и на низшей ступени человеческой жизни, где оно принимает форму представлений типа «это мое тело», «это мой дом», «это моя семья», «это моя каста», «это моя нация», «это моя страна» и т.д. На более высокой ступени, на этапе умозрительного постижения мира, ложная концепция «мое» преобразуется в такие представления, как «я есть» или «все есть я» и т.д. Все люди разделяют одни и те же ложные представления «я» и «мое», которые у разных категорий людей принимают разные формы.

Таким образом, у живого существа развивается определенное эго, основанное на двух аспектах представления о себе: кем я себя считаю, и чем я обладаю. Ложное эго называют ложным, поскольку оно совершенно исключает всякое представление о запредельном этому миру духовном бытии живого существа (истинном эго) и основано только на временных материальных обозначениях, которые применимы к телу лишь на протяжении короткого промежутка времени — его жизни. Представление «я и мое» усиливается сексуальным влечением между мужчиной и женщиной и всегда сосредоточено вокруг половых взаимоотношений (Бхаг., 5.5. 8 9):

Основой материального существования является взаимное влечение мужского и женского начала. Это иллюзорное влечение тугим узлом связывает вместе сердца мужчины и женщины и порождает привязанность к своему телу, дому, имуществу, детям, родственникам и деньгам. Так человек оказывается во власти иллюзорных понятий «я» и «мое».

Мы отождествляем себя не только со своим телом, но и с его «продолжениями»: мужем, женой, детьми, родителями, а также с общиной, нацией, страной. Отношения со всем этим создают основу нашей индивидуальности и ориентируют нас на определенное понимание этого мира и своего места в нем. Естественно, для комфортной семейной жизни нужно много всего, поэтому люди заняты тем, что обзаводятся вещами, все больше расширяя свое «я». Они покупают землю, дома, здания, мебель, одежду, транспорт и т.д. Понятие ложного эго также включает в себя и наше положение в обществе, и название рода наших занятий — царь, президент, министр, мэр, полицейский, профессор, бизнесмен, священник, менеджер или начальник, клерк, рабочий, пекарь, ткач, шофер и т.д. Мы можем гордиться собой или презирать себя, можем считать себя богатым или бедным, мужчиной или женщиной. Ложное эго может быть основано и на том, какого цвета у нас кожа: черная она, смуглая или белая. Телесные взаимоотношения с другими людьми — отцом, матерью, сыном, дочерью, сестрой, теткой, дядей, двоюродным братом или сестрой и т.д. — также составляют основу нашего ложного эго. Мы готовы расширить его еще больше, до пределов нации, думая: «Я австралиец», «Я украинец», «Я бразилец» и т.д. Но в духовном смысле всевозможные самоотождествления, относящиеся к телу и его деятельности, ложны. Ведь все эти обозначения касаются только тела и только в одной жизни. Для живого существа, души, они не имеют никакого значения. После того как тело наше умрет, мы родимся вновь, и возможно, в совершенно другой ситуации. В этой жизни у меня может быть тело ирландца, а в следующей я могу родиться какой-нибудь женщиной в Камбодже. Когда мы думаем о себе с точки зрения переселения души, мы вынуждены задаться вопросом о природе нашей истинной сущности, которая остается в стороне от этой смены «костюмов».

В рамках понятия «я и мое» мы отождествляем себя с тем, чем обладаем. Следует помнить, что обстоятельства, влияющие на формирование концепции «обладания», созданы Господом Брахмой, творцом этого мира. Однако сознанием этой концепции пронизан весь мир. Чтобы оправдать идею «права» на частную собственность, были написаны тома книг. Хороший пример тому — философ и социолог Генри Джордж, автор книги «Прогресс и нищета», посвященной частной собственности. В ней он объясняет, как в наши дни люди понимают «частную собственность».

Что составляет законную основу собственности? Что позволяет человеку справедливо утверждать: «Это мое»? Во-первых, не право ли человека на свое «я»? На использование собственных сил? На наслаждение плодами своего труда? Каждая личность — определенное, логичное, независимое целое. Каждая конкретная пара рук подчиняется конкретному мозгу и относится к определенному телу. И уже одно это делает личную собственность законной.

Поскольку каждая личность принадлежит самой себе, то и труд принадлежит личности, когда принимает конкретную форму. Поэтому то, что производит или выпускает конкретный человек, принадлежит ему, и никому более. Именно ему решать — использовать это или нет, отдать или обменять, а может быть, и уничтожить. Никто, кроме него самого, не вправе решать это. И это право на эксклюзивное обладание и наслаждение никому другому не принадлежит. Таким образом, существует ясное и неоспоримое право на все, созданное человеческими стараниями. Оно исходит от изначального производителя, которому оно присвоено естественным законом[4] .

В своем анализе Джордж обошел вниманием изначального «производителя», создателя этого феноменального мира — Бога. Если изделие принадлежит только своему изготовителю, и никому более, то ни один человек в этом мире не вправе провозглашать что-либо своей собственностью, поскольку все, что мы видим, создано Богом. Но Он создает это специально для нас, чтобы каждое существо могло жить. Лишь под влиянием майи Джордж утверждает, что мы можем быть законными владельцами чего-либо. Представление о «моем» в действительности существует лишь в нашем личном и общественном воображении. Оно установлено нормами общения, которые сильно различаются в зависимости от времени и места. Сам Джордж, хотя и высоко ставил идею частной собственности, тем не менее, признавал, что земля не является ничьей собственностью, и что хотя бы какой-то участок ее должен быть доступен каждому по самому факту его рождения. На примере этого философа мы можем видеть два разных представления о собственности. Ниже мы приведем еще несколько примеров.

В современной западной культуре собственность и обладание считаются совершенно естественными, и так же естественно мы отождествляем себя со своей собственностью. Лучше всего это видно на дорогах. Автомобиль отражает сущность своего хозяина — элегантный «Ягуар», роскошный «Мерседес», «дом на колесах», джип, лимузин с откидным верхом, степенный «седан» и, конечно же, вездесущий пикап… На ветровом стекле или бампере можно иной раз увидеть наклейку[5] : «У кого больше игрушек, тот умирает победителем». Прекрасный девиз для материалиста! Наши вещи в буквальном смысле слова становятся частью нас. Место, где мы живем и обедаем, клубы, которые посещаем, наше звание и чин, храм, куда мы ходим молиться, прическа, стиль одежды, маникюр, украшения, дом, мебель, предметы, которые мы коллекционируем (картины, монеты, музыку, куклы Барби), и т.д., и т.п. — все это становится частью нашего эго. Все это и многое другое — и есть то самое, при помощи чего люди определяют себя и свое место в мире. При этом они зачастую совершенно забывают о том, что находится внутри тела, о своем собственном «я». В рамках идеи «я и мое» может утратить значимость даже само понятие личности, а на первый план выходит то, что эту личность окружает. Так происходит безличное отчуждение. В Лос-Анджелесе говорят, что важно не кто вы такой, а важно, что вы носите, на чем ездите и где живете. Это показатель социального статуса. К сожалению, такое умонастроение царит теперь и далеко за пределами Лос-Анджелеса. Не ошибусь ли я, если скажу, что оно пронизывает весь мир? И стоит ли удивляться тому, что люди страдают неврозами отчужденности, депрессии, беспокойства и другими психическими расстройствами? Поглощенные мыслями о своем имуществе и сильно отождествляя себя с ним, мы уходим от самих себя.

Таким образом, собственность применяется для того, чтобы установить общественную иерархию, как это происходит в клубах, членство в которых определяется положением на социальной лестнице или астрономической суммой вступительного взноса. Есть иерархии, основанные только на теле — на цвете кожи (в Америке и Южной Африке), происхождении (как в Индии, в системе каст). Различия и предубеждения, основанные на состоянии тела, богатстве, разуме, физической силе — все это можно встретить на страницах истории. И все это возникает из зависти, проистекающей из материалистичных представлений о жизни.

Не стоит удивляться, что люди стремятся раздобыть побольше «украшений» для своего эго и всеми силами стараются удержать их при себе. В каждой культуре, на протяжении всей истории человечества люди всегда были готовы лгать, обманывать, убивать, лишь бы заполучить желаемое, как на личностном уровне, так и на уровне сообществ. Вооруженные конфликты между государствами и странами часто затеваются именно для того, чтобы увеличить или защитить эту собственность. И хотя все это совершенно иллюзорно, наши желания побуждают нас укреплять «я и мое» — и количественно, и качественно.

Для того, кого интересуют лишь предметы материальные, отождествлять себя с телом — значит думать: «Я — тело». Такой человек не верит в жизнь после смерти и думает, что весь его опыт будет ограничен коротким промежутком земного существования. Само собой разумеется, такой человек, помня о том, что когда-нибудь он умрет и не сможет больше наслаждаться, захочет испытать как можно больше удовольствий (американцы моего поколения, должно быть, помнят старую рекламу пива, которая играла на этих чувствах: «Живем один раз! Бери от жизни все!»). Более того, такой человек не просто будет стараться получить от жизни по возможности больше удовольствий, но и совершенно не будет беспокоиться о том, какой ценой они получены. Правдами, неправдами — какая разница, в конце концов, когда я мертв, я мертв. Финиш. Капут. Сайонара. О чем беспокоиться? Ясно, что подобное отношение к жизни будет существенно влиять на моральный облик человека и его отношения с другими. Некоторые так и идут по жизни с девизом «Делай что хочешь» и не беспокоятся ни о наградах, ни о наказаниях, ведь жизнь, по их мнению, обрывается со смертью тела.

Таким образом, то состояние материальной жизни, в котором мы считаем себя телом, а все вещи, которые приобрели и которыми обладаем, находясь в этом теле, своими, «принадлежащими» нам, иллюзорно. Но ведь и ведическая мудрость, и простая, бесстрастная логика говорят нам, что оба эти представления совершенно ложны, поскольку однажды, стоя на пороге смерти, мы будем вынуждены расстаться и с этим телом, и co всей своей так называемой «собственностью». В таком случае, может ли что-то действительно принадлежать нам? Только в совершенно иллюзорном смысле. Но обратите внимание: вся человеческая цивилизация, особенно западная, основана на этой иллюзии!

Такие крайние представления о «я и мое» в том виде, в каком они существуют в западной культуре, не универсальны и никогда не были таковыми. Концепции эго и собственности проявляются самыми разнообразными способами, и мы вкратце рассмотрим некоторые из них. Но сначала нам нужно узнать еще кое-что о том, как Веды объясняют человеческую природу и поведение человека. В разговоре об экономике это очень важно, поскольку еще одно из фундаментальных допущений экономики — то, что люди действуют разумно, рационально. Нобелевский лауреат, экономист Амартья Сен, отмечает, что «разумное поведение… в конечном счете не отличается от описываемого фактического поведения»[6] . Недостаток этого высказывания в том, что существует целая россыпь всевозможных видов человеческого поведения, причем некоторые из них кажутся более разумными, нежели другие. Какой из них можно назвать разумным? Все или только некоторые? Сен поясняет, что, хотя у экономистов есть несколько определений разумности, сторонники одного из «преобладающих подходов» приравнивают «разумность» к «максимизации собственной выгоды»[7] . Это допущение и его толкование часто используют, чтобы оправдать определенные виды экономического поведения, и в свое время мы еще об этом поговорим. Но это допущение опять-таки требует ответа на вопрос: «А что значит — собственной?» Учители ведической мудрости говорят нам, что подлинной собственной выгоды нам не найти ни в одном из видов материальной экономической деятельности. Подлинная наша выгода — понять свою истинную духовную природу, чтобы навсегда освободится от материалистических намерений и ожиданий и от концепции «я и мое». Вся эта книга — объяснение и план того, как извлечь эту подлинную выгоду.

Экономист Роберт Нельсон отвечает на вопрос о разумности несколько иначе. Он говорит, что поведение человека не произвольно, а направлено, и для экономистов это «вопрос веры» (иначе говоря, «допущение»). Он пишет: «Экономисты утверждают, что под личиной того, что зачастую кажется распространенным заблуждением, просчетом и самообманом, на самом деле кроются глубинные и могущественные движущие силы, которые подчиняются законам, постигаемым при помощи разума»[8] . Хотя он не говорит прямо, что это за законы (и из самого высказывания его ясно, что они ему неизвестны), мы согласны с ним. Но эти законы не покрыты тайной, их не нужно обнаруживать. Бхагавад-гита давным-давно описала эти силы, и объяснила, как они воздействуют на сознание живых существ. Узнав о характере их влияния, мы поймем, как у различных людей возникают и поддерживаются различные представления «я и мое». Что это за «законы». Полностью ли они определяют или только предопределяют поведение человека? Существуют ли другие, столь же точные, представления о «разумном» поведении? И, что, наверное, важнее всего, есть ли какой-то способ повлиять на человеческое поведение, изменить его?

Материальная энергия и ее влияние на сознание человека

В материальном мире душа подобна путешественнику в чужой стране. В наши дни, если вы едете в экзотические страны, вас заставят сделать определенные прививки, чтобы вы не подхватили болезнь, к которой у вас нет врожденного иммунитета. Материальный мир для чистого духовного существа —такое же зараженное, опасное место. На самом деле, все в этом мире обладает способностью заразить душу. Просто соприкасаясь с материальной энергией, джива «заражается» ее качествами. Это влияние называют на санскрите гуна , что буквально значит «веревка». Представьте, как беспомощного человека, связанного веревками, таскают туда-сюда. Так же легко и гуны, которых насчитывается три, «таскают» наше сознание.

В Четырнадцатой главе Гиты Господь Кришна объясняет природу гун Арджуне. Но прежде чем сделать это, Он сообщает своему слушателю об огромной ценности этого знания. Кришна говорит: «Я возвещу тебе эту высшую мудрость, самое возвышенное знание, познав которое, все великие мудрецы достигли высшей ступени совершенства. Тот, кто непоколебимо утвердился в этом знании, обретает такую же духовную природу, как у Меня. Такой человек больше не родится при сотворении этого мира и не будет страдать при его уничтожении». Знание это, когда его используют должным образом, очень могущественно. Так же, как для заключенного важен ключ, отпирающий тюремную камеру, так и для нас, заключенных в материальном мире, должен представлять ценность этот ключ ведического знания, поскольку он отпирает двери в духовную свободу, открывает замок нашего собственного невежества.

Шри Кришна описывает гуны в «Бхагавад-гите»:

Материальная природа состоит из трех гун — благости (саттва-гуны), страсти (раджо-гуны) и невежества (тамо-гуны). Когда вечное живое существо входит в соприкосновение с материальной природой, эти гуны обуславливают его.

Гуна благости (саттва), будучи чище других гун, просветляет живое существо и, неся знание и понимание, избавляет человека от всех последствий его грехов. Пребывающие под влиянием этой гуны возвышаются, но привязываются к материальному представлению о счастье.

Гуна страсти (раджас) порождена бесконечными желаниями и алчностью, поэтому она… связывает воплощенное живое существо узами материальной корыстной деятельности. Когда возрастает влияние гуны страсти, человек обнаруживает признаки сильной привязанности и погружается в стяжание, прилагает чрезмерные усилия для достижения своих целей и проявляет ненасытное вожделение и неуемную жажду наслаждений. Но работа, выполняемая под влиянием этой гуны, в конечном итоге не принесет ничего, кроме страданий для самого человека и для других.

Гуна тьмы, порожденная невежеством, держит все воплощенные живые существа в плену иллюзии. Ее влияние проявляется в виде глупости, жестокости, ошибочного поведения, лени и сна. Деятельность в гуне невежества лишает живое существо разума. Невежество связывает обусловленную душу и заставляет ее действовать против собственных интересов. Оказавшись под преобладающим влиянием гуны невежества, о сын Куру, человек погружается во тьму, делается сонным, утрачивает разум и становится жертвой иллюзии.

Гуна благости несет понимание, знание и счастье, гуна страсти — алчность и печаль, а гуна невежества — разрушение, безумие и иллюзию. Страсть порождает творение, благостью поддерживается все сущее, а невежество приводит к разложению, распаду и разрушению.

Не признавая духовной природы человека, считая его телом и ничем другим, современная теория общества предполагает, что люди обретают свои качества в результате социальной обусловленности. Но Бхагавад-гита и Шримад-Бхагаватам добавляют к пониманию поведения человека еще один важный аспект. Они описывают влияние гун на понимание, знание и поведение человека. В Шримад-Бхагаватам сведения, изложенные в Гите, расширяются. Там говорится о природе или характере воздействия на живое существо конкретных гун природы.

Власть над собственными чувствами и умом, терпение, проницательность, строгое исполнение предписанных обязанностей, правдивость, милосердие, тщательное изучение прошлого и будущего, удовлетворенность независимо от обстоятельств, щедрость, отказ от удовлетворения чувств, вера в духовного учителя, отвращение к неподобающим поступкам, отзывчивость, простота, смирение, внутренняя удовлетворенность, отрешенность от материального ума, отвлечение чувств от материи — все это качества, присущие человеку в гуне благости.

Материальные желания, чрезмерные усилия, дерзость, неудовлетворенность даже при достижении желаемого, ложная гордость, молитвы о материальном процветании, искажение разума вследствие чрезмерной активности, неспособность оторвать познающие чувства от материальных объектов, изменчивость ума, склонность считать себя лучше других и отличающимся от других, удовлетворение чувств, безрассудное желание сражаться, пристрастие к выслушиванию хвалебных слов о себе, склонность высмеивать других, похвальба своей отвагой, оправдание своих поступков силой — все это качества человека в гуне страсти.

Неконтролируемый гнев, язвительность, склонность говорить, исходя из собственной ложной гордости и не опираясь на авторитет шастр, ненависть, склонность к насилию, жизнь за счет других, лицемерие, постоянная вялость, склочность, скорбь, заблуждение, несчастливость, депрессия, ложные надежды, страх, лень, сонливость, неосведомленность о своем высшем духовном «я», неумение сосредоточиться — все это главные качества, присущие человеку в гуне невежества.

На все грани материальной энергии, как и на поступки человека, влияет определенное сочетание гун. Шри Кришна объясняет, что каждый, кто живет в материальном мире, подвержен влиянию гун. А в последних нескольких главах «Гиты» он рассказывает об их воздействии на веру, поклонение, аскезу, жертвоприношения, благотворительность, покаяние, пищу, время дня и ночи, знание, действие, понимание, решимость, счастье, работу или выполнение деятельности и того, кто совершает действие.

Различные качества работы и деятельности

Теперь давайте на нескольких примерах рассмотрим, как качества природы влияют на экономическую деятельность. Начнем с того, кто ее совершает. Из Восемнадцатой главы Бхагавад-гиты мы узнаем:

Тот, кто свободен от материальных привязанностей и ложного эго, кто действует с великой решимостью и энтузиазмом, кто остается невозмутим в успехе и неудаче, действует в гуне благости. Но тот, кто привязан к деятельности и ее результатам, кто движим желанием насладиться плодами своего труда, кто жаден, злобен, нечист, подвержен радостям и печалям, находится под влиянием гуны страсти. А человек, постоянно поглощенный деятельностью, противоречащей указаниям священных писаний, материалистичный и упрямый, обманывающий и постоянно оскорбляющий других, ленивый, всегда угрюмый и откладывающий все на потом — находится под влиянием гуны невежества.

Эта информация поможет нам разобраться в том разнообразии способов поведения, которые мы наблюдаем как в собственном поведении, так и в том самом «разумном» поведении, о котором говорит экономическая теория. Каждый из нас, вероятно, сможет обнаружить среди тех, с кем постоянно общается, представителей каждой категории. Кто полон энтузиазма и решителен? А кто ленив и делает только то, к чему его вынуждают? Кем движут результаты, престиж и положение? Понятно, что и методы у этих людей будут отличаться, и результаты их деятельности также будут неодинаковы.

Я как-то был на одном семинаре по менеджменту, где студентам было предложено упражнение, которое должно было показать, насколько хорошо они могут сотрудничать между собой для достижения общей цели, например, увеличения рентабельности компании. Что интересно, самый высокий уровень способности к сотрудничеству неизменно демонстрировали те, кто принадлежал к самым «низам» данной организации — те, кто был сосредоточен исключительно на том, чтобы работа была сделана. Основываясь на приведенной выше информации, угадайте, что мы обнаружили в «высших эшелонах власти», где существенную роль играют положение и престиж? Да. Те, кто достиг своих постов, стремясь к признанию и высокому положению, кем двигала гуна страсти, и кто завидовал успеху других, показали самые низкие результаты в области сотрудничества. Почему работники «низших рангов» умеют сотрудничать лучше? Потому, что деятельность их свободна от негативного влияния страсти и невежества и протекает в большей степени под влиянием гуны благости.

Не только работники, но и сама работа может быть отнесена к определенной категории в соответствии с гунами. Работа, которая совершается как подношение Господу, без желания или замысла получить ее плоды, находится в гуне благости. Работа, совершаемая с желанием насладиться ее результатами, относится к гуне страсти. А работа, которой движет склонность к насилию и зависть, находится в гуне невежества.

Деятельность — еще одна сторона человеческой природы, на которую влияют гуны. Она также играет не последнюю роль в экономике. Экономика подразумевает деятельность и результаты. Что же говорит нам о деятельности Бхагавад-гита?

Упорядоченную деятельность, в основе которой нет привязанности, любви и ненависти или желания насладиться ее плодами, называют деятельностью в гуне благости. В то же время деятельность, требующую огромных усилий, направленную на исполнение собственных желаний и продиктованную ложным эго, называют деятельностью в гуне страсти. Деятельность, вызванная заблуждениями, противоречащая указаниям священных писаний, без учета ее порабощающих последствий, или деятельность с применением насилия, которая причиняет страдания другим живым существам, считается деятельностью в гуне невежества. (Б.-г., 18.2 3 25).

Снова налицо схожие влияния гун . Когда люди работают, и их деятельность находится под влиянием благости, у них развиваются знание и понимание; и, вероятно, работу свою они будут выполнять наилучшим образом, из чувства долга и без личной корысти. Они будут счастливы и удовлетворены своей работой. Люди, действующие в гуне страсти, будут прикладывать огромные усилия, будет казаться, что они делают очень много. Но при этом они также будут сильно привязываться к результатам, и это неизбежно выльется в конфликт с коллегами, двуличие, ревнивое отношение к успехам других, интриги и стремление взобраться по карьерной лестнице. Кто-то, конечно, достигнет своей цели и добьется главенства и признания, но при этом натворит множество бед. Те, кто находится под влиянием невежества, захотят совсем уклониться от работы, или же присвоить себе заслуги других, или создать видимость работы, когда начальник рядом, а когда он уйдет — снова расслабиться. Такие люди часто при первой возможности подделывают результаты своей работы, выдают желаемое за действительное или сваливают издержки своей работы на других, при этом не делясь ни с кем ее плодами. Когда деятельность находится под влиянием невежества, результатом ее, скорее всего, будут денежные потери, убытки и необходимость переделывать все заново.

Разные виды материального счастья

Существуют и другие человеческие качества, важные для экономической и социальной деятельности и также подверженные влиянию гун. На них тоже следует остановиться подробнее. Во-первых, счастье. Гуны порождают различные виды счастья, и, чтобы понять причину и сущность экономической проблемы, важно понять особенности этих видов счастья, особенно, счастья в гуне страсти. Счастье такого рода вернее будет назвать удовольствием, поскольку люди, находящиеся под влиянием гуны страсти, ищут счастья в удовлетворении чувств, в соприкосновении их с объектами внешнего мира. Подобное представление о счастье — движущая сила «консумеризма»[9] , желания людей «брать от жизни все». В Америке любая воскресная газета, как правило, включает в себя десятки рекламных брошюр, призванных заманить людей в магазины. Люди в восторге до краев заваливают магазинные тележки множеством ненужных и бесполезных вещей, иногда не потому, что «надо» или даже «хочется», а потому что просто невозможно было пройти мимо!

«Шоппинг» — одна из главных черт современной культуры, которые мы используем для удовлетворения чувств. Но по своей важности для людей она ни в какое сравнение не идет с романтическими отношениями, сексом и браком. Сексуальное влечение, страсть и свадьба зачастую рассматриваются как тот самый путь к обретению счастья. В действительности, зачастую люди пленяются друг другом и заключают брак на основе одного лишь сексуального влечения. Таково блаженство в раджо-гуне. Новая любовь — это блаженство, но лишь на некоторое время. Именно в этом и заключается проблема счастья в раджо-гуне: основанное на удовлетворении чувств, оно скоротечно. Поначалу все чудесно, но потом теряет новизну, становится неприятным, омерзительным или даже, как говорится в Бхагавад-гите, «подобным яду». Утратив счастье, мы ищем его снова. Вспомним, что все в этом мире было создано под воздействием гуны страсти, но поддерживается все гуной благости. Чтобы сохранить брак, каждая пара должна внести в свои отношения качества саттва-гуны.

Счастье в гуне благости прямо противоположно счастью в гуне страсти. Человеку, находящемуся под влиянием страсти, оно может вначале показаться неприятным, однако оно приносит радость потом. Более того, оно возвышает человека, поскольку дает ему понимание отличия личности от тела. Только такое счастье в этом мире устойчиво. Оно приходит, когда человек выполняет свой долг, ведет праведную жизнь и т.д. Но чтобы добиваться такого счастья, мы сначала должны с помощью разума уяснить себе, что результат подобной деятельности принесет нам продолжительное благо. К сожалению, такое понимание почти утрачено в современном обществе, где главный принцип — «Хочу это сию минуту» и любое удовольствие можно получить почти мгновенно, воспользовавшись кредитом. Хотя это и может доставить нам сиюминутное наслаждение чувств, зато потом приводит к куче долгов, к бесконечным счетам, которые выкачивают из нас энергию. В начале нектар… но в конце яд.

Есть еще одна разновидность счастья — счастье в гуне невежества. Оно проистекает от сна, лени и иллюзии и глухо к самоосознанию. Такое счастье можно испытать, если долго — от двенадцати до шестнадцати часов — спать, или по-другому предаваться лени. Люди определенного склада стремятся делать как можно меньше. И если им это удается, они думают, что счастливы. Кроме того, счастье в тамо-гуне приносят одурманивающие вещества, наркотики и другие формы предосудительного, низкого поведения. Конечно, это составляет значительную долю как в обычной, так и в теневой экономике — миллиарды долларов тратятся ежегодно на употребление спиртного, сигарет, наркотиков, на азартные игры и незаконный секс. Причинение страданий другим — еще одна разновидность счастья в гуне невежества. Например, возбуждение, которое испытывает агрессивная молодежь, затевая драку.

Виды знания в соответствии с гунами

Эпистемология — это наука о знании; раздел философии, в котором исследуется природа познания, его возможности, границы и общие основы. Знание изучают все западные философы, однако во всех случаях они упускают из виду одну существенную деталь — то, что знание бывает разным в зависимости от гун материальной природы. А между тем, об этом говорилось задолго до их попыток понять знание. Есть разные типы знания, определяемые гунами, и все они ведут к разным типам мировоззрения и, следовательно, определяют, что можно делать и что нельзя, и как делать то или иное.

Те, кто пользуется знанием в саттва-гуне, осознают равенство всех живых существ, основанное на их духовной природе. Знание в благости позволяет человеку видеть равенство и ценность всех видов жизни, независимо от тела, будь то лягушка, корова, дерево, насекомое или же африканец, китаец или европеец. Влияние саттвы дает человеку знание, основанное на духовном представлении о жизни и на понимании равенства душ. Такие люди — защитники экологического равновесия, филантропы и борцы за права человека, вегетарианцы, женщины, выступающие против абортов и контроля рождаемости.

Те, на кого влияет саттва-гуна, стремятся к абсолютному уровню знания, что раньше было свойственно философам и другим подобным категориям людей. В современном мире такой взгляд на вещи оказался непопулярен. Предположения о существовании абсолютной истины встречаются насмешками, и одно это свидетельствует о недостатке саттвы и влиянии тамаса. То, что сегодня сходит за знание, находится под сильнейшим влиянием невежества и страсти.

Знание в раджо-гуне основано на двойственности, когда все оценивается как хорошее и плохое, желательное и ненужное относительно телесных представлений о жизни. Под влиянием такого знания люди видят в разных телах разные живые существа. Они склонны думать, что у человека есть душа, а у коровы, цветка, жука — нет. Они оценивают разные тела, ориентируясь на себя и на свои потребности и желания. Они смотрят на мир и рассматривают все относительного своего личного удовлетворения, в понятиях «я и мое». Согласно их мнению, корова — это животное, которое «снабжает меня молоком и мясом», дерево — пиломатериал, доски «для моего дома», а всех насекомых, как и грызунов, нужно уничтожить прежде, чем они «съедят мой урожай». Растения, животные, насекомые, птицы — они имеют ценность лишь настолько, насколько это нужно мне. А если я не нахожу никакой пользы в них живых, то, может быть, я смогу извлечь некоторую пользу из их убийства.

Под влиянием знания в раджо-гуне люди думают, например, что смертная казнь — это плохо, а аборты и контроль рождаемости — хорошо, что капитализм — это плохо, а коммунизм — хорошо, что война — плохо, а эвтаназия — хорошо, что героин и кокаин — плохо, а марихуана и алкоголь — хорошо, белая кожа — хорошо, а коричневая — плохо, мексиканцы — хорошо, а американцы — плохо, что индийцы — хорошо, а пакистанцы — плохо, палестинцы — хорошо, а израильтяне — плохо и т.д. Некоторые из этих противопоставлений можно с успехом «перевернуть», поменяв местами плохое и хорошее, в зависимости от того, кто оценивает. Такое знание, основанное на относительных стандартах, приводит к разделению и вражде.

Знание в гуне невежества основано исключительно на вере в материю. Это материалистическое знание, согласно которому труд — основа всего. Такое знание в гуне невежества дает начало возникновению таких явлений, как «теория большого взрыва», теория эволюции Дарвина, теория самоорганизации материи, социобиология, которая провозглашает, что поступки и поведение человека определяются исключительно генами, идея, что машины могут быть более разумными или более нравственными, чем люди. Во всех этих теориях во главу угла ставится только материя. Именно она играет важнейшую или, скорее, единственную роль. Такое знание проистекает из тамо-гуны.

Лучше разобраться в этом нам поможет комментарий Бхактиведанты Свами о знании в гунах:

«Знание», которым обладают обыкновенные люди — это всегда знание в гуне тьмы, или невежества, ибо каждое обусловленное живое существо появляется на свет в этой гуне. Тот, кто не обрел знания, изучая священные писания или слушая сведущих людей, обладает знанием, не выходящим за пределы тела. Он и не думает о том, чтобы действовать в соответствии с писаниями. Его Богом являются деньги, а знание для него сводится к удовлетворению потребностей тела. Такое знание никак не связано с Абсолютной Истиной. Оно мало чем отличается от знания, которым обладают обычные животные, это знание о том, как есть, спать, защищаться и совокупляться. Подобное знание здесь названо порождением гуны тьмы. Иными словами, знание о вечной душе, существующей вне и помимо материального тела, называют знанием в гуне благости, знание, порождающее множество разнообразных теорий и доктрин, основанных на логике и сомнительных гипотезах, является знанием в гуне страсти, а знание, служащее единственной цели — окружить комфортом материальное тело — это знание в гуне невежества.

Разум и решимость

Способность рассуждать и разум суть фундаментальные основы разумного поведения, которое, по мнению экономистов, свойственно людям. Но какое поведение можно назвать разумным? Может показаться, что рассуждение и разум свойственны всем одинаково, но на самом деле люди воспринимают мир по-разному, и каждый вид восприятия по-своему влияет на общество. Разум человека подвержен воздействию гун, которыми он обусловлен[10] . Один из видов разума побуждает человека всегда стремиться в неверном направлении. Такие люди верное принимают за ошибочное и наоборот. Такой вид разума человек приобретает, соприкасаясь с тамо-гуной, гуной невежества. Люди с таким убогим разумом — худшие враги сами себе и источник проблем для общества. Они не видят вещи как они есть. У них нет даже способности правильно оценивать окружающее. Они принимают безбожие за религию, а религию за безбожие. Святого они считают обычным человеком, а обыкновенного человека боготворят, как святого. Они называют истину ложью, а ложь — истиной. Стоит ли говорить, что теми, чей разум находится во власти невежества, очень легко манипулировать в политических или экономических целях.

Люди, на которых воздействует преимущественно гуна страсти, не способны отличить действие дозволенное от действия запрещенного. Дозволенное или недозволенное действие не имеет ничего общего с представлением о том, как действовать. Конечно, многие выполняют действия, следуя при этом какой-то логике. Они знают, что делать в первую очередь, что — вслед за этим и т.д. Но это не то, о чем мы говорим. Ведическая мудрость идет из-за пределов этого мира, и именно с этой точки зрения она рассматривает все в этом мире. Как же душе решить, что нужно делать, а что — нет? Должна быть некая точка отсчета, и в ведической культуре такой точкой является вечное духовное благо. Но для тех, кто находится под влиянием гуны страсти, чей разум сбит с толку телесными представлениями о жизни, эта точка утеряна. Именно в этом смысле они не знают, что надо делать, а что нет ради вечного духовного блага — собственного и общественного. Это же применимо к ним и в их восприятии других живых существ. Под влиянием раджо-гуны человек воспринимает других живых существ как тела и рассматривает их как объекты для удовлетворения собственных чувств.

Знание, которое, напротив, позволяет определить, что следует и чего не следует делать, чего следует и чего не следует бояться, что порабощает и что ведет к освобождению, является знанием в гуне благости. Такое знание служит духовному благу. Бхактиведанта Свами поясняет: «Деятельность, соответствующую указаниям писаний, называют правритти — деятельностью, которой следует заниматься. Действия, противоречащие указаниям писаний, совершать не следует. Человек, не знающий предписаний шастр, запутывается в последствиях своей деятельности (карме). Знание, полученное при помощи разума, способного отличить хорошее от дурного, находится в гуне благости».

Различные виды мышления, возникающие из разных гун, существенно влияют на понятие разумности. Таким образом, нельзя дать однозначное определение разумному поведению. В следующих главах мы увидим, что люди под влиянием различных гун находят различные разумные, с их точки зрения, решения стоящих перед ними экономических проблем.

Решимость, в данном контексте синоним побуждения, — также очень важный элемент успешной экономической деятельности. И на нее также влияют гуны материальной природы (Б.-г., 18.33). «Решимость, побуждающая человека стремиться к плодам религии, материального благополучия и чувственных наслаждений, имеет природу страсти». Иными словами, теми, кто находится под влиянием гуны страсти, всегда движет желание получить плоды, будь то в религии, экономическом развитии или в наслаждении чувств. Без этого люди в гуне страсти утрачивают всякую решимость (побуждение) к действию. Что бы они ни делали, они всегда задаются вопросом: «А что я буду с этого иметь? Лично я?» Благополучие других (соображение, проистекающее из саттва-гуны) их не особенно интересует. Проецируя свои качества на окружающий мир, они думают, что и остальными движут те же мотивы, а если они не достигают тех же результатов, так это только из-за лени или некомпетентности. Привязанные к плодам своего труда, они не склонны отдавать на благотворительные цели деньги, заработанные упорным трудом. Они убеждены, что не существует иного мотива к деятельности, нежели ожидание плодов труда, поэтому они расхваливают капитализм, частное предпринимательство и частную собственность, как единственно практичные средства для обеспечения этого мотива. Чтобы доказать истинность этого представления, они указывают на незначительность результатов, которых добились русские коммунисты, и которые, по их словам, привели коммунизм к окончательному падению. На самом деле, коммунисты не смогли достичь тех результатов, которые приносит частное предпринимательство, потому что большинству русских, погруженных, как и все, в страсть или невежество, требовалась либо награда либо страх потери, чтобы обрести решимость и действовать. А этих побудительных мотивов в советском обществе не было. Но это не значит, что других стимулов к действию не существует.

Людей, околдованных раджо-гуной, сбивает с толку решимость тех, кто находится в гуне благости, и кем не движут корыстные мотивы. Они считают таких людей ленивыми, неопытными, бездельниками, неудачниками. На самом же деле теми, кто находится под влиянием гуны благости, движут совсем иные мотивы. Таких людей интересует благополучие других, в том числе окружающей природы. Ими движет желание видеть, что другие счастливы, защищены и развиваются духовно. Как правило, такие люди трудятся для того, чтобы улучшить мир для всех.

Решимость тех, кто находится во власти невежества, не простирается дальше сновидений или иллюзии. Они не способны что-либо предпринять, чтобы исполнить свои желания. Это унылые люди. Ими движет страх боли, испуг, угроза потерять что-либо или скорбь. Они не способны понять, что они могут или должны получить — это для них не так важно, как то, что они потеряют. Таким образом, у людей в гуне невежества отсутствует честолюбие, находчивость и решимость достичь материальной цели, не говоря уже о духовной. Чтобы такие люди хоть что-то делали, ими должны руководить те, кто находится в гуне страсти или благости. У них нет ни стимула к действию, ни способностей, ни представления о том, что и как им делать.

Вера

Важная составляющая решимости — вера. Человек действует, будучи уверен в том, что действие будет успешным. Без этого его решимость пропадает. Вера также бывает разных видов, в зависимости от гун. Вера, направленная на духовную жизнь и основанная на понимании духовной жизни — это вера в гуне благости. Вера в страсти коренится в кармической деятельности и результатах, которых можно достичь с ее помощью. А вера, которая приводит к безбожным поступкам, находится в гуне невежества.

Таким образом, мы воспринимаем мир и действуем в нем по-разному в зависимости от бесконечно разнообразного влияния на нас гун природы. Эти влияния — основа нашего ложного эго, то есть, нашего представления о себе в этом мире и в отношениях с другими. Таким образом, это очень относительный мир, в котором люди не соглашаются и даже (под влиянием тамо-гуны) не могут согласиться друг с другом относительного того, что им делать, что правильно, а что — нет. Некоторые думают только о себе, некоторые — о себе и каком-то общем благе для других, иные же согланы делать что угодно, лишь бы поменьше — что для себя, что для других. Именно влияние гун разжигает споры о том, что и как нам делать. Каждая сторона при этом чувствует себя правой, считает верным именно свой курс, хотя идеи их могут вести к совершенно различным последствиям. Именно гуны заставляют одних думать о выгоде, других — беспокоиться о бедных или об окружающей среде, третьих — вообще ни о чем не заботиться. Именно в гунах страсти и невежества коренится причина эксплуатации людей и природных ресурсов.

Мы обусловлены гунами природы

Наше поведение формируется в зависимости от того, с какими гунами мы соприкасаемся. Год за годом мы едим одну и ту же пищу, пьем те же напитки. Год за годом занимаемся одним и тем же, общаемся с теми же людьми, придерживаемся того же режима дня. Когда мы постоянно соприкасаемся с одними и теми же гунами, их влияние на нас усиливается. Это имеет одно немаловажное следствие — мы обуславливаемся ими.

«Обуславливаемся» означает — мы приучаемся к определенному типу мышления, восприятия и поведения, т. е. определенный стимул вызывает предсказуемую реакцию. Как мы связаны с материальным миром и всеми его явлениями, так мы и обусловлены. Почему? Потому что каждый предмет или явление материального мира имеет свою собственную гуну, обладает собственным качеством — уникальной комбинацией благости, страсти и невежества. Так же, как на телевизионном экране три основных цвета образуют 72 000 всевозможных цветов, так же три качества материи в различных комбинациях вызывают бесконечно разнообразные воздействия. Гуны природы в различной степени влияют на многие составляющие человеческой деятельности.

Сама идея обусловленности приводит к вполне логичному выводу (и Учители ведической мудрости говорят нам о том же самом!) — что мы не так свободны, как нам кажется. Взаимодействие с материей влияет на душу таким образом, что поступки ее становятся привычными, автоматическими, реактивными — даже если она думает, что действует по собственной воле. Гуны влияют на поведение человека в соответствии с тем, как он взаимодействовал с ними раньше, в течение многих предыдущих жизней. Эту обусловленность, которая выражается в различных представлениях о жизни, мы несем с собой из рождения в рождение.

Атма, побуждаемая неисполненными желаниями, рождается снова и снова — и так без конца. Жизнь за жизнью она сталкивается с объектами чувств, к которым испытывает привязанность и неприязнь (желание и ненависть). Таким образом, сердце живого существа все больше оскверняется двойственностью материальной жизни. Соответственно тому, с какими гунами оно соприкасается, оно попадает во власть определенного образа мыслей. Это продолжается с незапамятных времен, поэтому живые существа в этом мире называют вечно обусловленными. Таким образом, еще до того, как началась наша нынешняя жизнь, мы уже были обусловлены. Мы несем с собой установки и желания, и наша обусловленность и карма определяют, в каких обстоятельствах нам придется родиться. А когда мы родимся, контакт с материей снова увеличит общий эффект влияния гун и нашу обусловленность.

Хороший пример обусловленного поведения — наркомания. Наркозависимый человек бессилен против своей страсти. Если такой человек действительно хочет отказаться от своей привычки, ему рекомендуется внести в свое поведение особую установку — избегать мест и людей, связанных с наркотиками, и вместо этого найти себе новых друзей и новое занятие. Другими словами, он должен прекратить контакт с определенными качествами природы, ранее привычными для него, и вступить во взаимодействие с другими. Это не происходит легко, само собой. Сама природа обусловленности такова, что любые изменения даются обусловленной душе с огромным трудом. Самые сильные привязанности — еда (точнее, переедание) и курение, и каждый, кто сидел на диете или бросал курить, знает, что подобные перемены даются нелегко, и избавление от дурной привычки может занять определенное время.

Обратимся к другому примеру. Люди обычно занимаются определенными делами в определенное время суток. Каждое время суток находится под влиянием определенных гун. Невежество, или тамо-гуна, возрастает и убывает в течение ночи, с восьми вечера до четырех утра. Саттва-гуна преобладает с четырех утра до полудня. Раджо-гуна сильнее всего воздействует с полудня до восьми вечера. Те, кто воспитывает в себе качество благости, прекращают дела и ложатся спать в то время, когда сильно влияние тамо-гуны. Им нравится рано ложиться и рано вставать. Но те, кто обусловлен тамо-гуной, к девяти вечера только начинают активную жизнь. Они считают себя «совами» и зачастую активны как раз до того времени, когда вступает в свои права саттва-гуна, т.е. до четырех утра. Как только гунна благости начинает проявлять свое воздействие, эти полуночники чувствуют потребность отдохнуть и поспать, тогда как те, кто находится под влиянием благости, как раз в это время начинают свой день. Саттва и тамас полярно противоположны — то, что нравится человеку, на которого влияет благость, не нравится тому, кто находится во власти невежества. И наоборот.

По мере того, как две эти группы людей продолжают поступать соответственно своей природе, их обусловленность и реакции становятся все более постоянными и предсказуемыми. Но люди, не осознавая этого влияния, думают, что действуют по собственной воле. А что же происходит с теми, на кого влияет страсть? Подстегиваемые самой деятельностью, они часто ложатся поздно, а встают рано. Стремясь успеть как можно больше, они постоянно недосыпают. Но все же раджо-гуна влияет на человека преимущественно в середине дня, побуждая его действовать и работать. Каждая из гун преобладает в определенное время, а затем ее влияние угасает, чтобы уступить место другой. В соответствии с тем, какими гунами мы обусловлены, мы и будем действовать. Результат влияния гун зависит как от комбинации самих гун, так и от нашей обусловленности.

В Шримад-Бхагаватам говорится, что из-за того, что наш разум осквернен материалистичными представлениями о жизни, мы подвержены влиянию гун природы и таким образом обусловлены материальным существованием. Наша обусловленность, наши радости и страдания в материальном мире в каком-то смысле ложны, подобно страданиям, которые мы переживаем во сне. Стоит нам проснуться — и они прекращаются. Аналогичным образом, мы должны пробудиться ото сна материального существования, которое по своей природе временно. Материальное существование считается нежелательным, ненужным, однако из-за невежества, покрывшего наше знание о свой истинной сущности, оно продолжается. Только находясь в теле человека мы имеем возможность пробудиться от материального сна и осознать свою трансцендентную, духовную природу. Учители ведической мудрости называют это высочайшим предназначением человеческой жизни.

Гуны и великие эпохи

Шри Кришна говорит в Бхагават-гите, что Он — время, самый могущественный из всех материальных элементов, поскольку никто не в силах избежать его влияния. Время невидимо и неощутимо. Однако оно несет всех живых существ, подобно ветру, носящему облака — безмолвные и беспомощные перед его могуществом Под его влиянием живые существа рождаются и под его влиянием приходят к порогу смерти. Те, кто считает себя материальным телом, кто не понимает, что время — это влияние всемогущего Господа, боятся смерти: «Для введенной в заблуждение обусловленной души, вошедшей в соприкосновение с материальной природой, власть Верховной Личности Бога проявляется в форме времени, которое вселяет в обусловленную душу, находящуюся под влиянием ложного эго, страх смерти» (Бхаг., 3.26.16).

Чтобы испытать все разнообразие вкусов, душа принуждена менять тело и рождаться, когда обстоятельства сложатся благоприятным для исполнения ее желаний образом. Поэтому Верховная Личность, Бог, повелевающий материальной и духовной энергиями, создает время, в пределах которого действуют живые существа и материальная природа.

Согласно ведическим представлениям, история земли значительно отличается от той картины мира, что предлагают нам западные биологи, антропологи и астрономы. Отвергая «эволюцию из ничего», в которую заставляет нас верить атеистический, «научный» взгляд на мир, Веды подробно описывают, как, почему и кем был создан этот мир, и как в нем появились живые существа. Пураны — древние летописи человечества — объясняют, что от самого сотворения этот мир населяли разумные существа, и в нем процветала развитая цивилизация. Но под влиянием гун мир постепенно деградирует. Подобно тому, как влияние гун возрастает и убывает в определенное время дня, так же сменяются гуны на протяжении огромных промежутков времени, которые называются югами. Подобно тому, как в году есть четыре сезона — зима, весна, лето и осень — так и весь космос раз за разом проходит цикл из четырех великих эпох — Сатьи, Треты, Двапары и Кали, в котором раз за разом повторяется одна и та же последовательность основных событий.

Золотой век, о котором есть упоминания почти во всех культурах — чудесное время в далеком прошлом — в Ведах именуется Сатья-югой. Это была эпоха благости, саттва-гуны, на которую гуны невежества и страсти влияли лишь в незначительной степени. В то время все люди были благородны и имели твердые принципы. Земля была истинным раем. В сатья-югу все четыре столпа религии — правдивость, чистота, милосердие и аскетизм — были целы. Люди Сатья-юги по большей части были внутренне удовлетворены, милостивы, дружелюбны ко всем, умиротворены, спокойны и терпеливы. Удовольствие они черпали в самих себе, равно смотрели на все и неустанно стремились к духовному совершенству. Методом, рекомендованным для постижения духовной сущности, была восьмиступенчатая йога, поскольку у людей было время и хватало решимости, а вокруг царила мирная атмосфера, благоприятствующая долгой медитации.

Постепенно, под влиянием времени, на сознание людей начала оказывать ощутимое влияние гуна страсти. Она-то и стала господствующей гуной Серебряного Века, Трета-юги. В Трета-югу под влиянием четырех столпов безбожия (лжи, насилия, неудовлетворенности и вражды) каждая из четырех опор религии постепенно уменьшилась на одну четверть. В этот век люди были склонны к совершению ритуалов и суровой аскезе. Они были не слишком жестоки и не слишком склонны к чувственным наслаждениям. Интересы их лежали преимущественно в сфере религиозности, экономического процветания и регламентированного удовлетворения чувств. Процветания они достигали, следуя предписаниям трех Вед.

Время шло, и все сильнее ощущалось влияние невежества, наступила Двапара-юга. Для нее характерно смешение гун страсти и невежества. В Двапара-югу религиозные качества — аскетизм, правдивость, милосердие и сострадание — сократились уже наполовину. Люди в эту эпоху были очень великодушны, они посвящали себя изучению Вед, обладали большими богатствами, жили большими семьями и весьма энергично наслаждались жизнью. Из четырех классов наиболее многочисленны были кшатрии и брахманы. Окончание Двапара-юги около 5000 лет назад знаменовало собой начало нынешней эпохи — эпохи Кали.

По мере того, как Кали-юга продолжалась, влияние гуны страсти постепенно сходило на нет, а невежество набирало силу. Эта эпоха характеризуется беспрепятственным влиянием тамо-гуны с ее отличительными качествами — лживостью, насилием, неудовлетворенностью, ссорами и лицемерием. В Кали-югу на Земле рождаются грешники и худшие из людей, поскольку этот век предоставляет им множество возможностей удовлетворить гнев, вожделение, зависть и жадность. Под влиянием тамо-гуны все добродетели постепенно утрачиваются. Уходит понимание смысла религии, не говоря уже о воплощении его на практике. К концу Кали-юги люди будут хуже всяких животных: они превратятся в варваров, которые из-за нехватки пищи будут есть друг друга и даже собственных детей.

В Шримад-Бхагаватам подробно объясняется природа этого века (Бхаг., 12.3.30-43):

Когда преобладает обман, ложь, лень, насилие, подавленность, скорбь, заблуждение, страх и нищета, то такой век называют веком Кали, эпохой гуны невежества. Из-за этих недостатков века Кали люди становятся недальновидными, неудачливыми, склонными к обжорству, похотливыми и нищими. Женщины, потеряв все целомудрие, переходят от одного мужчины к другому. Города будут наводнены ворами, Веды осквернены умозрительными толкованиями атеистов, правители будут уничтожать свой народ, а так называемые священники и мыслители станут рабами своих желудков и гениталий.

Женщины станут гораздо ниже ростом, они будут есть слишком много, детей будут иметь больше, чем в состоянии воспитывать, и потеряют всякий стыд. Речи их будут грубыми, и они будут склонны к воровству, обману и неслыханно дерзки. Бизнесмены будут заниматься мелкой торговлей, и зарабатывать деньги обманом. Люди будут считать приемлемой любую грязную работу, даже если в ней нет никакой необходимости. Слуги будут покидать хозяев, потерявших свое богатство, даже если их хозяин — святой, обладающий самыми возвышенными качествами. Хозяева будут выгонять слуг, ставших нетрудоспособными, даже если этот человек служил нескольким поколениям их семьи. Коров, которые перестали давать молоко, будут выгонять или убивать.

Мужчины в Кали-югу будут жалкими подкаблучниками женщин. Они будут отвергать своих отцов, братьев, а также других родственников и друзей, а вместо этого станут общаться с сестрами и братьями своих жен. Таким образом, их представления о дружбе будут основаны исключительно на половых связях. Нецивилизованные люди будут просить милостыню от имени Господа и зарабатывать на жизнь, рядясь в одежды монахов и выставляя напоказ свой мнимый аскетизм. Те, кто ничего не знает о религии, будут садиться на возвышение и говорить о религиозных принципах.

В век Кали умы людей всегда будут растревожены. Мой дорогой царь, люди будут измождены голодом и налогами и одержимы боязнью засухи. Им будет не хватать хорошей одежды, еды и питья, они не смогут хорошо отдыхать, заниматься сексом и совершать омовение, и у них не будет украшений, которыми можно украсить свои тела. В самом деле, люди в Кали-югу будут выглядеть словно злые духи.

В Кали-югу люди станут враждовать друг с другом всего лишь из-за нескольких мелких монет. Позабыв о дружбе, они будут готовы даже расстаться с жизнью и убить своих родственников. Мужчины больше не будут защищать своих пожилых родителей, детей и достойных жен. Вконец опустившихся, их будет волновать только то, как удовлетворить свой желудок и гениталии. О царь, в век Кали разум людей будет затуманен атеизмом, и они почти никогда не будут совершать подношений Верховной Личности Бога, высшему духовному учителю вселенной. Хотя все величайшие личности, управляющие тремя мирами, склоняются к лотосным стопам Верховного Господа, жалкие, ничтожные людишки этого века отказываются следовать их примеру.

Чем дальше, тем больше население Земли будет ощущать влияние века Кали. Изучение западной культуры, которая зародилась на заре этой эпохи — это изучение постепенной деградации человечества. В частности, это можно проследить на примере экономических отношений.

Гуны и различные типы человеческой природы

Сказать, что люди разные — значит, ничего не сказать. Но, сколь бы разными они ни были, по различиям, которые «закреплены» за гунами, их можно грубо разделить на четыре класса. В действительности, эти четыре категории людей, называемые варнами, были созданы Самим Верховным Господом, чтобы общество могло развиваться. Господь Кришна говорит в Бхагавад-гите (4.13):

«В соответствии с тремя гунами материальной природы и связанной с ними деятельностью, Я разделил человеческое общество на четыре сословия».

В соответствии с гунами природы существует четыре сословия или варны: те, кто подвержен воздействию преимущественно саттва-гуны, те, кто находится в раджо-гуне, те, на кого влияют раджас и тамас, и те, чей удел — тамо-гуна. У людей каждой варны есть отличительные свойства и связанные с ними способности. В Сатья-югу существовала только одна варна, которая в Трета-югу разделилась на четыре части. В то время существовали люди, представлявшие собой «чистые» образцы варн. Они оберегали культуру, добросовестно выполняя свои обязанности. Сейчас, из-за влияния нынешнего века, невозможно найти таких идеальных представителей варн, в которых полностью воплощены соответствующие признаки. Но тем не менее полезно будет узнать, как влияют гуны на человеческое сознание в «чистом», идеальном варианте. После этого мы рассмотрим, как обстоят дела с варнами в современном мире.

Люди, на которых влияет гуна благости, способны понимать вещи как они есть, то есть могут отличить правильное от неправильного, хорошее от плохого, достойные поступки от недостойных, то, что следует делать, от того, что делать не следует, правду от лжи. Их природные качества — умиротворенность, самообладание, аскетичность, чистота, терпение, честность, знание, мудрость и религиозность. Поскольку они свободны от жадности и зависти, они — естественные предводители общества, которые могут определить, что стоит и чего не стоит делать. Они — праведная интеллигенция, чья роль в обществе — объяснить людям смысл жизни: кто мы, откуда пришли, куда идем… В ведической культуре таких людей называли брахманами. Они — руль флагманского судна общества. Но из-за своей благостной природы они не слишком активны в общественной жизни. Поэтому обществу нужны люди, на которых преобладающее влияние оказывает гуна страсти.

Влияние раджо-гуны на человеческую психику порождает природных лидеров, героев, решительных, сильных, смелых, щедрых и могущественных от рождения. Благодаря воздействию гуны страсти эти люди могут подчинять себе материальную энергию и управлять ею. Они имеют естественную склонность работать с людьми и помогать другим. Будучи более одаренными, чем остальные, они помогают поддерживать порядок в обществе и задавать курс его развитию. Они искусные дипломаты. Такие люди в культурах древности были кшатриями — царями и правителями. Но правителями не такого типа, который знаком нам по новейшей европейской истории. Они не похожи ни на римских императоров, ни на католических пап, ни на русских царей, которые определенно забыли, а может, и сознательно уничтожили последние сохранившиеся черты существовавшей когда-то ведической культуры. Настоящие кшатрии были верны принципам Вед и жили согласно предписанным обязанностям. Настоящие брахманы и кшатрии (на которых влияли соответственно благость и страсть) в Двапара-югу составляли большую часть общества, однако сейчас, в век Кали, их наберется от силы несколько человек на сотню. Их слишком мало, чтобы на практике направить человеческую деятельность в нужное русло, и поэтому требуется помощь еще одной группы — тех, на кого влияют гуны страсти и невежества одновременно.

Людей этой третьей группы на санскрите называют вайшьями. Они обладают естественной склонностью к организации и производительной деятельности. Они знают, что делать в первую очередь, что — во вторую, в третью и так далее, и понимают, как извлечь выгоду из любой сложившейся ситуации. Люди такого типа умеют «делать деньги», то есть извлекать пользу и получать что-то ценное из природных ресурсов, используя труд работников, которых они способны организовать. Вайший можно было бы назвать на современном языке бизнесменами, если бы бизнесмены по-настоящему следовали идеалам ведической культуры. Рабочим, которых в ведической культуре называли шудрами, необходимы руководство и управление, без которого они не могут ничего произвести. При этом они способны принимать такое руководство и действовать согласно ему.

Подобное деление на четыре сословия можно обнаружить в каждом обществе, в каждой культуре. Везде должны быть (и есть) интеллигенция, управляющие, организаторы и рабочие, независимо от того, насколько точно они соответствуют идеалу, описанному выше. В Ведах эти категории называются варнами, и встретить их можно в каждом обществе, каждой культуре. Спешу заметить, что это описание варн не следует путать, будь то в теории или на практике, с индийской кастовой системой. Деление общества на четыре сословия происходит согласно влиянию гун, в зависимости от гуны и кармы человека, т.е. его природы и способностей. Кастовая же система — искаженное «продолжение» системы варн, и положение человека в ней определяется только его происхождением. Закрепление за человеком наследственных привилегий есть проявление невежества. Считать, что человек наследует варну, столь же глупо, как считать, будто сын врача должен автоматически считаться квалифицированным врачом только потому, что он родился в соответствующей семье, и ему не требуется обучение этой профессии. Или сын инженера должен считаться инженером, не пройдя должного обучения и не продемонстрировав необходимых познаний. Само это предположение нелепо. Аналогично этому, и брахман, чтобы должным образом вести за собой общество, должен обладать определенными качествами и способностями. Это положение не должно быть номинальным, рассчитанным «на публику». Оно подразумевает конкретные требования и обязанности, которые человек должен уметь выполнять. В ведической культуре положение брахмана давало человеку определенный общественный статус и привилегии, поскольку его способности были важны для благополучия всего общества. Но требовать привилегий только из-за титула, не обладая необходимыми достоинствами, способностями и не исполняя обязанностей своего сословия — это обман, и ничего больше. Следует добавить, что кастовая система, основанная на праве рождения, не находит подтверждения в ведической литературе и не была известна в Индии до британцев. Именно британцы, захватив Индию, разделили ее общество на касты, чтобы повлиять на культуру, подчинить ее себе[11] .

Неотъемлемой частью системы варн является концепция обязанностей каждой из частей общества по отношению к другим, причем чем выше сословие, тем выше мера его ответственности по отношению к другим варнам. Обязанностью высших сословий было защищать низших, особенно слабых и невинных — брахманов, женщин, детей, стариков и коров. В действительности, в ведической культуре каждое живое существо считалось гражданином государства и находилось под защитой царя. Обязанности каждой варны были определены Ману и зафиксированы в «Ману-самхите». Каждый член ведического общества добровольно выполнял свои обязанности, поскольку такова была культура. Ими не двигало желание личной выгоды или угроза наказания или штрафа. Поскольку эта культура основывалась на принципах гуны благости, люди в ней действовали из чувства долга — таков признак саттва-гуны.

Варна-санкара

То, что было описано выше — своего рода идеал, то, какими должны быть варны в «чистом» виде, и какими они были, до определенной степени, в ведической культуре. Их следует считать элементами общественного механизма, благодаря которому (если он исправен) культура функционирует как надо: все члены общества трудятся вместе ради общей цели — в конце жизненного пути достигнуть цели, находящейся за пределами материального мира. В те времена за «чистотой» культуры следили священники, брахманы — люди в гуне благости. Те, на кого сильнее влияла гуна страсти, были не просто царями, они вследствие своей духовной чистоты считались еще и мудрецами, риши. Соответственно, их называли раджа-риши, что значит «святой царь». Раджариши ценили и уважали ведическую культуру и в своих действиях руководствовались наставлениями брахманов. Они выступали гарантами того, что все члены общества выполняют свои обязанности согласно дхарме, и тем самым обеспечивали благополучие как себе, так и обществу. Организаторы, вайшьи, не были поглощены мыслями о наживе и накоплении богатств ради самовозвеличивания. Они, как и полагается вайшьям, производили все необходимое для нормального функционирования общества. Рабочие, шудры, были послушны, преданны и очень старательны. При таком устройстве общества каждый его член дружески разделял с другими материальные и духовные блага.

Носители древней ведической культуры понимали, что цель жизни — трансцендентное бытие. А принципы Вед они считали необходимыми средствами, призванными помочь им достичь этой цели. Поэтому они старались по мере возможности хранить чистоту своей культуры, сохраняя собственную чистоту, а также чистоту варн. Но под влиянием века Кали, по мере того как чувственное влечение брало верх над желанием сохранить идеальную культуру, этот идеал был отвергнут. Вследствие заключения браков между представителями разных варн, чистота сословий по прошествии столетий практически полностью сошла на нет. Результат — так называемая варна-санкара, «смешение варн», то есть, большая часть людей обладает теперь свойствами разных варн, и никто не знает точно своего настоящего места в обществе и какую роль ему играть. Части этого тонкого и чувствительного общественного механизма стерлись до такой степени, что не могут больше взаимодействовать, как раньше. Священники утратили чистоту, кшатрии лишись своей святости, да и других достоинств, организаторы, которых мы называем бизнесменами, делают все возможное, чтобы эксплуатировать других, а рабочие отвечают им соответственно. Настал хаос, и каждый на своем уровне делает все возможное, чтобы взять от других как можно больше. Конечно, поскольку все мы не одинаковы, некоторые преуспевают в этом больше, чем другие. В итоге некоторые категории общества — множество женщин, очень много детей, а часто и старики — оказываются в отчаянном положении.

Система варн образует то, что некоторые называют «телом общества». Как и в нашем теле, в обществе все его части служат целому. Брахманы считаются головой общества, кшатрии — руками, вайшьи — желудком, а шудры — ногами. Когда все части тела служат целому, тело здорово. То же самое касается и «тела общества», когда оно функционирует как единое целое. Но когда одна часть утрачивает связь с целым и стремится к собственной выгоде, всему «телу» плохо. В современном обществе эти различия, равно как и связи разных частей «тела» утрачены. Каждый из нас стремится к собственной выгоде, на вид независимо от других — как будто это вообще возможно. Попытки достичь совершенства таким образом так же нелепы, как и попытки частей тела существовать отдельно от других частей ради собственной выгоды. Могут ли руки быть счастливы отдельно от головы? Может ли голова быть счастлива без помощи желудка, который ее питает? А желудок будет ли счастлив без помощи рук и ног? Может ли желудок просто наслаждаться питательными веществами и отказываться делиться с другими частями тела? Нет. Части «общественного тела» не выживут, если не будут взаимно сотрудничать на благо всего общества. Но ведь так и происходит в наши дни! Каждый член общества старается заботиться только о себе, не вступая ни в какие отношения с представителями других классов и не беря на себя никаких обязательств по отношению к ним. В результате счастливы очень немногие, и у очень немногих есть необходимые ресурсы, чтобы прожить жизнь не напрасно. Представление о том, что можно быть счастливым и при этом не зависеть от других — всего лишь еще одна из иллюзий, которыми живет современное общество.

Личная верность последователей ведической культуры ее принципам создавала общественный договор, который защищал всех членов общества и приносил им пользу. Договор этот основывался на том, что каждый член общества должен по мере своих природных способностей содействовать благу других. Брахманы должны были направлять общество и следить за его духовным благополучием. Кшатрии обеспечивали физическую защиту от зла и заботились о том, чтобы каждый член общества занимался своим делом. Вайшьи организовывали производительный труд и управляли распределением благ. Шудры обеспечивали рабочую силу. В контексте культуры, где не существовало такого понятия как деньги, было нетрудно заметить взаимозависимость всех членов общества. В более тесном, личностном мире вы, скорее всего, будете знакомы с человеком, который шьет одежду, или делает обувь, или снабжает вас молоком. А что вы дадите ему взамен? От вас ведь тоже что-то требуется. Чувствуется какое-то обязательство. Что немаловажно, члены общества могли хранить личную приверженность этому идеалу вследствие влияния саттва-гуны и этого общественного договора, сохранявшегося, пока преобладало влияние благости. Общественное устройство поддерживалось также личной преданностью каждого человека высшему духовному идеалу. Целью каждого члена общества было достичь в конце жизни высшей цели — райских миров или же полного духовного освобождения. В давние времена это было распространено повсеместно, однако из-за возрастающего влияния страсти и невежества верность этому идеалу не сохранилась. В индийской культуре система варн выродилась в кастовую систему, а на Западе в том или ином виде продолжала существовать на протяжение всего Средневековья.

Гуны и окружающий мир

Продолжая исследовать влияние гун, давайте посмотрим на то, как люди воспринимают мир. Экологи говорят, что одна из основополагающих причин, почему наши экосистемы разрушаются, состоит в том, что мы считаем других субъектов (особенно не людей) существами, совершенно отличающимися от нас. Поэтому у нас не так много причин (а может, их и вовсе нет) заботиться о природе. К примеру, по мнению эколога Фритьофа Капры, «одна только логика не проведет нас всем путем от признания того факта, что мы — составная часть жизненной сети, к определенным нормам поведения. Но если у нас есть глубокое экологические чутье или опыт того, что мы — часть этой сети, то в нас разовьется (не «должна будет развиться», а разовьется!) склонность заботиться о всей живой природе. На самом деле, мы едва ли сможем удержаться от этого»[12] . Почему некоторых посещают подобные мысли о защите окружающей среды, а других — нет? А потому, что на одних гуна благости действует, а на других — нет.

Те, на кого влияет гуна страсти, видят, что одно живое существо отличается от другого, поскольку тела у всех разные. Сознание говорит им: «Другое тело, значит и жизнь другая». Люди под влиянием гуны страсти (не говоря уж о невежестве) не способны видеть единство жизни! В их глазах рыба не может по ценности сравниться с человеком. То же самое касается и свиньи, коровы — их воспринимают лишь как объекты, используемые человеком. Те, на кого влияет раджо-гуна, не считают лягушек и птиц — невинных жертв небрежно и привычно разрушительного обращения человека с природой — равными себе. Они не считают себя просто нитями в сети жизни, которые ничем не лучше других жильцов нашего общего дома — Земли. Да что говорить о животных, если такой человек не видит даже равенства людей, неважно, отличаются они полом или цветом кожи. Равенство видят только те, в ком в достаточной степени развита гуна благости. «Знание, позволяющее человеку, несмотря на разнообразие видов и форм живых существ, видеть их единую духовную природу, следует считать знанием в гуне благости» (Б.-г., 18.20). Поэтому несложно понять вывод общественного обозревателя Уэнделла Бери о том, что «люди должны не только понять свои обязанности по отношению друг к другу и к Земле; они должны их почувствовать». Это просто не способны осознать те, кто погряз в страсти и невежестве. Понять подобные идеи могут только люди, в сознании которых преобладает гуна благости.

«Разрушительность», которую мы наблюдаем в экономике, в человеческих отношениях, в окружающей среде, в политике — следствие влияния тамо-гуны. Есть только один способ восстановить все это до нормального состояния. Нужно добавить в нашу деятельность, мышление и сознание живительное и питающее воздействие саттвы, или даже шуддха-саттвы — трансцендентной благости.

Ведический взгляд на мир дает человеку то, что совершенно отсутствует в современной культуре — абсолютный стандарт, который позволяет понять, что для человека благотворно, а что разрушительно, что возвысит человечество, а что приведет к его деградации, что нужно делать, а что — нет, в интересах или во благо всего общества. Поскольку основа ведического миропонимания и принятия решений лежит за пределами материальных условий жизни, тот взгляд на мир, который предлагают нам Веды, несет с собой абсолютное понимание различий между хорошим и плохим, верным и ошибочным. Понятие об «относительной морали», основанной на удовольствии для ума и тела и касающейся только одного конкретного человека, основано на иллюзорном телесном представлении о жизни. Мировоззрение, основанное на принципах Бхагаваты, способно восстановить нравственный курс, уничтоженный невежеством. Я вовсе не имею в виду, что какой-то один слой общества будет деспотично навязывать свою волю другим. Это научное воздействие, которое можно наблюдать на практике в любой части света. Гуна благости просветляет и возвышает, а гуна невежества сбивает с толку, деморализует и разрушает. Конечно, всегда найдутся люди, которые захотят использовать свою свободу выбора для того, чтобы деградировать, но если мы хотим построить здоровое общество, здоровую окружающую среду и здоровое будущее для наших детей и внуков, нам следует возвысить общество до уровня саттва-гуны. Выбрать же правильный путь к этим идеалам мы сможем, только когда поймем, где находимся сейчас. Следующие главы посвящены именно этому.

Мы рассмотрели, как гуны влияют на восприятие мира, и как оно, в свою очередь, обуславливает сознание людей. Наша экономическая деятельность есть не что иное, как проявление этого сознания и этой обусловленности. Но для того чтобы понять экономическое поведение человека, нужно знать кое-что еще. А именно то, что, как полагают, движет им в экономических делах, по крайней мере, в наше время — вожделение, зависть и жадность.

[1] назад Термин «человек экономический» обозначает человека, поведение которого рационально и характеризуется стремлением получить максимальную выгоду. (Прим. пер.).

[2] назад Francis Edgeworth, Mathematical Psychics

[3] назад Именно так. Позже, когда экономика встала на ноги и превратилась в центральный организующий принцип индустриального общества, необоснованные попытки Эджворта упростить и математически просчитать экономическое поведение человека привели к огромным проблемам .

[4] назад Henry George, Progress and Poverty , Chapter 26.

[5] назад Американцы любят украшать бампер своего автомобиля кратким изложением собственной жизненной философии. Это практически неисчерпаемый поток острословия и мудрости (и, увы, грубости). Мое внимание привлекли еще такие лозунги: «Убей телевизор!», «Запеленгуй меня, Скотти, я попал не на ту планету» и «Берегись помутнения рассудка».

[6] назад Amartya Sen, On Ethics and Economics , p. 11, Basil Blackwell, New York 1987

[7] назад Ibid., p. 12

[8] назад Robert H. Nelson, Reaching for Heaven on Earth — The Theological Meaning of Economics, Maryland 1991

[9] назад Теория экономической выгодности развития «потребительского общества». (Прим. пер.).

[10] назад Разум, на который влияют разные гуны природы, описан в «Бхагавад-гите», 18.30-32.

[11] назад www . ndtv . com / convergence / ndtv / story . aspx ? id = NEWEN 20080041386

[12] назад Fritjof Capra, The Web of Life: A New Synthesis of Mind and Matter , HarperCollins, 1996


Глава 2

Вожделение, гнев и жадность

«О Господь, тех, чьи сердца обмануты влиянием вожделения, алчности, зависти и иллюзии, привлекают лишь сотворенные Твоей майей ложные отношения и собственность. Привязанные к дому, жене и детям, они вечно скитаются в материальном мире». (Бхаг., 9.8.25)

Рассматривая всевозможные «отчего» и «почему» экономических отношений между людьми, мы не должны забывать о таких качествах, как вожделение, гнев и жадность, которые зачастую рассматриваются как полезные помощники в достижении экономических результатов. Такого мнения придерживается, например, один из выдающихся специалистов ХХ столетия в области экономики Джон Мэйнард Кейнс. Он, между прочим, мечтал о том, что когда-нибудь экономика будет служить человечеству, а не человек — нуждам корпораций. Но, хотя он мечтал о будущем, в котором каждый будет наслаждаться преизбыточным экономическим процветанием, при этом отстаивал право поступаться моралью для достижения этой цели. В книге «Экономические возможности для наших внуков» он пишет:

Поэтому, мне кажется, мы вольны вернуться к некоторым наиболее несомненным и определенным принципам религии и традиционной морали: что жадность — это плохо, что взимание процентов — скверно, а любовь к деньгам — отвратительна, что лишь те твердо шествуют стезей добродетели и мудрости, кто не заботится о завтрашнем дне. Мы должны снова вспомнить, что цель превыше средств, и предпочесть благое полезному. Мы должны почтить тех, кто учит нас проводить часы и дни в добродетели и во благе, тех замечательных людей, кто умеет непосредственно наслаждаться простыми вещами, те «лилии полевые», которые «не трудятся, не прядут».

Но будьте осторожны! Время для всего этого еще не наступило. По крайней мере, еще лет сто нам придется убеждать себя и окружающих, что хорошо — это плохо, а плохо — это хорошо, поскольку «плохое» — полезно, а «хорошее» — нет. Алчность, корыстолюбие и предусмотрительность должны еще немного побыть нашими богами. Ибо только они могут вывести нас из туннеля экономической нужды на свет божий[1] .

Вожделение часто понимается как желание плоти, и таково определение этого слова как существительного. Но в этой дискуссии я хочу направить ваше внимание на глагол «вожделеть», который значит «сильно желать», «жаждать». В этом смысле понятие «вожделение» применимо к любому объекту. К примеру, «вожделение» потребителя — это желание получить все и сразу. Такое вожделение — немаловажный фактор, топливо экономического двигателя, в частности, для Соединенных Штатов, поскольку потребительская активность — основа значительной части экономики. Еще один важный аспект экономической деятельности формулируется так «не хуже, чем у людей». Имущество и успех других разжигает желание в нашем сердце. Таким образом, нельзя не принять в расчет и зависть. А жадность слишком часто становится вообще главной движущей силой экономической деятельности. Слияния и поглощения предприятий рождают корпоративных монстров, и тогда горстка компаний начинает управлять судьбами мира. Сильные необоримые желания, зависть к другим, безграничная и неудержимая жадность — все это важные силы, которые формируют экономическое поведение современного человека. Вожделение, гнев и жадность можно назвать движущей силой явления, которое окрестили «хищнической экономикой». Поэтому, чтобы до конца понять «экономического человека» в контексте современности, нам следует сначала уяснить, на чем эти качества основываются.

Говорят, что вожделение, гнев и жадность изначально присущи человеку. Христиане и буддисты, например, считают их неотъемлемой частью человеческой природы. Но если эти качества — врожденная черта всех людей, то почему в другие времена и в других поколениях они были не так заметны? Почему за последние пятьдесят лет их влияние выросло даже в рамках одной, отдельно взятой, западной культуры? Почему? Исследуя влияние этих качеств на экономическую деятельность современного человека и обращаясь к источникам ведической мудрости, мы узнаем ответ на эти вопросы.

Развитие вожделения

«Хочу… хочу… хочу...» — это мантра вожделения. Перечень того, что мы хотим, бесконечен. Такова одна удивительная особенность вожделения: оно не знает границ. Неважно, сколько у нас есть; мы всегда хотим больше. «Хочу… хочу… хочу...» Список наших желаний никогда не закончится, поскольку постоянно появляются новые. В Бхагаватам описывается причина этого явления: мы заражены гунами материальной природы. А вожделение и сильное желание — признаки гун страсти и невежества. Созерцая объекты чувств, человек начинает испытывать желание обладать ими, из этого желания рождается привязанность, а из привязанности — вожделение.

Понять эту последовательность довольно просто. Для примера возьмем любую вещь, которой вы владеете. Прежде чем купить ее, вы сначала подумали о возможности обладать этой вещью. Затем, основываясь на желании, вы предприняли необходимые действия, чтобы заполучить ее. Конечно, этот процесс протекает незаметно, и часто мы его даже не осознаем. Мы не начинаем размышлять, откуда у нас появилось то или иное желание; мы хотим — и все тут! Конечно, желаниям человека несть числа. Особенно если учесть современные методы сбыта, которые искусственно усиливают требования чувств. Сколько раз вы приходили в магазин за одной вещью, а уходили с другой, хотя, входя в двери магазина, вовсе не намеревались ее покупать? Продавцы знают, как подхлестнуть желание покупателя, и раскладывают свои товары как можно привлекательнее, чтобы завладеть вашим вниманием. Они знают: стоит вам что-то увидеть — и дело в шляпе. Созерцая объект, вы взращиваете в своем сердце желание заполучить его и… покупаете не то, что нужно.

Дети — очень хороший пример этого явления, поскольку они очень открыты в своих желаниях и поступках. Приведите их в кондитерский магазин, и их чувства выйдут из берегов. Они хотят все, что видят. Они тянут свои маленькие ручки из коляски с такой силой, что, кажется, желанная вещь сейчас сама взлетит с полки и устремится к ним. Часто можно видеть, как раздраженная мама героически пытается выйти из магазина, оставляя внутри свое чадо, истерически вопящее о неисполненных желаниях. Гита объясняет и это: гнев рождается из разочарования от неудовлетворенных желаний.

Отчасти наш культурный рост выражается в том, что, взрослея, мы учимся обуздывать свои желания в соответствии со своими возможностями, вопреки противоречивым потребностям и желаниям. Не менее важно развить свой разум, чтобы распознать те желания или соблазны, без которых нам будет только лучше. Еще одна составляющая нашего культурного роста — умение высказывать либо скрывать свои желания так, чтобы это наиболее благоприятствовало их выполнению. Дети в этом отношении весьма сообразительны и нередко быстро схватывают, как управлять неопытными и ничего не подозревающими родителями, чтобы получить желаемое. В раннем возрасте мы раскрываем свои желания без всякого смущения, но, взрослея, учимся быть более тонкими и даже искусными в этом умении. Если плач и истерики срабатывают, то к ним можно прибегнуть в любой момент, когда потребуется, но когда мы становимся старше, этот навык превращается в куда более сложные проявления эмоционального страдания от неудовлетворенных желаний. Большинство взрослых не закатывает истерик, они, как правило, либо исподволь, либо открыто сообщают о своих желаниях тем, кто может их исполнить. Тут применяются намеки, предложения, выражение зависти к другим, прямые просьбы, интеллектуальное давление и даже акты враждебности. Конечно, безопаснее всего достигать желаемого своими честными усилиями, и добрые люди так и делают. Но если очень хочется, а по-честному никак не получается — слишком трудно или неохота — в ход идут такие средства, как жульничество, воровство, подкуп, обман и насилие. Для тех, кто ко всему этому склонен, эти средства будут стоять даже на первом месте.

Если обстоятельства сложились так, что мы не можем раскрыть свои истинные желания или намерения окружающим, мы будем скрывать их или попытаемся выразиться осторожно и тактично. Ведические писания определяют подобное желание утаить то, что на уме, словом авахиттха , «скрытность». Ачарья вайшнавов Бхактивинода Тхакур пишет в своем романе «Джайва-дхарма»: «Променяв этот прямой путь на путь обмана, человек становится коварным, принимается за предосудительные дела и пытается скрыть свою бесчестность за фасадом красивых слов и внешней благовоспитанности». Зачастую такие красивые слова — всего лишь ложь. Ложь и интриги совсем не редко становятся средством обретения вожделенных предметов. Обманывая и запутывая других, мы можем совершенно скрыть свои намерения, или сплести какую-нибудь сложную интригу, чтобы получить свое, но при этом как бы остаться в стороне. Однако двуличие и ложь — опасная ловушка, попадая в которую человек скоро сам становится жертвой собственных поступков. Обманывая других, размывая границы между правдой и ложью, человек быстро утрачивает способность отличать правду от лжи. Иными словами, пытаясь ввести в заблуждение других, мы начинаем заблуждаться сами. Правда — это то, что я хочу! По крайней мере, мы так думаем, но от этого ложь не становится истиной! Постоянно притворяясь, мы все больше и больше отдаем себя во власть майи. Эта майя помогает сформироваться нашему ложному эго (аханкаре), в котором мы прячем — даже от самих себя — свои настоящие мысли. Мы перестаем понимать свои же собственные мотивы и свои поступки.

Первый обман, в который мы ввязываемся — это желание наслаждаться собственностью Бога, считая себя полноправными владельцами объектов этого мира. Бхактиведанта Свами не раз описывал это в своих трудах:

Он дух. Он не имеет ничего общего с материальным миром, но хочет его. Точнее, хочет наслаждаться, чувствовать себя хозяином. Он слуга… Иногда слуги думают: «Почему я слуга? Почему не хозяин?» Это естественно. Но естественное его положение — быть подчиненным, слугой. Если он останется слугой Бога, то он всегда будет счастлив. Но он хочет стать господином, а в духовном мире это невозможно, поскольку в духовном мире только один господин… Поэтому ему дают шанс: «Ладно, иди в материальный мир и будь господином». Но это падение. Итак, он борется за существование, и каждый пытается стать господином.[2]

Нет никакой необходимости выяснять, когда именно живое существо впервые захотело этого. Несомненно одно: как только у него возникло такое желание, оно, по воле Господа, было отдано во власть атма-майи. Вот почему живое существо, погруженное в сон материального сознания, грезит о «я и мое». Сон души состоит в том, что она думает о своем материальном теле: это «я», или мнит себя Господом, а все, что так или иначе связано с материальным телом, считает «своим». Таким образом, ложная концепция «я и мое», которая тянется за ним из жизни в жизнь, это всего лишь сон. Так продолжается до тех пор, пока живое существо не осознает свою истинную природу и не поймет, что является неотъемлемой частицей Господа, вечно подчиненной Ему[3] .

Весь процесс самоосознания — это попытка избавиться от самообмана, чтобы увидеть истину как она есть, осознать свое положение по отношению к этому миру и его творцу и отбросить необдуманные и порочные желания и привязанности — те самые веревки, которые привязывают нас к этому колесу повторяющихся рождений и смертей. Тот, кто стремится к самоосознанию, становится очень искренним в общении с другими. Продолжение высказывания Бхактивиноды Тхакура, процитированного выше, звучит так: «Истинную культуру, в ее первозданном виде, лишенную какой бы то ни было нечестности, можно найти в среде вайшнавов. Быть культурным значит быть достойным сидеть в собрании серьезных и честных людей — иными словами, быть порядочным человеком. Но в наше время культурой считают способ сокрытия своих бесчестных внутренних мотивов, который со временем превращается в прямой обман».

Нескончаемые желания

Деятельность чувств, принося счастье в гуне страсти, дает сиюминутное удовольствие и надежду на удовлетворение. Но у чувственного наслаждения есть один недостаток: оно быстро приедается, и хотя оно доставляет нам удовольствие, но удовлетворения не дает. Стоит сиюминутному счастью потускнеть, и мы уже ищем новых ощущений, которые обещают нам приятное… Но только для того, чтобы вновь разочароваться. Снова и снова мы повторяем свои попытки… и еще раз… и еще. Мы ищем новых ощущений, новых людей, без конца меняем круг общения, события и места. Нам кажется, что новое место и новые люди принесут нам новые ощущения, но оказывается, что это лишь старое вино в новых мехах. Однако кто дает себе труд вдаваться в такой анализ? Немногие, если вообще хоть кто-то. И этот процесс продолжается жизнь за жизнью, с незапамятных времен.

Поведение детей дает нам еще один простой и универсальный пример. Дети любят сладости. Но поскольку их разум пока еще недостаточно развит, они не знают меры. Если ребенку предоставить возможность есть сладости без ограничения, он будет есть их, пока не заболеет. Разумеется, со временем мы научаемся останавливать себя в поедании сладостей, но на смену этому желанию приходят другие, иного рода, некоторые из которых вызывают у взрослых зависимость. Это длинный список разнообразных видов удовлетворения чувств и более разрушительных привычек. Примите во внимание, что сейчас существует уже больше сотни популярных тренингов по изменению поведения, призванных помочь взрослым преодолеть пристрастие к таким вещам, как азартные игры, переедание и постоянное навязчивое желание есть, психотропные вещества, курение, самоистязание, сексуальная озабоченность и проституция, магазинные кражи, а также маниакальная тяга покупать или влезать в долги. Первое время все это приносит некоторое удовольствие, однако потом становится непреодолимой страстью, приводя, в конце концов, к страданиям и безысходности.

Таким образом, чувства — плохие господа. Человек может как угодно ублажать их, но они никогда не удовлетворяются и постоянно требуют еще. Чтобы удовлетворить необоримые желания, человек совершает незаконные, греховные и даже отвратительные поступки, или же обрекает себя на всевозможные трудности, испытания, презрение окружающих и оскорбления. «Несмотря на все эти муки, живое существо, которому приходится удовлетворять потребности тела, ума и чувств, а также страдать от всевозможных болезней, строит многочисленные планы, одержимое жаждой наслаждаться в материальном мире. Хотя живое существо трансцендентно к материальному миру, по своему невежеству оно испытывает эти страдания, введенное в заблуждение ложным эго («я и мое»)». (Бхаг., 4.29.24-25)

Пагубная привычка — это состояние, в котором мы оказываемся вынуждены соединять свои чувства с их объектами, даже против своей воли. Зная о бедах, которые приносит потакание чувствам, Арджуна спросил Шри Кришну, как получается, что человек поступает греховно даже против своей воли, как будто его к этому кто-то принуждает. Шри Кришна ответил: «О Арджуна, эта сила не что иное, как вожделение, всепожирающий, греховный враг этого мира. Оно рождается от соприкосновения с гуной страсти, а затем превращается в гнев. Чистое сознание живого существа, изначально обладающего совершенным знанием, оказывается во власти его вечного врага — вожделения, ненасытного и пылающего, подобно огню. Оплотом вожделения являются чувства, ум и разум. С их помощью вожделение покрывает истинное знание живого существа и повергает его в иллюзию». (Б.-г., 3.36-37, 39-40)

«Оплот вожделения» значит, что чувства, ум и разум осквернены или загрязнены вожделением. Оскверненный вожделением разум постоянно строит планы, как обрести желаемое. Ум все время вспоминает ощущения, вызванные соприкосновением чувств с их объектами. Сами же чувства требуют постоянного возбуждения. Оскверненные вожделением, чувства, ум и разум привязываются и обуславливаются определенным впечатлением, которое формирует соответствующие представления о жизни, когда желания и средства их выполнения становятся самим смыслом нашего существования, и когда любые средства хороши, чтобы достичь цели. Так нормальный человек, ставший рабом вожделения, начинает допускать и даже принимать как норму греховные и противозаконные действия.

В Бхагаватам, чтобы описать эту ситуацию, приводится хорошая метафора. Представьте себе колесницу, в которую запряжены пять лошадей. Лошади здесь представляют органы чувств. Вожжи — это ум, колесничий — разум, колесница — материальное тело, а седок — душа. Когда разум в порядке и понимает, куда надо ехать, а куда нет (в интересах пассажира, т.е. души), он управляет умом, а значит, и чувствами. Так колесничий довозит пассажира до желаемой цели. Но если лошади понесли, если вожжи брошены или оторвались, если колесничий пьян или спит, ничего хорошего из этого не выйдет.

Прежде всего разум должен как следует утвердиться в знании о том, что такое тело, кто такой пассажир, как управлять умом, и какова цель человеческой жизни. Тогда и только тогда разум будет способен направлять всю нашу деятельность. Если разум неопытен или не знает, как управлять умом, он не сможет как следует руководить нашими поступками. И результат, разумеется, будет сомнительным. Таково состояние нынешней цивилизации. Никто уже не понимает, что человек духовен по природе, никто не знает, для чего создан этот мир, и для чего мы живем. Чувства и ум пущены на волю и совершенно неуправляемы. Чувства пользуются умом и разумом, чтобы обрести желаемое. «Чувства так могущественны и напористы, о Арджуна, что способны силой увлечь за собой ум даже того, кто владеет духовным знанием и старается обуздать их». (Б.-г., 2.60) Ответственный человек обязан держать ум и чувства под строгим контролем. Поэтому Бхагаватам предупреждает нас: «Чувства-лошади и разум-колесничий, подверженные влиянию материальной скверны, по недосмотру вновь выведут колесницу тела на путь чувственных наслаждений. Такого человека опять начинают привлекать еда, сон и плотские утехи — и эти разбойники бросают его лошадей и колесничего в мрачный колодец мирского бытия, так что сам он вновь оказывается в ужасном круговороте рождения и смерти». (Бхаг., 7.15.46)

Ум в цепях вожделения — путь к вечной жизни… в материальном мире

Незнание собственной природы не дает нам выйти из нашего печального положения, которое заключается в том, что мы бесконечно стремимся к объектам чувств и бесконечно скорбим по поводу утраченного. Как может разум нормально работать и решать, что приемлемо, а что нет, если он совершенно не понимает правды жизни? То, чт человек считает благом для себя, зависит всецело от его представления о себе. Если разум не приучен понимать, что воспринимающий — душа, отличная от тела и ума, как он сможет делать выбор, верный по отношению к духовному, вечному благу? Не сможет, конечно. В такой ситуации у разума нет основы для принятия решений.

Большинство людей думает, что они — тело, ну или, в крайнем случае, ум. Некоторые имеют какое-то представление о душе, но поскольку в преобладающих религиозных традициях это понятие объясняется недостаточно полно, люди не совсем понимают, что значит «душа». А когда человек обусловлен, считая себя телом или умом, любое желание, которое приходит на ум, воспринимается как свое собственное. Тогда мы думаем: «Я хочу того… Я хочу этого». Кто это внутри нас говорит: «Я хочу»? Возможных источника три: «я» — душа, «я» — разум и «я» — ум[4] . Эти элементы настолько тонки по своей природе, что понять разницу между ними можно только по их деятельности.

Функция разума — распознавать, что желательно, а что нет, основываясь на своем понимании долгосрочного блага. Функция ума — также определять, что желательно, а что нет, но имея в виду сиюминутное удовольствие, которое испытывают чувства. А истинное желание души — найти неиссякаемый источник удовлетворения в своем изначальном, трансцендентном состоянии. Чтобы определить, кто же «говорит» внутри нас, нужно заглянуть внутрь себя и проанализировать свои мысли, исходя из этих критериев. Научиться различать внутренние «голоса» — цель начальной подготовки в йоге[5] . Просит о наслаждении чувств? Значит, ум. Напоминает о пользе для будущего? Тогда разум. Конечно, эти «голоса» могут заспорить друг с другом. В мультфильмах эту нравственную дилемму обычно изображают в виде ангела и дьявола, сидящих на плечах человека. «Давай!» — «Не надо!» — «Давай-давай!» Бой в разгаре. Дьявол и ангел — это ум и разум соответственно. Уму хочется какого-нибудь вкусного, пусть даже и запретного, плода. Но разум помнит, что когда-нибудь за это придется платить, и лучше бы позаботиться о том, чтобы в будущем все было хорошо.

Поскольку многие люди не понимают разницы между грубым и тонким телом, между умом и разумом, не знают ни о существовании души, ни о ее природе, они считают этот внутренний голос голосом своего единого и неделимого «я». Поэтому, услышав изнутри «я хочу», такой человек неизбежно предполагают, что это «его» желание. Как только появляется возможность испытать сиюминутное удовольствие, ум немедленно получает карт-бланш. Это очень опасно, поскольку нет для нас врага злейшего, чем неконтролируемый ум. А если действовать по указке злейшего врага, вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Обусловленный материалистическими представлениями о жизни, ум желает немало такого, что может стать источником бед и привести к новым рождениям в материальном мире. Поэтому в Бхагаватам (5.6.5) говорится: «Именно ум является корнем вожделения, гнева, гордости, жадности, скорби, иллюзии и страха — оков, что удерживают душу в рабстве кармической деятельности. Так разве станет мудрый человек доверять уму?» И далее: «Итак, ложное «я» обусловленной души — ее ум — является причиной всех ее несчастий в материальном мире. Пока душа не поймет этого, ей придется и дальше бродить по вселенной и страдать, получая все новые и новые материальные тела. В уме коренятся болезни, скорбь, иллюзия, привязанность, жадность, вражда, и из-за этого душа томится в плену материи и ошибочно считает себя частью этого мира» (Бхаг., 5.11.16).

Чтобы ярче обрисовать роль ума в материальном рабстве, а также в счастье и страданиях, Господь Кришна рассказывает историю о брахмане из города Аванти.

Прежде этот брахман был земледельцем и торговцем. Он был крайне жаден, скуп и подвержен гневу. В итоге его жена, сыновья, дочери, родственники и слуги были лишены всяких удовольствий и постепенно утратили свою любовь к нему. С течением времени все его богатство унесли воры, члены семьи и судьба. Оставшись без собственности и покинутый всеми, брахман развил в своем сердце дух отречения. Он был очень благодарен, что это чувство проявилось в нем, и счел это обстоятельство реальным способом избавить свою душу из материального рабства.

В этом состоянии отрешенности брахман из Аванти начал странствовать по свету, скрывая от простых людей свой высокий духовный уровень. И беспутные люди, видя перед собой старого и грязного попрошайку, всячески бесчестили его… Но даже под насмешками этих низких людей, что пытались склонить его к падению, он оставался стойким в исполнении своих духовных обязанностей. Утвердив свою решимость в гуне благости, он думал:

«Причина моего счастья и горя — не люди. И не полубоги[6] , не мое тело, не планеты, не моя прошлая деятельность и не время. Ум, и только он порождает счастье, и страдания, и нескончаемый круговорот материальной жизни. Могущественный ум приводит в движение функции материальных гун, из которых возникают разные виды материальной деятельности в гуне благости, страсти и невежества. В соответствии с его деятельностью в этих гунах человек обретает соответствующее положение в обществе. Я, бесконечно малая душа, присвоил этот ум, который есть зеркало, отражающее образ материального мира. Так я стал наслаждаться объектами желания и, соприкасаясь с гунами природы, совсем запутался.

Благотворительность, исполнение предписанных обязанностей, соблюдение главных и второстепенных регулирующих принципов, слушание священных писаний, благочестивые поступки и очистительные обеты… Конечная цель всего этого — покорить ум. Но на самом деле высшая разновидность йоги — это сосредоточить свой ум на Всевышнем. Если ум сосредоточен и умиротворен, зачем тогда заниматься ритуальной благотворительностью и совершать прочие обряды благочестия? А если ум не находится под контролем, если он потерян в невежестве, то какой для него смысл во всех этих занятиях? Все чувства с незапамятных времен находятся во власти ума, а сам ум никогда никому не подчиняется. Он сильнее самого сильного, и его грозная сила поистине страшна. Поэтому всякий, кто подчинит себе ум, станет господином чувств.

Не сумев покорить непобедимого врага, ум, чьи желания нестерпимы и который беспокоит сердце, многие люди совершенно сбиты с толку и безо всякой нужды ссорятся друг с другом. Так они заключают, что другие люди им либо друзья, либо враги, либо безразличны к ним. Разум тех, кто отождествляет себя с телом, которое всего лишь порождение материального ума, слеп. Они мыслят в категориях «я» и «мое». Они пребывают в иллюзии, думая: ««Вот это — я, а вон то — это что-то другое», и так скитаются в бесконечной тьме»[7] .

Шри Кришна завершает историю брахмана из Аванти утверждением о том, что ум — это и есть узы материального существования: «Никакая другая сила, кроме смятения собственного ума, не может заставить душу испытывать счастье и страдания. То, что человек воспринимает других как друзей, либо тех, кто нейтрально относится к нему, либо как врагов, да и вообще его ощущение материальной жизни — все это строится на таком восприятии и попросту порождено невежеством». Таким образом, источник вожделения — иллюзия, проистекающая из невежества.

Зависть. Наказание за богатство

Результаты влияния зависти на экономику весьма реальны. Допустим, зависть — это желание обладать тем, что принадлежит другому, даже не имея прав на это. Когда материалист и завистник видит, что другие богаты, он сразу начинает придумывать, как сравняться или даже превзойти их богатством. А в случае, когда зависть доходит до крайности, человек начинает питать злобу к обладателям богатства и ищет способа разорить их. Самым ярким примером того, как зависть в разных ее проявлениях влияет на экономику, является история Индии.

Когда-то это была невероятно богатая страна. Николо Конти писал, что в начале XV века берега Ганги были застроены процветающими городами, отлично распланированными, утопающими в зелени рощ и садов, богатыми золотом и серебром, с развитой торговлей и промышленностью. Маунт Стюарт Эльфинстон пишет: «Царства индусов, что находились под властью мусульман, были столь богаты, что мусульманские историки устали уже говорить о несметных богатствах — золоте и бриллиантах, увезенных захватчиками»[8] . Хотя уже многие тысячи лет с Индией шла оживленная торговля, и любое из ее богатств нетрудно было добыть законным путем, вожделение и зависть захватчиков помешали им действовать разумно. Жажда богатств, непомерная жадность и непомерное чувство собственности — вот что двигало их желаниями.

Сокровища Индии бывали разграблены не раз, но еще даже во времена правления императора Шаха Джахана его сокровищница представляла собой две подземных кладовых, каждая по 4 247 м, практически доверху забитых золотом и серебром. Моголы захватили Индию, но не уничтожили. Британский историк Винсент Смит в своей книга «Акбар» (оксфордское издание 1919 года) признает, что вплоть до XIX века Индия была процветающей страной: «свидетельства современников не оставляют сомнений, что население крупнейших городов было весьма состоятельным». Путешественники говорят о Фатехпуре Сикри и Агре как о городах, величием и богатством превосходящих Лондон. Процветали, однако, не только города — то же можно сказать и о всех гражданах, о чем свидетельствует Анкветил-Дюперрон, который, путешествуя по области Маратха в 1760 году, обнаружил, что находится «среди простоты и счастия золотого века… и люди веселы, полны жизни и здоровы». Такое процветание продолжалось вплоть до заката правления Моголов, как о том говорит нам Мария Грэхем, посетившая Пуну в начале XIX века: «Обычное дело — увидеть среди людей из низших каст человека, чьи руки, ноги, талия, шея, уши и нос увешаны золотом и серебром». Роберт Клайв, старший архитектор Британской Империи в Индии, посетив Муршидабад в 1759 году, заключил, что «то была страна неиссякаемых богатств».

Причиной богатства Индии было то, что население этой страны твердо придерживалось религиозных принципов дхармы. Представители высших сословий, не будучи завистливы, позволяли остальным совместно пользоваться ее огромными богатствами. Жители занимались всевозможными ремеслами. Общеизвестно, что даже в начале Новой Эры эта страна вела оживленную торговлю с Римской Империей[9] . Преподобный Джабез Сандерленд писал: «Это богатство Индия создала своей масштабной и разнообразной промышленностью. Должно быть, всякое изделие или продукт, которые только известны цивилизованному человечеству, всякое творение людских рук или ума, существующее где-либо и ценимое за полезность и красоту, давным-давно уже изготавливали в Индии. В промышленности и мануфактуре Индия превосходила всякую из стран Европы или же Азии. Ее ткани — тончайшие изделия местных ткачей, из хлопка, шерсти, льна и шелка — были известны всему цивилизованному миру. То же можно сказать и об изящных изделиях ее ювелиров, драгоценных камнях всевозможных восхитительных форм. То же и с гончарными изделиями, фарфором и разнообразнейшей керамикой любого вида, качества, цвета и изящных очертаний. То же и с дивными изделиями из металла — железа, стали, серебра и золота. Великолепной своей архитектурой Индия также не уступала другим странам мира. И инженерное искусство в ней тоже было на высоте. Там были отличные купцы, предприниматели, банкиры и финансисты. Индия была не только величайшей судостроительной державой, но и вела оживленную торговлю на море и на суше, которая простиралась на все известные страны цивилизованного мира. Такова была Индия, какой ее увидели британцы, придя туда»[10] .

В 1750 году относительная доля Индии в мировом производстве составляла 24,5%, это выше чем аналогичные показатели Великобритании, Франции, Германии, Империи Габсбургов, Италии и России вместе взятых. Кроме того, Индия была ведущим производителем и экспортером текстиля. В 1680-х гг. в одном только Касимбазаре в Бенгалии ежегодно производилось свыше 907 185 кг шелка-сырца — в восемь раз больше, чем в главном центре шелковой промышленности Европы того времени, Сицилии. А гуджаратские ткачи только на экспорт выпускали каждый год почти 3 000 000 рулонов хлопковой ткани, затмевая величайшие текстильные предприятия континентальной Европы, которые производили всего 100000 рулонов в год[11] .

Какими бы неистощимыми ни казались богатства Индии, завистливые британцы, которые, не силах стерпеть ее промышленного превосходства, задались целью сделать из нее просто сельскохозяйственную колонию, превратив некогда процветающую и плодородную Бхарату в бедную и зависимую страну. Методы, к которым они прибегали, чтобы довершить этот подвиг низости, были давно проверены и опробованы по всему миру, с самого начала эпохи колонизации и даже до нее, в меньших масштабах — на соседних странах, городах и даже деревнях. И процесс этот продолжается до наших дней, в масштабах всей планеты, под внешне благообразным обличьем всемирной свободной торговли, которая даже кажется благотворной.

К чему приводят вожделение, ревность и гордость

Как явствует из приведенных выше слов Бхактиведанты Свами, когда джива хочет стать повелителем этого мира, ее окутывает иллюзия, и тогда она пытается подражать Господу, наслаждаясь материей. Говоря «повелителем этого мира», мы не имеем в виду, что она непременно хочет быть Верховным Наслаждающимся, хотя и такое возможно. Истинное значение этих слов — наслаждаться материальной энергией, и живое существо делает это, насколько позволяет ему сознание, в зависимости от того, как сильно оно обусловлено и какие гуны на него действуют. Под влиянием саттва-гуны живое существо наслаждается тем, что достается ему естественным путем, без лишних усилий. Под влиянием страсти ему приходится бороться, чтобы обрести желаемое, а в невежестве оно, особо не думая, просто присваивает то, что ему нужно, насколько позволяют его силы.

Независимо от границ, которых может достичь живое существо, и от размаха его деятельности, в его сердце все равно присутствует желание показать свое превосходство над другими. Это отличительная черта материального мышления. Это желание называется гордостью. Гордости сопутствует ревность, нетерпимость к богатству другого. Зависть — это негодование на другого, даже злость за то, что он богат, и что ему сопутствует удача. Зависть происходит из сочетания вожделения, ревности и гордости. Эти качества соединяются следующим образом: вожделение мешает человеку довольствоваться тем, что у него есть, и ему все время хочется больше. Но насколько больше? Хотя бы настолько, чтобы превзойти других и почувствовать свое превосходство над ними. Ревниво относясь к тем, у кого больше имущества, чем у нас, мы не можем стерпеть их богатства из-за своей гордости. Мы злы на них за то, что они чего-то достигли, и хотим того же. Мы завидуем им.

Зависть — «горючее» для показного потребления [12]

«Погрязшие в невежестве материалистичные люди не ведают, в чем их подлинное благо, и как достичь истинной цели жизни. Они опутаны сетями вожделения, и все помыслы их устремлены к материальным наслаждениям. В погоне за призрачными чувственными удовольствиями они сеют вокруг себя зависть и вражду. Такие люди низвергаются в океан страданий, но по глупости своей даже не понимают этого» (Бхаг., 5.5.16).

Те, кто полностью захвачен сознанием «я и мое», завистливы от природы. Поэтому они хотят продемонстрировать свое «превосходство» другим. Эта зависть побуждает человека покупать столько же, сколько соперники, а лучше еще больше, чтобы повысить свою самооценку и чувствовать себя как минимум наравне с другими, а то и выше. Но должны существовать какие-то средства, при помощи которых он может сравнить себя с другими, и поэтому материалисты строят общество зависти, в котором они стремятся обойти, обогнать других, больше скопить, больше потратить. И мы видим, как дизайнер лепит свой знак на внешней стороне модной модели одежды, а именной брэнд уже стал видимым показателем богатства и престижа, а значит — рекламой. Именно зависть подстегивает показное потребление, при котором богатые швыряют деньгами направо и налево, и сумма их расходов превышает стоимость валового внутреннего продукта двух третей всех стран мира[13] : наручные часы «Брегет», например, стоят 300 000 долларов, а ручка «Мишель Першен» — 48 000.

Возможно, лучшее описание поглощенного собой, изнеженного материалиста, оставил нам экономист и общественный критик Торстейн Веблен в своей сатире «Теория праздного класса», написанной сто лет назад. Веблен описывает образ мыслей тех, кто воспринимает себя с точки зрения накопленного имущества, и кто, снедаемый завистью, хочет продемонстрировать свое превосходство, приобретая. «На ранних стадиях экономического развития неограниченное потребление товаров, особенно высокосортных (идеально — все потребление сверх прожиточного минимума), принадлежит обыкновенно праздному классу». Веблен описывает «квазимиролюбивого праздного господина», который «не только вкушает хлеб насущный сверх необходимого минимума для поддержания жизни и здоровья». Его потребление должно быть особенным не только в отношении качества потребляемых товаров, но и их количества. Он хочет продемонстрировать свое общественное положение, но ему нужна помощь других, чтобы «справиться» с лучшим, нет, с самым лучшим из еды, напитков, наркотиков, жилья, услуг, украшений, платья, оружия и личного снаряжения, увеселений, амулетов, а также божеств и идолов. Но просто получить удовлетворение — ему этого мало. «Образец респектабельности спешит воспользоваться такими нововведениями, которые, согласно критериям, достойны сохранения. Так как потребление товаров более высокого качества есть свидетельство богатства, оно становится почетным, и наоборот, несостоятельность в потреблении товаров должного качества и в необходимом количестве является признаком низкого положения».

Сам термин «показное потребление» был впервые применен Вебленом в этой работе. Веблен доказывает особое назначение «показного потребления» — быть признаком респектабельности праздного джентльмена:

По мере того как богатство сосредоточивается в его руках, его собственных усилий уже не хватает, чтобы продемонстрировать свое могущество. Поэтому он зовет на подмогу друзей и соперников, прибегая к ценным подаркам и устраивая дорогие пиры и увеселения. Подарки и пиры, конечно, имели другое происхождение, нежели наивное хвастовство, но удобную возможность использования их именно с этой целью они приобрели очень давно, сохраняя за собой указанное свойство до настоящего времени. Роскошные увеселения, такие как потлач или бал, особенно хорошо служат этому назначению. Соперник, которого хозяин угощает и развлекает, желая установить сравнение, таким способом обращается в средство, помогающее достижению цели. Он осуществляет за хозяина подставное потребление и в то же время является свидетелем потребления тех излишков благ, которыми хозяин не в состоянии распорядиться без посторонней помощи, кроме этого, он превращается в свидетеля той легкости, с которой хозяин владеет правилами этикета[14] .

Не умея взглянуть на себя глубже, такие люди больше не мыслят своего существования за рамками «брэндов», которыми пользуются, и лейблов, которые носят. И это справедливо по отношению к людям любого достатка, не только к «праздному сословию». Менее богатые, не имея возможности воспользоваться брэндами с заоблачными ценами, указав тем самым на свою «породистость», все равно используют другие брэнды, чтобы обрести свое лицо в жизни и в смерти. Брэнды, таким образом, — это не только то, что выгодно отличает одну вещь на витрине от другой, но еще и пропуск в мир мечты, а иногда и предмет религиозного поклонения — как источник цели в жизни.

Несколько лет назад в статье, опубликованной в «Файненшл Таймс»[15] , рекламное агентство «Янг энд Рубикэм» заявило, что брэнд, торговая марка — это «новая религия», и люди ищут в них смысла жизни. Успешными, говорят они, являются брэнды бескомпромиссные и внешне связанные с изначальными идеями и убеждениями, в ответ на которые они появились. В этих брэндах есть страсть и энергия, необходимые, чтобы изменить мир, и с их помощью они меняют образ мыслей человека.

В одной статье в «Таймс» лондонское модельное агентство «Фитч» также подтвердило обожествление брэнда. В статье говорится, что в период с 1991 по 2001 год 6000 пар скрепили свои брачные узы на алтаре в «Мире Уолта Диснея», и что вместо того, чтобы в воскресение пойти в церковь, многие люди предпочитают воздать должное какому-нибудь магазину, такому как, например, мебельный гигант «Икеа». Далее в статье сказано, что некоторые брэнды еще и мостят путь на тот свет и украшают райские врата. Популярной последней данью своему божеству среди поклонников марки мотоциклов «Харлей-Дэвидсон» стали похороны в гробах от «Харлея».

Зависть к себе — крайняя форма зависти

Только представьте себе! Вожделение может вырасти до таких размеров, что человек будет завидовать даже самому себе — то есть «себе» в истинном, духовном смысле. Не понимая своей подлинной, духовной природы, побуждаемые вожделением и завистью, такие люди применяют насилие по отношению к себе и другим и действуют, не беспокоясь о своем будущем духовном благополучии. Бхактиведанта Свами так описывает это:

«Демоны, всегда противящиеся верховной власти Бога, не верят словам священных писаний. Священные писания и сам факт существования Верховной личности Бога вызывают у них чувство ревности. Причиной тому их гордыня, а также накопленные ими богатство и сила. Им неведомо, что их нынешняя жизнь является подготовкой к следующей. Не зная об этом, они, по сути дела, ненавидят самих себя, так же как и других живых существ. Они совершают насилие над телами других людей и над собственным телом. Лишенные знания, демоны не хотят считаться с верховной властью Личности Бога. Их неприязнь к священным писаниям и Верховной Личности Бога проявляется в том, что они выдвигают ложные аргументы против существования Бога и отрицают авторитет богооткровенных писаний. Они считают себя независимыми и думают, что вправе делать все, что хотят. Убежденный, что в мире нет никого сильнее, могущественнее и богаче его, демон уверен, что может действовать, как ему заблагорассудится, и что никто не сможет его остановить. Если у него есть враг, грозящий помешать его наслаждениям, он все время думает о том, как бы расправиться с ним». (Б.-г., 16.18, комм.)

Завидовать себе — значит действовать по отношению к самому себе злобно, отвергать всякое благо, которое могло бы оказаться нужным душе — самоанализ или духовную практику. Такая зависть — плод гуны невежества, под влиянием которой человек принимает правду за ложь, а ложь за правду. Такие люди — худшие враги сами себе.

Завистник не выносит, когда другие счастливы

Человек, не ведающий о своей духовной природе, постоянно стремится увеличить свое вожделение, полагая, что от этого его наслаждение будет становиться все больше и больше. Такое умонастроение — ответ на вопрос, поставленный Аланом Дарнингом в заглавии книги «Достаточно — это сколько?» Конечно, у обычного человека такое не укладывается в голове, но несть люди, которые хотят все . Демоническое сознание позволяет человеку думать, будто неограниченное наслаждение возможно и даже необходимо. Но такое сознание мешает человеку довольствоваться тем, что есть, а значит, с ростом вожделения автоматически растет и зависть. Вожделение, ревность и гордость, соединяясь, порождают зависть в крайнем ее выражении, как это описано в Гите — там, где рассказывается об умонастроении демонов: «Теперь мне принадлежит столько-то, и мое богатство будет возрастать все больше и больше. Он мой враг, и я убил его. И другие мои враги также будут убиты… Нет никого, кто бы превосходил меня в силе и был бы счастливей меня». Под влиянием зависти демоны испытывают досаду, когда видят, что другие счастливы. А счастье они испытывают, когда видят беды и страдания других. Таким образом, зависть в ее крайнем проявлении — одна из движущих сил, стоящих за хищнической экономикой, лишающей прав и пожирающей слабых и беспомощных. Под завистью обычно понимается чувство, эмоция, которую испытываем, когда видим, что у других есть нечто, чего хочется нам. Но есть ли у бедных что-то такое, чего не хватает богатым? Да! Это их деньги, их счастье и их довольство — все , что у них есть. Об этом мы поговорим в следующей главе.

Обыденность зависти, а вместе с ней и желания причинить вред другим, демонстрирует опыт, проведенный профессором Оксфордского университета Дэниэлем Зиццо и профессором Оксфордского университета Эндрю Освальдом[16] . Опыт представлял собой игру, в которой между участниками посредством ставок распределялось некое богатство. При этом некоторым участникам произвольно давалось преимущество, фора, о которой знали все и которая предоставляла своим обладателям некое несправедливое преимущество. После того, как первая стадия эксперимента (ставки) подошла к концу, участникам было предложено анонимно уменьшить («сжечь») имущество других участников, но ценой некоторой части собственных денег. Несмотря на последнее условие и вопреки тому, что пишут в учебниках по экономике, две трети участников отдали собственные деньги на то, чтобы причинить вред другим. В итоге это уменьшило чистый доход участников более чем на 20%. Одним из удивительных открытий, сделанных во время этого опыта, было то, что 15% из тех, кто получил фору, завидовали тем, у кого такой форы не было, гораздо сильнее стремясь «разорить» их, нежели привилегированных «собратьев». И если «привилегированные» разоряли и тех и других, «непривилегированных» беспокоило только то, кто получил деньги законно, а кто — «по блату». И пользуясь этим критерием, они и решали, кого «разорять».

Такие завистливые люди естественным образом склонны принимать ту религию, которая поощряет зависть к другим — то есть учит делить людей на друзей и врагов и просить Бога уничтожить тех, кто вызывает зависть. В Шримад-Бхагаватам объясняется, как зависть приходит в религию:

Раздираемые внутренними противоречиями, все виды религий, за исключением бхагавата-дхармы, основаны на корыстных устремлениях и разделении на чужих и своих, чужое и свое. Такое умонастроение чуждо последователям Шримад-Бхагаватам. Они полностью поглощены сознанием Кришны, считая, что Кришна принадлежит им, а они — Ему. Люди обращаются к другим, низшим видам религии с целью уничтожить своих врагов или обрести мистические способности, однако подобные религии полны страсти и зависти и потому нечисты и преходящи. Пронизанные злобой, они наполнены безбожием.

Что хорошего в религии, заставляющей людей ненавидеть себя и других? Разве может она принести какое-либо благо своим последователям? В чем тогда ее ценность? Человек, причиняя под влиянием ненависти боль себе и окружающим, навлекает Твой гнев и становится безбожником (Бхаг., 6.16.41-42).

Жадность — уроки на пути к неограниченному (и незаслуженному) богатству

Причастна ли каким-нибудь образом к экономике жадность? Согласно мнению Гордона Гекко, да. Гекко известен тем, что объяснил, насколько хороша для нас жадность: «Дело в том, дамы и господа, что жадность — это благо . Жадность — это правильно. Жадность работает. Жадность проясняет, пронизывает, ухватывает суть эволюционного духа. Жадностью во всех ее проявлениях — к жизни, к деньгам, к любви, к знаниям — отмечен взлет человечества. И жадность — попомните мои слова — спасет не только «Teldar Paper», но и эту неисправную корпорацию, которая называется США». Последовав доброму совету Гекко, многие наши лидеры и в политике, и в экономике прибегают к жадности, дабы спасти положение. Правда, обычно они спасают только свое положение.

Конечно, Гекко — всего лишь вымышленный персонаж «Уолл-стрит», одной из кинокартин конца 80-х, но этот собирательный образ объединил в себе черты реальных людей, которые стали олицетворением жадности. Это знаменитые корпоративные «рейдеры» Иван Боэски, Майкл Милликен и Карл Ихан — капитаны «бросовых» облигаций, «инсайдерской торговли»[17] и недружественного поглощения предприятий, в честь которых получило свое имя «десятилетие жадности». Они продемонстрировали, как разбогатеть, потроша и уничтожая доходные компании, которые осмелились не быть жадными[18] . Именно Боэски произнес в 1986 году самую настоящую речь о пользе жадности в университете Калифорнии, в Беркли, поучая новоиспеченную американскую интеллигенцию: «Жадность — это нормально, и, я думаю, даже полезно. Вы можете быть жадными и при этом прекрасно себя чувствовать». Продюсеры фильма «Уолл-стрит» задумывали изобразить Гекко злодеем, но не учли того обстоятельства, что жадность среди населения растет. По иронии судьбы этот герой стал источником вдохновения, а сама картина — одним из самых эффективных вербовочных орудий в истории инвестиционно-учредительской индустрии.

Еще одним идейным вдохновителем всеобщей жадности стал никто иной как президент, правивший США большую часть 80-х, «Мошенник» Рональд Рейган. Будучи хорошим лидером, Рейган хотел сделать Америку местом, где кто-то всегда может разбогатеть. И его налоговая политика продемонстрировала, что лучше всего богатеют те, кто уже богат. Конечно, его налоговая реформа была не более, чем quid pro quo , недоразумением, но все эти уроки не прошли незамеченными для впечатлительной американской молодежи. Большая часть, 83% (!) детей контркультуры выросли в условиях тревожных разногласий 60-х годов, когда разработка глубокой философии жизни считалась важнее, чем финансовое благополучие, которое было значимым только для 44%. После «десятилетия жадности» цифры поменялись местами. К 1990 году доля американских абитуриентов, считающих финансовое благополучие важным для себя, удвоилась, составив 74%. Тех же, кто верит в осмысленную философию жизни, стало гораздо меньше — 43%[19] . «Бизнес-менеджмент», увенчанный степенью магистра, стал одним из самых популярных предметов в университетах и колледжах по всей Америке, а аудитории инженерных колледжей ныне заполняют иностранцами.

Безграничная жадность привела к ссудо-сберегательному кризису начала 80-х, который обошелся американским гражданам в 150 000 000 000 долларов, из которых 125 000 000 000 заплатило непосредственно правительство США (читай: налогоплательщики). Во время этого кризиса, в «величайшем и самом дорогом из всех когда-либо имевших место правонарушений, должностных преступлений и случаев воровства»,[20] разорилось свыше 1000 ссудо-сберегательных учреждений. Этот позор случился по большей части из-за отмены государственного контроля над банками, что позволило этим предприятиям вести финансовые дела без строгого надзора со стороны государства и породило замечательную атмосферу для развития беззакония. Неудивительно, что Правление системы федеральных банков по кредитованию жилищного строительства называли мошенниками, а злоупотребление служебной внутренней информацией — «важнейшим усугубляющим фактором» [причиной] в волне разорений ссудо-сберегательных компаний. Директора ССК сговаривались с посторонними и брали просроченные ссуды, за которые не нужно было платить, или подельничали с брокерскими конторами, давая ссуды определенным лицам, которые впоследствии могли получить доход. Можно было, например, купить «бросовые облигации» Майкла Милликена или войти в долю собственности, приобретенной взаймы. Существовало много способов пустить в ход банковскую силу ССК, и нередко деньги шли прямиком в чей-то карман. Среди виновников этого скандала оказался Нил Буш, сын тогдашнего вице-президента Джорджа Х.В. Буша.

Жадность продолжала свирепствовать на протяжении всех 90-х гг. И уже не в виде недружественного поглощения или выкупа в кредит контрольного пакета акций… Теперь в моде консолидация банков, нефтяных компаний, медиа — сами знаете, каких. Приобретение стало просто безумным. Покупается все и вся — только для того, чтобы принести доход. Антимонопольное законодательство, призванное защитить население от монополий, благополучно кануло в лету, а компании с аппетитом пожирают друг друга, толстея и расползаясь по всему земному шару. Доход этих мегалитов превышает ВНП некоторых стран. К примеру, доходы сигаретного гиганта «Филипп Моррис» превышают ВНП 140 стран (из 182). И хотя доходы их так велики, их главной целью по-прежнему остаются деньги. Доходы «Эксон Мобил» каждый год вырастают на 30-40%. И так год за годом, несмотря на энергетический кризис, к которому привела, главным образом, война в Ираке (а может быть, и благодаря этому кризису). Стоит ли говорить, что эти доходы — результат большого и неожиданного роста цен, который составил более 100% в период между 2005 и 2008 годом, несмотря на то, что рынок не испытывал недостатка в нефти. По некоторым исследованиям, этот рост цен — лишь следствие спекуляции и жажды наживы (т.е. жадности)[21] .

Судя по тому, как устроена современная экономика, ее единственная цель — делать деньги. Точка. Притом, чем больше, тем лучше, а как — неважно. Корпорация «Энрон» еще недавно — седьмая по величине в США — одна из тех компаний, которые получили немалую прибыль, отказавшись от государственного контроля и проведя приватизацию, в случае «Энрона» речь шла о воде и электричестве. Компания была одним из «энергетических оптовиков», которые приобрели дурную славу тем, что разбогатели на энергетическом кризисе в Калифорнии в 2000 и 2001 годах. «Энрон» стал объектом отдельного расследования, предпринятого по случаю кризиса Федеральной комиссией по регулированию энергетики (FERC). Расследование касалось махинаций на энергетическом рынке, в которых были замешаны компании-посредники вроде «Энрон». Целью этих махинаций была сверхприбыль, а средством — всевозможные проекты наподобие преднамеренного ограничения энергетических ресурсов, которое привело к огромному скачку потребительских цен и необходимости веерных отключений электроэнергии. Кен Лэй, главный исполнительный директор «Энрона», иронизировал над попытками правительства помешать действиям «энергетических оптовиков»: «В конечном счете, меня не интересует, что вы там, чокнутые калифорнийцы, думаете, потому что на меня работают расторопные парни, которые всегда найдут способ, как делать деньги».[22] Для расторопных парней Лэя махинации, которые они затевали на рынке, были не более чем игрой. Они разработали множество игровых стратегий, которым даже давали названия: «Толстячок», «Мертвая звезда», «Мертвая петля Форни», «Рикошет», «Пинг-понг», «Черная вдова», «Снежный человек» и т.п.[23] Вот что говорит о стратегии «Мертвая звезда» сенатор Барбара Боксер: «Энергосистемы Северной и Южной Калифорнии связаны лишь одной линией. Маклеры «Энрона» умышлено заказывали объем поставок, превышающий потенциал этой линии. Это привело к тому, что у других возникла нехватка. А потом, по законам «свободного рынка» штата Калифорния «Энрону» было позволено содрать с людей столько денег, сколько ему заблагорассудится».[24] (курсив наш — Р.Д.)

В результате действий «энергетических оптовиков» мелкооптовым поставщикам коммунальных услуг приходилось выкладывать огромные деньги, а потребительские тарифы на электроэнергию регулировались и были фиксированными. Не имея возможности повысить тарифы, спустя год с небольшим, весной 2001 года, компания «Southern California Edison»[25] уже имела долг в 20 млрд. долларов. А компания «Pacific Gas Electric» в том же году была вынуждена объявить о своем банкротстве.

Специальное расследование, предпринятое Комиссией по вопросам деятельности коммунальных служб Калифорнии, выявило также существование некоего картеля компаний, закрывавшего электростанции под предлогом «ненужных расходов», чтобы создать искусственный дефицит и вздуть цены на электричество, особенно когда государство сообщило о чрезвычайной ситуации, связанной с серьезным снижением уровня электроэнергии. Представитель Комиссии сказал, что «бывали случаи, когда электростанции в ответ на призыв продолжать работу, отказывались». Закрытие электростанций послужило главным фактором взлета цен на электроэнергию, которые выросли с 200 до 1900 долларов за мегаватт/час. Кроме того, представитель Комиссии заявил: «Готов поспорить, что это не случайно, это согласованная деятельность картеля»[26] .

Центром этого картеля была компания «Reliant Energy Services», которая почти четыре года после кризиса по большей части не проявляла активности. Федеральное большое жюри Сан-Франциско предъявило ей обвинение в заговоре — искусственном завышении цен на электроэнергию путем закрытия электростанций. Когда внезапное снижение рыночных цен создало риск того, что она потеряет свои позиции на рынке, эта компания закрыла большую часть принадлежащих ей электростанций в Калифорнии. Они объявили о несуществующих превышениях экологических норм и проблемах с финансированием и отказали государству в дополнительном обеспечении электричеством, сообщает истец[27] .

Расследование Федеральной комиссии по регулированию энергетики выявило, что «многие методы торговли, использованные «Энрон» и другими компаниями, [незаконно] нарушило анти-спекулятивные меры»[28] . «Энрон» играл и на той, и на другой стороне, против середины (граждан и правительства), поскольку целью его действий было увеличение своей прибыли в торговле электроэнергией и всем, что с ней связано, причем эта торговля специально была выведена из-под контроля Комиссии по фьючерсной биржевой торговле. Отчет Федеральной комиссии по регулированию энергетики содержит вывод, согласно которому рыночные махинации стали возможны из-за усложнения устройства рынка, вызванного процессом частичной отмены государственного регулирования. Иными словами, умышленное создание обманной системы, которая функционировала за счет граждан, произошло из-за того, что государство отказалось выполнять свои обязанности.

Вот что сказал относительно «Энрона» в самый разгар кризиса С. Дэвид Фримэн, председатель Управления по вопросам энергетики штата Калифорния: «…электричество коренным образом отличается от всего остального. Его невозможно хранить, его нельзя увидеть. И при этом мы не можем без него обойтись. Все это создает безграничные возможности использовать нерегулируемый рынок. Основание деятельности «Энрона» — секретность и недостаток ответственности. Компаний, подобных «Энрону», не должно быть на рынке. Они просто манипулируют системой, чтобы извлекать сверхприбыль, ничего не производя. Мы больше не допустим, чтобы частные интересы порождали искусственный или настоящий дефицит и контролировали положение». Хорошая мысль, но, похоже, никто так и не обратил на нее внимания. В 2008 году те же самые приемы были применены еще к двум предметам первой необходимости — продуктам питания и топливу. И тоже с резким взлетом цен.

Энергетический кризис удалось преодолеть, только когда компании, занимающиеся поставками электроэнергии, вновь перешли под контроль государства, количество электростанций снова выросло, и, наконец, правительство штата Калифорния выпустило на 11 млрд. долларов облигаций, чтобы возместить ущерб. Так на нескольких примерах мы увидели, что отсутствие государственного контроля за производством предметов первой необходимости приводит к махинациям на рынке и росту цен. Кому это выгодно? Мы знаем, кому, но что мы можем сделать, если представители власти, которых избрали для того, чтобы они охраняли интересы граждан, начинают работать на спекулянтов? Весной 2001 года, когда чиновники из Лос-Анджелесского департамента по энергетическим и водным ресурсам встретились с членами Государственной рабочей группы по энергетическим разработкам и попросили их установить контроль над ценами, дабы защитить потребителей, рабочая группа отказалась и настояла на том, чтобы политика отказа от государственного регулирования продолжалась. Неудивительно, что в январе 2001 года во главе этой рабочей группы поставили вице-президента Дика Чени, который прославился тем, что в свое время серьезно злоупотребил служебным положением, запустив руку в казну…

Гламурная жадность

На заре нового тысячелетия миллиардер Дональд Трамп стал ведущим популярного реалити-шоу, в котором молодые и энергичные участники соревнуются за «супер-приз» — пост президента в одной из его многочисленных компаний. Трамп, как и Боэски — поклонник жадности и подобно ему считает это качество желательным для успешной карьеры. Особо не смущаясь, он призывает всех и каждого: «Штука в том, что невозможно быть СЛИШКОМ жадным!» Сегодня жадность — уже не один из смертных грехов, она достойна зависти! Наверное, и зависть уже не числится среди серьезных прегрешений, но это мнение пусть останется только мнением наших друзей-материалистов. Эндрю Карнеги, один из идолов американского предпринимательства, барон разбойников, живущий на деньги других, признал, что жадность пагубна: «Я больше не могу постоянно жить с мыслями о том, как заработать побольше денег за возможно меньшее время. Это значит опускаться, деградировать без всякой надежды на воскрешение». К сожалению, его опыт не рекламировался так усердно, как высказывания Милликена и Боэски.

Путь к нескончаемой неудовлетворенности

Возможно, это звучит банально и давно известно всем, но, похоже, повторять нужно снова и снова — жадность не знает границ. Когда человек, одолеваемый голодом и жаждой, ест, его сильное желание принимать пищу ослабевает. Подобно этому, разгневанный человек может успокоиться, наказав и отругав того, кто его разгневал. Но одержимый жадностью, даже покорив все страны света и изведав все мирские наслаждения, все равно не будет удовлетворен. Природа жадности такова, что чем больше у меня есть, тем больше я хочу. Мне важно не то, что у меня есть, а то, чего у меня нет. Стакан наполовину пуст или наполовину полон? Для жадного он всегда наполовину пуст. Ему неважно, что у него есть, он ищет то, что можно было бы добыть еще . А у кого добыть? У других. А когда у кого-то слишком много, у других остается слишком мало.

Жадность основана на ложном чувстве собственности, созданном на заре творения Брахмой. Многие (большинство) из нас способны контролировать ее, поскольку научились довольствоваться своей долей. Но другие, у которых есть такая возможность, одержимы идеей иметь больше. Почему? Просто они попали в зависимость, а все зависимости опасны. В Шри Ишопанишад говорится, что мы имеем право только на то, что можем с пользой употребить. А то имущество или даже та собственность, которую мы не можем использовать по назначению? Она становится топливом для ложного эго, для «я и мое» — и только. Идея ложного обладания вещами этого мира составляет одну из величайших иллюзий нашего времени, а мы пытаемся жить так, как будто это реальность.

Чувство собственности — основа материального сознания и причина вечного круговорота рождений и смертей. Поэтому снова и снова на страницах Шримад-Бхагаватам мы встречаем уроки, которые напоминают нам об этом. И конечно, там есть немало полезных наставлений о жадности. Что касается тщетных попыток извлечь наслаждение из объектов чувств, Бхагаватам говорит нам:

«Спящий может видеть во сне множество объектов чувственного наслаждения, но такие вещи, приносящие удовольствие, — всего лишь порождение ума и поэтому в конечном счете бесполезны. Аналогичным образом живое существо, не ведающее о своей духовной природе, видит множество объектов чувств, но эти бессмысленные объекты преходящего наслаждения суть творения иллюзорной энергии Господа и не существуют постоянно. Тот, кто, побуждаемый чувствами, поглощен мыслями о них, использует свой разум не по назначению». (Бхаг., 11.10.3)

Такое применение разума не приносит человеку пользы, поскольку результаты его преходящи. Но вечный, постоянный результат вполне доступен дживе, это не подлежит сомнению. Если есть возможность работать ради вечного блага, какой разумный человек будет работать ради блага преходящего?

В Четвертой Песни Бхагаватам есть место, где о жадности и ее влиянии на дживу говорится особо:

«О мой Господь, все живые существа в материальном мире, как безумные, без конца строят всевозможные планы и постоянно охвачены жаждой деятельности. Виной тому их необузданная жадность. Живые существа постоянно жаждут материальных наслаждений». (Бхаг., 4.24.66)

Хотя у обусловленных душ всегда есть тяга к материальным наслаждениям, она не свойственна истинной, вечной природе дживы. Желание наслаждаться материальной энергией — духовная болезнь, и исцелиться можно, пройдя должный курс духовного лечения.

Шри Кришна рассказывает Своему ученику Уддхаве о нежелательных свойствах богатства и жадности.

«Обычно богатство не приносит никакой радости скупцам. В этой жизни оно не дает им покоя, а после смерти направляет их в ад. Добывание, получение, увеличение, защита, трата, потеря богатства и наслаждение им — все это приносит людям лишь труд, страх, беспокойство и иллюзию.

Воровство, насилие, ложь, лицемерие, вожделение, гнев, замешательство, гордость, вражда, ненависть, безверие, зависть и опасности, причина которых — женщины, азартные игры и одурманивающие вещества — вот пятнадцать качеств, оскверняющих человека, жадного до денег. Хотя качества эти и нежелательны, люди ошибочно считают их ценными. Поэтому тот, кто хочет достичь истинного блага в жизни, должен избегать нежелательного накопления материальных богатств ». (Бхаг., 11.23.16-19)

В этом мире искусственных ценностей люди нередко думают, что деньги решат все их проблемы. Поэтому они всеми силами, используя любые средства, всеми правдами и неправдами стремятся раздобыть деньги. К сожалению, они не знают, что деньги приносят с собой целый набор проблем. Поэтому Шримад-Бхагаватам вдохновляет нас не участвовать в слепой гонке за деньгами:

Человек должен довольствоваться тем, что дарует ему провидение, ибо неудовлетворенность никогда не приносит счастья. Кто не обуздал свои чувства, тот не будет счастлив, даже став хозяином трех миров. Материальная жизнь порождает неудовлетворенность, ибо люди никогда не могут насытить свое вожделение или довольствоваться своим богатством. Это вынуждает душу оставаться в материальном мире и вращаться в круговороте рождений и смертей. Но, если человек счастлив тем, что посылает ему судьба, он может освободиться из плена материального существования». (Бхаг., 8.19.24-25)

Экономика для всех типов сознания

В первых двух главах мы исследовали неоднородную психологию людей, их природу с точки зрения Вед. Теперь, на основе этого исследования, мы подошли к возможности изучить психологию как составляющую деятельности человечества, и начнем с того, что рассмотрим различные виды экономического поведения в соответствии с тремя гунами. Мы по очереди рассмотрим все гуны, приведем примеры их влияния на чувство «я и мое» и на характер экономической деятельности. Также мы исследуем, как экономическая деятельность менялась в истории человечества, постепенно переходя от гуны благости к гуне страсти и, в конечном итоге, к гуне невежества. Затем, четко обозначив положение современного общества и описав влияния времени, в котором мы живем, будет несложно с очевидной ясностью определить траекторию будущего развития человечества, наше место на ней, а также ужасный конец, ждущий нас всех, если мы вовремя не скорректируем курс развития.

Исследуя культуры народов по всему миру, мы обнаружим удивительное разнообразие в образе жизни людей. До сих пор в мире насчитывается более 3 000 аборигенных культур, представители которых до определенной степени продолжают вести традиционный образ жизни, завещанный им предками. Зачастую они сталкиваются с вторжением западной культуры, входят в конфликт с ее концепциями жизни в этом мире, особенно это касается имущества и права собственности и бережного использования ресурсов природы.

Концепция собственности — это одна из составляющих ложного эго, аспект «мое». Чувство собственности разными людьми воспринимается по-разному из-за различий в культуре. Выше мы уже цитировали Шрилу Прабхупаду: «Все люди разные, соответственно, по-разному понимают концепции «я» и «мое», в различных оттенках». Отличия в понимании происходят из-за влияния различных комбинаций трех гун природы. Эти различия в понимании того, что такое собственность и что такое приемлемая экономическая деятельность и практика, можно резюмировать следующим образом.

Под влиянием саттва-гуны индивид признает Бога творцом мира и истинным его владельцем. Каждый человек, более того, каждое живое существо в мире, — дитя Бога, поэтому обладает правом пользоваться ресурсами природы. Собственность понимается как общее наследство, оставленное Богом для всех, оно «наше». Члены общества в саттва-гуне с уважением и ответственностью относятся друг к другу. Производство и распределение осуществляются сообща. Стимулом экономической деятельности служит чувство долга, которое соответствует месту и времени и основано на религиозных принципах. Под влиянием саттва-гуны приходит понимание, что мы все — достойные дети Бога и разделяем дары, которые Он нам дает.

По влиянием раджо-гуны люди подменяют предписания религии собственными законами. Так они пытаются сделать мир таким, как им хочется, вопреки тому, каков он на самом деле. Узакониваются такие понятия, как владение, право собственности, обмен. Закон устанавливает право единолично владеть чем-то и передавать собственность другому. Производство и распределение теперь во власти конкуренции. Количество собственности, которой я могу владеть, зависит от моей способности производить. Я завишу только от самого себя. То, что у меня есть, я получил благодаря собственным усилиям, поэтому только я обладаю правом этим наслаждаться. Страсть создает общество победителей и проигравших, где победитель демонстрирует свое превосходство. Тебе — твое, мне — мое. Пусть победит сильнейший.

В гуне невежества устанавливается неограниченное и эксклюзивное право собственности, обретаемой обманом, сговором, взяточничеством, воровством или грабежом — любые средства хороши. Экономика в невежестве разрушает общественное благополучие, оставляя большинство в крайней нужде, без необходимых для жизни вещей, в беспомощном, одиноком и отчаянном положении. Имущество и люди становятся объектами собственности, ими неограниченно пользуются, их эксплуатируют, с ними жестоко обращаются.

Исчезает понятие «брать только необходимое для жизни». В особенности, если что-то не «мое», я могу со спокойной совестью портить это. Например, чужую землю я использую для свалки своих отходов. Собственность становится важнее людей, а правящая верхушка получает право распоряжаться собственностью обычных людей. В тамо-гуне производство игнорируется или основывается на насилии и рабстве. Все необходимое можно получать, отнимая у других, любыми средствами: законными или незаконными, порядочными или непорядочными.

В XXI веке эти методы смешиваются

Рассматривая различные экономические концепции в разных гунах природы, можно проследить, как каждая из этих концепций одновременно присутствует в различных местах и при различных обстоятельствах. Качества разных гун можно обнаружить даже в одном человеке. Например, совместное обладание и желание делиться собственностью, которые свойственны саттва-гуне, можно заметить в человеке, когда он находится в кругу семьи и близких друзей; этот же человек под влиянием гуны страсти может стремиться к превосходству над конкурентами в торговых делах в рамках общества, в котором он живет; более того, одновременно он может поддерживать в экономическом колониализме, направленном против других стран правительством его страны, и даже участвовать в эксплуатации народов, ресурсов других стран. Такое смешанное отношение оправдывается различными концепциями «я и мое»: «моя» семья, «мой» бизнес, «моя» страна.

Мы начнем подробное исследование типов экономики с экономики в гуне благости.

[1] назад Этот отрывок, написанный в 1930 году, — часть его «Очерков во убеждение» (Essays in Persuasion , pgs. 371—72, Norton Pub., New York, 1963). Кейнс, однако, понял, что неверно направил свою энергию. Позднее он признался: «Я работал на правительство, которое сам презирал — за цели, которые сам считал преступными». Но, по всей вероятности, он так и не нашел в себе сил и убежденности порвать с этой преступной деятельностью.

[2] назад Беседа 22 июня 1976 года, Новый Вриндаван

[3] назад Бхаг., 2.9.1, комм.

[4] назад Четвертый возможный источник — это Господь, Сверхдуша, пребывающая в нашем сердце. В этой книге мы не рассматриваем Ее подробно. За более подробной информацией читателю рекомендуется обратиться к Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам.

[5] назад Узнав, что он – атма (душа), при помощи разума, решительно настроенного действовать в интересах души, человек начинает следовать наставлениям духовного учителя. Именно разум побуждает человека обуздывать чувства по совету духовного учителя, тогда как ум продолжает требовать наслаждения чувств. Если человек, не подчинившись уму, выбирает наставления гуру, он может научиться тому, как смирять свой ум при помощи разума. Наставления духовного учителя – основа для того, чтобы научиться распознавать ум и разум. Если ученик занят садхана-бхакти (духовной практикой), то регулярным упражнением, помогающим обуздать беспокойный ум, становится джапа-медитация. При помощи нее человек подчиняет себе ум, и тот может стать его лучшим другом и помощником на пути к духовному успеху.

[6] назад Полубоги — это управители делами вселенной. Эти представители Господа распоряжаются элементами вселенной: солнцем, лучной, дождем, ветром, океаном, рождением и смертью живых существ, кармой и т.д.

[7] назад История брахмана из Аванти рассказана в двадцать третьей главе Одиннадцатой песни «Шримад-Бхагаватам».

[8] назад Mount Stuart Elphinstone, History of India , 1916 ed.

[9] назад См. отчет Ананда Партхасаратхи, опубликованный: The Hindu 6-14-2. Также см. научный журнал «Sahara» (июль 2002 г.).

[10] назад Rev. Jabez T. Sunderland, India in Bondage: Her Right to Freedom , p. 61

[11] назад Paul Kennedy, The Rise and Fall of Great Powers.

[12] назад Показное потребление (престижные расходы) — расходование средств в целях повышения своего социального статуса, использование предметов потребления с целью произвести впечатление на окружающих.

[13] назад Alan Durning, How Much is Enough? , World Watch Institute, July 1992, p. 2 1-22

[14] назад Торстейн Веблен. Теория праздного класса/ Пер. С.Г. Сорокиной., под ред. В.В. Мотылева. М.: «Прогресс», 1984 г., стр. 112-113.

[15] назад London’s Financial Times , February 2001.

[16] назад Daniel John Zizzo, Oxford University and Andrew Oswald, Warwick University Are People Willing to Pay to Reduce Others’ Incomes? January 2000.

[17] назад «Insider trading» — совершение сделок на фондовой бирже на основе конфиденциальной информации, доступной только узкому кругу людей. – Прим. пер.

[18] назад Боэски, обвиняемый в инсайдерской торговле, пошел на согласованное признание своей вины в суде, получив меньший срок в 3,5 года в «Клад Феб» — тюрьме с минимальной изоляцией заключенных. Он вышел на волю спустя всего два года и заплатил штраф в 100 000 000 долларов США, что составляет меньше половины того, что он заработал, занимаясь незаконной деятельностью. Неплохая цена за два года принудительного отдыха от «трудов праведных». Милликен, «король джанк-бонда» (торговля «бросовыми облигациями»), обвинялся по 98 пунктам в мошенничестве и вымогательстве. В 1989 году его осудили на 10 лет тюрьмы, из которых он отсидел всего лишь 22 месяца. А выйдя на волю, он по-прежнему оставался собственником имущества стоимостью свыше 1 000 000 000 долларов США (хотя и потратил 900 000 000 на штрафы и долги). Мораль сей басни такова: собираетесь обманывать — обманывайте ПО-КРУПНОМУ. Преступления и жадность прекрасно оплачиваются.

[19] назад Angus Campbell, The Sense of Well-being in America: Recent Patterns and Trends (New York: McGraw-Hill, 1981), цит. по Alan Durning’s, How Much Is Enough?, p. 39; см. также Paul Wachtel, The Poverty of Affluence Philadelphia: New Society Publishers, 1989.

[20] назад Steven Pizzo, Mary Fricker, Paul Muolo, Inside Job .

[21] назад К примеру, исследование Тима Гамильтона, аналитика нефтяной промышленности, продемонстрировало, что с 17 января по 18 апреля 2005 года цены на бензин подскочили на 65 центов за галлон, тогда как доходы специалистов по очистке нефти возросли только на 61 цент. По данным исследования Фонда по защите прав налогоплательщиков и потребителей, Калифорния, 1 сентября 2005 г.

[22] назад Согласно утверждению Дэвида Фримэна (главы Управления по энергетике штата Калифорния), изначально это высказывание было сделано в телефонном разговоре между ним и Кеннетом Лэем (главным исполнительным директором «Энрон») в 2000 году. Фримэн рассказал об этом парламентскому подкомитету по делам потребителей, внешней торговле и туризму в апреле-мае 2002 года.

[23] назад См. «Congestion Manipulation «DeathStar», McCullough Research, http://mresearch.com/pdfs/19.pdf (June 5, 2002).

[24] назад Из письма Дэвида Фэбьена сенатору Боксер, 13 февраля 2002 г., стр. 1. Цит по: «Congestion Manipulation «DeathStar», McCullough Research (June 5, 2002), p.4.

[25] назад Ассоциация частных электроэнергетических компаний — прим. перев.

[26] назад Из интервью, опубликованного газетой «Лос-Анджелес Таймс» 18 мая 2001 года.

[27] назад Houston Firm Indicted For Role In Energy Crisis: Reliant Energy Accused of Forcing Up Electricity Prices , by Bob Egelko and Mark Martin// The San Francisco Chronicle 9 April 2004.

[28] назад http://frec.gov/industries/electric/indus-act/wec/enron/summary-findings.pdf/


Глава 3

Экономика в гуне благости

Дорогой Господь, все обитатели этого мира находятся во власти гун материальной природы — благости, страсти и невежества. Каждый, начиная с великого Господа Брахмы и кончая крошечным муравьем, действует под влиянием этих гун. Так Твоя энергия воздействует на всех обитателей материального мира. Дело, которому они себя посвящают, место, где они трудятся, время и причина их деятельности, то, что они считают высшей целью жизни, а также путь к этой цели суть не что иное, как проявления Твоей энергии. Шримад-Бхагаватам, 7.9.20

Гуна благости чище остальных гун природы. Она просветляет живое существо и поднимает его над страстью и невежеством, даруя чистоту и ясность мысли. Пребывающие под влиянием благости испытывают настоящее счастье в материальной жизни. Такие люди действуют из чувства долга и делают то, что им следует делать. Они не обращают внимания на ложное эго и действуют с великой решимостью и энтузиазмом, оставаясь тверды и решительны и в успехе, и в неудаче. Их действия упорядочены и не зависят от привязанностей, любви, ненависти или желания насладиться плодами своего труда.

В Бхагавад-гите Шри Кришна говорит, что люди делятся по своей природе на два типа: божественный и демонический. Божественные качества суть проявление гуны благости. Люди, обладающие ими, не отделяют эти качества от своих поступков, ибо им чуждо двуличие. Следовательно, эти качества должны отражаться и в экономическом поведении тех обществ, которые находятся под воздействием благости. Поэтому логично предположить, что, будучи сострадательными и склонными к милосердию, люди, составляющие эти общества, будут заботиться о каждом человеке, защищать и опекать беспомощных, больных и слабых. Независтливые, они счастливы, видя, как процветают другие, а будучи от природы склонны к отречению, довольствуются только тем, что необходимо, чтобы без затруднений жить на земле, и избегают самовозвеличения. В саттва-гуне высшей ценностью становится жизнь (дух). Имеется в виду не только жизнь человека, но и жизнь животных, а также и самой земли. Люди в гуне благости живут в гармонии с животными, землей и Богом. Цель такого общества — личное (духовное) развитие, а материальные вещи ценятся лишь в той степени, в какой они помогают достигать этой цели. Как правило, совершая постоянную духовную практику, люди чувствуют внутреннее удовлетворение и не ищут удовлетворения во внешнем, то есть, в приобретении собственности и имущества. Богатство при этом принадлежит общине, все ее члены пользуются им сообща, причем никто не остается обделенным. Люди, будучи свободны от желания обладать, жадности и зависти, не стремятся эксплуатировать ближнего, но, наоборот, заботятся друг о друге и защищают друг друга. В благости никто не остается брошенным, без помощи и без необходимого минимума для жизни. Работы делается ровно столько, сколько необходимо, и не больше, а свободное время используется для отдыха, общественных и гражданских дел, поклонения Богу, духовного роста и личного развития.

В культурах, находящихся под преобладающим влиянием благости, люди равно относятся к другим. Они живут буквально по Золотому Правилу. Люди видят в других те же чувства, эмоции и потребности, которые испытывают сами. По природе они склонны к сотрудничеству, а не к конкуренции, заботливы и не жестоки. Мужчины используют свою силу для того, чтобы защищать слабых и беспомощных от агрессоров и обидчиков, а материнские качества женщин поддерживает культуру общества, оберегая его от деградации. В культурах такого типа каждому человеку выделено определенное место в отношениях с другими. Место это определяется тем, чт этот человек может сделать для других. Все люди зависят друг от друга, от навыков и способностей каждого. Чувствуя эту зависимость, каждый ощущает ответственность за других и понимает, что во взаимоотношениях с окружающими он занимает важное место. Все это вместе составляет основу «общественного договора», который зиждется на выполнении долга, а не на юридических соглашениях.

Мир саттва-гуны — это мир, где в центре стоит личность. Общество в этом мире организовано так, чтобы каждый, кто входит в него, мог удовлетворить свои материальные и духовные потребности. Под влиянием саттвы вожделение, зависть, жадность и другие низменные качества сдерживаются должным обучением и «общественным договором».

Повсюду в Бхагавад-гите, где упоминается саттва-гуна, отмечается одна ее отличительная особенность — долг. Поэтому исполнение долга — очень важная черта саттвической культуры, где каждый член общества обязан исполнять какую-то работу. Эти обязанности — не выдумка досужего ума; они изложены в законах религии. В ведической культуре источником этих законов была «Ману-самхита», составленная Ману, прародителем человечества[1] . Кроме того, общественное устройство было таково, что эти обязанности выполнялись очень личностно, принося другим непосредственное и немедленное благо. Обязательства в обществе, основанном на саттва-гуне, существуют для того, чтобы обеспечить его членам подлинную социальную защищенность, когда каждый человек чувствует себя в безопасности.

С точки зрения современной культуры, описанные обязанности и долг могут восприниматься как ограничение «свободы», которой мы привыкли наслаждаться. Наша культура устроена так, что человек не имеет никаких личных обязанностей ни перед кем, кроме себя самого и, может быть, близких членов семьи. Какие-то обязанности есть у нас по работе. Но они не направлены на прямое благо какого-то конкретного человека, а даже если и направлены, то, как правило, не выходят за пределы конкретного времени и места. Наша работа и личная жизнь разделены и обособлены друг от друга. Такие ограничения обязанностей дают нам относительное впечатление свободы от тягостной необходимости думать о нуждах других и позволяют распоряжаться собственным временем по собственному усмотрению. Но с другой стороны, этот недостаток ответственности по отношению к другим порождает то, что в Бхагаватам называется нирвишешей и шуньявадой, имперсонализмом и философией пустоты. Пусть мы свободны от обязанностей по отношению к другим, но ведь и они не имеют никаких обязанностей по отношению к нам. В лучшем случае это приводит к тому, что каждый из нас в этом жестоком мире заботится лишь о себе. В худшем — возникает тот самый гоббсовский мир, в котором все против всех, мир изнурительной одинокой борьбы за существование. Личные взаимоотношения укрепляются узами взаимной зависимости и дают каждому члену общества ощущение безопасности — он знает, что не одинок в этом мире. А «свобода» и «независимость» требуют одиночества. Это слишком дорогая цена.

Экономика под влиянием гуны благости

Одним из главнейших качеств общества, находившегося под преобладающим влиянием благости, было то, что в нем отсутствовал мотив выгоды, как таковой. Экономикой двигал мотив производительный, то есть целью деятельности было произвести конкретный предмет. Ценность производимых предметов определялась их полезностью для удовлетворения жизненных нужд, а не прибылью, которую они могли бы принести. Таким образом, мотив эксплуатации других или земли исключался. Это необязательно были «осязаемые» предметы, вроде пищи или мебели. Это могли быть образование, закон, медицина, боевые искусства и тому подобное. Более того, усилия человека, помимо того, что они служили производительным целям, приносили ему моральное удовлетворение от хорошо сделанной работы, будь то применение военного искусства, обучение, плетение корзин или шитье одежды… Таким образом работа была источником огромного удовлетворения для всех членов общества.

В то время как в гуне страсти экономика функционирует посредством конкуренции, а в невежестве — эксплуатации, в благости экономическая деятельность характеризуется сотрудничеством. Каждый занимается тем делом, которое приносит ему удовлетворение, так используя свои таланты и природные способности, чтобы они естественно помогали ему в радостном взаимообмене с другими, благотворном для всех. В обществе, находившемся под влиянием гуны благости, каждый член общества делил со своими согражданами плоды общих усилий, причем каждый получал все необходимое, и никто не был обделен.

Те, кто находится под влиянием саттва-гуны, признают, что все дары земли даны человеку Богом и предназначены для блага и благополучия всех нас. Как следствие этого культура саттва-гуны признает за каждым право на средства к существованию. Следует отметить, что это право не связано непосредственно с исполнением долга. Обязанности выполняются не ради права сидеть за обеденным столом. Культура саттвы основана не на корысти. Напротив, она являет собой противоположность корыстному умонастроению. Вместо желания брать, получать, обладать в ней присутствует настроение отдачи, иногда принимающее даже форму соревнования. В некоторых саттвических культурах человек мог удовлетворить свои все свои нужды только за счет подарков от других либо через тот или иной способ перераспределения благ.

Экономика в гуне благости использует естественный способ жизни, данный человеку Богом. По божьему замыслу домохозяин без труда может получить все самое необходимое для жизни: пищу, крышу над головой и одежду. Все это можно получить от земли почти в любой точке земного шара. Чтобы получить все это, особенно для собственного использования, существует естественная экономика, естественный образ жизни. Непосредственный продукт усилий человека — это именно то, что ему действительно нужно, а не промежуточное средство. Производя пищу, одежду, строя жилище, человек делает это для себя. Он непосредственно заинтересован в результатах своих усилий и потому делает все с бльшим старанием и усердием. Деятельность сама по себе становится для него источником удовлетворения и обоснованной гордости за произведенный результат.

При «неестественном» образе жизни, как это происходит в нынешнем мире, люди делают что-то не непосредственно для себя, а чтобы достичь чего-то другого. Большинство из них заняты работой, в которой не заинтересованы сами и от которой не получают непосредственной пользы. Они ходят на работу, чтобы заработать денег, а уж на деньги покупают то, что хотят. Поэтому большинству людей нужны только деньги, а то, что не приносит денег, их почти не интересует. Это еще один источник нирвишеши и шуньявады — имперсонализма и философии пустоты. Необходимость получать нечто отличное от того, что человек производит своими руками, ставит его в рискованное и уязвимое положение и делает зависимым от того, кто контролирует промежуточную переменную. В нашем обществе роль этой переменной выполняют деньги, и то, что ими управляют другие (будь то наш начальник или правительство), дает этим «другим» неестественную власть над нами. Человек, у которого есть деньги или который ими заправляет, становится влиятельным лицом, неважно, достоин он этого или нет. В результате сегодня нередко бывает, что недостойные командуют достойными, а глупость приказывает мудрости. Недостойные люди занимают высокое положение просто потому, что они заправляют деньгами, а это создает в мире беспорядок и хаос.

Напротив, важная черта экономики в гуне благости — то, что каждый, кто руководит другими, должен быть достоин этого. Причина этого в том, что взаимоотношения в таком обществе основаны на любви и долге. Право вести за собой других и командовать должно быть заслужено, обеспечено качествами, и обычно человек занимает руководящее положение после длительного периода обучения. В культуре саттвы почетом и уважением пользуются мудрость и опыт, поэтому в ней нет такого понятия как плохой или недостойный лидер.

В благости люди сотрудничают с животным царством, защищая его одомашненных представителей и заботясь о них. Равным образом люди сотрудничают и с землей: человек заботится о земле, возвращая ей взятое посредством органического удобрения, а не только берет и берет у нее, истощая и лишая плодородия.

«Я и мое» в саттва-гуне

Существует множество примеров культур прошлых эпох, характеризующихся благостью, и один из лучших можно обнаружить в истории Индии, в эпосе «Махабхарата». Современные ученые говорят, что письменные источники по истории Древней Индии отсутствуют. При этом они не принимают в расчет сведений, которые изложены в ведической литературе, считая их мифами. Возможно, причина этого в том, что эти повествования изобилуют описаниями удивительных человеческих качеств и событий, которых не увидишь в Кали-югу, век греха. Но вайшнавы считают исторические свидетельства Пуран верными. То же относится и к «Махабхарате», само название которой («Великая Бхарата») указывает на то, что события, описанные в ней, происходили в Бхарате (то есть в Индии), около пяти тысяч лет назад. «Ади-парва» «Махабхараты» повествует о прежних временах, перенося нас в прошлую эпоху, Двапара-югу, когда люди жили в гармонии с другими людьми, с животными и природой (слова «закон» и «дхарма», употребленные в нижеприведенном отрывке, относятся к правилам поведения, установленных Ману, прародителем человечества).

Обновленные царства заняли собой всю опоясанную океаном землю с ее горами, лесами и долинами; и все человечество во главе с брахманами жило в величайшей радости. Отрешившиеся от вожделения и алчности цари, правившие согласно Закону, бережно охраняли своих подданных, и все сословия были чрезвычайно счастливы. Если же правители и наказывали своих подданных, то всегда справедливо и только по необходимости. Поскольку правители были преданны дхарме, могущественный Индра, тысячеглазый бог сотни жертвоприношений, орошал землю своими благодатными дождями, выпадавшими в нужное время и в нужных местах, утучняя население. Никто из детей не умирал в малолетстве, и никто из еще не достигших телесной зрелости отроков не знал близости с женщинами. Таким образом, эта плодородная земля, окруженная морями, заполнилась людьми, чья жизнь была долгой.

Благочестивые правители возжигали жертвенные костры и с большой пышностью поклонялись Верховной Личности Бога и Его святым слугам. С таких жертвенных обрядов радостные подданные уходили, нагруженные щедрыми дарами своих правителей. Брахманы усердно изучали книги знания: Веды с их дополнениями и Упанишады. Кроткие ученые не продавали свою мудрость, а бесплатно делились ею с чистыми духом и благочестивыми людьми, при этом не принуждая людей к религиозной деятельности сверх их понимания. Вайшьи пахали землю на быках и получали обильные урожаи. На коров не возлагали ярма, и всех больных животных непременно лечили. Люди не доили коров, которые вскармливали телят, а торговцы не обвешивали покупателей.

Все человечество соблюдало божественный закон — дхарму, и, преданно служа дхарме, все люди честно исполняли свои обязанности. Учителя, правители, торговцы и ремесленники с удовольствием делали предназначенную им Богом работу, которую каждый избирал по своим наклонностям. Все так ревностно хранили добродетель, что не наблюдалось никакого падения нравов, как это нередко случается среди процветающих народов.

В должное время коровы приносили телят, а женщины рожали детей, деревья круглый год давали цветы и плоды. Так вся земля полнилась разнообразными существами.

И это было не только в Бхарата-варше (Индии)! Все коренные культуры мира были саттвичны по природе, и доказательства этому существуют и по сей день. Во всех этих многочисленных культурах даже во времена, не столь далекие от нас, существовала экономическая структура, в которой ни один человек не оставался без достаточных средств к существованию. Как правило, этого результата достигали, используя систему общинной собственности, которой, по традиции, часто обменивались, так, что ни один человек не мог постоянно превосходить в чем-то других. В «Махабхарате» есть замечательный пример, иллюстрирующий это:

Во времена минувшие жили некий возвышенный духом, но очень вспыльчивый мудрец по имени Вибхавасу и его младший брат Супратика, великий подвижник. Супратике не нравилось владеть имуществом совместно с братом, и он постоянно предлагал разделить его, пока Вибхавасу не сказал ему однажды: «Есть много глупцов, желающих разделить совместное имущество, но едва раздел состоится, каждого из них опьяняет собственное богатство, и он перестает уважать другого. Кроме того, каждый заботится лишь о своей доле богатства, а это разъединяет даже самых близких людей. Воспользовавшись этим, враги под личиной друзей сеют раздоры и разделяют общину.

Видя, что община расколота, другие пользуются этим, чтобы обобрать ее. Разобщенные люди скоро погибают.

Поэтому, дорогой брат, люди мудрые не поощряют раздел имущества среди тех, кто строго следует наставлениям святых учителей и заветам священных писаний, и кто искренне желает друг другу добра[2] .

Исторические примеры обществ и экономических систем в гуне благости

Принципы религии поддерживают и защищают общество. Хотя эпоха Кали погружена в низшие гуны природы, в самом начале этой эпохи, да и не только в начале, влияние саттва-гуны все еще можно было обнаружить почти повсюду. Например…

Не так давно в Азии. Если бы вы были чукчей, представителем одного из коренных народов северо-западной Азии, и пожелали бы воспользоваться лодкой, которая лежит на берегу, вы могли бы просто взять и сделать это, даже не думая о ее гипотетическом владельце. Не встало бы и вопроса о компенсации или о хотя бы разрешении. В доиндустриальной Японии человек не мог бы назвать своим ничего — даже дом, в котором он жил, поскольку, как и во многих культурах, двери его дома всегда были открыты для путешественников. Островитяне Фиджи еще недавно придерживались обычая керекере, который позволял человеку свободно пользоваться чужой собственностью. На Фиджи люди делились имуществом со своим вождем, и он считался номинальным владельцем всего. Но на деле выходило так, что владели и пользовались всем, что этому вождю принадлежало, люди его племени. В крайних обстоятельствах вождь мог выделить народу все, что нужно, чтобы справиться с бедой. К примеру, если начинался голод, он мог провозгласить, что урожай с полей является общим. Или если требовались рабочие руки для земледелия, строительства каноэ или каких-то иных общественных нужд, он мог мобилизовать требуемых людей. В случае войны он мог взять на себя абсолютный контроль над всем имуществом и даже над жизнью подчиненных. Но и в мирное время люди из одной местности, когда им были нужны какие-то товары общего потребления, могли просто попросить их у жителей других мест, хотя и понимали, что нужно как-то отплатить за эти дары трудом или чем-то ценным. Здесь мы видим воплощение древних догматов: «Что моего соседа, то — мое» и «Я должен делиться с братом моим и помогать ему»[3] .

Аналогичным образом древние жители Самоа пользовались собственностью совместно с родственниками, а то и с какими-то более далекими людьми. Антрополог Маргарет Мид рассказывает о них следующее: «У родственника можно было попросить еду, одежду и кров, а также можно было рассчитывать на его помощь в войне. Отказ в ответ на такую просьбу означал, что человек скуп и лишен человеческой доброты — качества, которое особенно уважали и ценили самоанцы. Никто из участников семейного предприятия не получал за услугу никакой определенной платы, хозяева просто раздавали им еду». Принято было, получив что-то в подарок, при первой же возможности отдать что-то взамен. Это не было записано в законах, за соблюдением которых следит суд и присяжные. Не было никакого закона, был только обычай и общественное мнение[4] .

Еще в 18 веке в Африке люди племени нуэров считали, что они должны помогать друг другу, а если появляется излишек чего-то хорошего, им обязательно нужно поделиться с соседями. Соответственно, ни у одного нуэра не было излишков. От нуэра не требовалось отдавать свою личную собственность, вырывая ее из домашнего хозяйства, но если у него было несколько дротиков или мотыг или чего-то подобного, он обязательно избавлялся от лишнего[5] . Бушмены, кочующее племя Калахари, живущее охотой и собирательством, вплоть до наших дней придерживались эгалитаризма, которым вообще славятся охотники и собиратели. Все, что им было нужно, они получали на месте. Когда обнаруживался новый источник пищи, ее делили на всех. Их запросы были так скромны, а добыча так обильна, что антрополог Маршал Салинс назвал их племена подлинным обществом изобилия[6] . В африканском племени ба-ила старшие родственники каждого человека могли пользоваться его собственностью. Так, если вождь выделил вам участок земли, он был не только ваш; ваш старший брат, дядя или дед, или любой другой старший родственник — все имели на него такое же право. Они могли точно так же делиться другими видами собственности. К примеру, ба-ила, который получал деньги, работая на европейских колонистов, делился ими со старшими родственниками[7] . В племени бергдама (центральная Намибия) мужчина, возвращающийся с охоты, или женщина, пришедшая со сбора кореньев, плодов и листьев, должны отдать большую часть добытого общине. В некоторых племенах за прием и распределение добытого отвечает вождь или другой видный представитель племени.

В древней Европе также соблюдался принцип «что мое — твое». В Ирландии большая часть плодородных земель принадлежала роду и перераспределялась между его членами каждые 3–4 года, согласно их потребностям. Древние германцы пользовались правом совместного владения землей, при котором весной луга распределялись между семьями, но после сенокоса предоставлялись в общее пользование. Даже в раннем Риме земля по большей части была коллективной собственностью, пока не появился глава семьи, который, пользуясь правом временного пользования, начал вынашивать идею постоянного обладания. У древних славян существовал обычай под названием «толока», основанный на том, что каждый член общества должен был помогать соседу. Толока была безвозмездной; за нее никогда не просили «вознаграждения» но, разумеется, все всегда были готовы оказать помощь в ответ, когда потребуется. У славянина не было даже личной мебели; не присваивал он себе и плодов труда. Всем имуществом владели сообща и сообща же работали. Каждый человек имел право на пищу и предметы, которые производили его братья.

На Ближнем Востоке древние арабские кланы владели скотом сообща. Палестинские ессеи, так называемые «ранние христиане», установили между своими приверженцами полную общность всего имущества. Согласно «Деяниям Апостолов», ненужные вещи новых членов общины продавали, а доход распределялся между всеми, каждому по потребностям.

В Америке мексиканские ацтеки придерживались общественной системы, основанной на коллективном владении производительной собственностью, так, что человек получал свой надел земли от клана. Она давалась во временное пользование, а не во владение. Периодически земля перераспределялась, соответственно изменениями, происходившим в общине. В начале 17 века в Парагвае монахи-иезуиты (хоть это и не народность) основали социалистическую общину. Они жили без денег, распределяли между собой труд и его плоды. Все трудились на равных правах. Эта культура просуществовала полтора столетия и еще долгие годы оставалась в памяти людей как настоящий рай на земле, даже после того, как исчезла под влиянием извне.

Другой пример — древний Египет, где люди и все их имущество теоретически принадлежало божественному правителю — фараону, несмотря на то, что частная собственность на самом деле существовала. Аналогичным образом на другой стороне Атлантического океана жило племя инков, чей правитель, Инка, считался наследником бога Солнца. Он не только владел всем теоретически, но и строго контролировал все на практике, в том числе и деятельность своих подчиненных. Ручной труд очень почитался в обществе инков, благодаря тому, что сам Инка занимался им. Все было организовано так, что никто не работал сверх меры. Напротив, все трудились радостно. Производительность их труда была настолько высока, что каждый мужчина, даже уплатив налог в виде трех месяцев труда на государственной службе, каждый год мог позволить себе три месяца свободного времени. Всякий излишек или избыток правитель сохранял на случай непредвиденных обстоятельств, не позволяя ему сосредоточиться в руках отдельных людей.

Делиться с другими собственностью было принято практически по всей Северной Америке. В племени квакиутл (остров Ванкувер на Северо-Западе) существовал особый обычай под названием потлач[8] , во время которого индейцы похвалялись своими богатствами. Так стяжание служило бескорыстию, экономика — антиэкономическим целям, а мастерски изготовленные материальные ценности создавались только для того, чтобы их отдать. Потлач был чем-то вроде состязания в щедрости — соревновались, кто больше отдаст. При помощи потлача перераспределялись блага общины, а также при этом уменьшалась тенденция к накопительству и жадности, поскольку то, что оставалось не розданным, намеренно уничтожалось. Поэтому и мужчины, и женщины только тем и занимались, что копили вещи и богатства, но затем лишь, чтобы все это раздать. Женщины плели циновки, корзины и одеяла из кедровой коры; мужчины делали каноэ, собирали ракушечные деньги и т.д.[9] .

Примерно то же было принято и у жителей Тробриандских островов (что у восточного побережья Новой Гвинеи). Острова образуют архипелаг, по форме напоминающий круг, в котором велась оживленная торговля, называемая кула. Это была сложная система церемониального обмена подарками, который включал в себя две категории подарков — браслеты из раковин и такие же ожерелья. Эти «товары» циркулировали по архипелагу в разных направлениях. Значительная часть населения островов посвящала изрядную часть своего времени деятельности, связанной с этой «торговлей». Но, хотя это и можно было назвать торговлей, никакого обмена при этом не происходило. Не приносила она и никакой прибыли, ни в деньгах, ни в чем-либо другом. Не было ни торга, ни обмена. Браслеты и ожерелья предлагались в подарок. Эти товары нельзя было хранить долгое время или считать их своей постоянной собственностью, и получивший дар с огромным удовольствием отдавал его. Обряд «кула» совершался с желанием прославиться щедростью и приобрести репутацию самого великодушного дарителя. Молодому человеку выделялось целое каноэ вещей, полезных в хозяйстве, а также церемониальных браслетов или ожерелий. Торговые партнеры «наследовались» по материнской линии, и в зависимости от того, чем «торговал» человек, он перемещался по архипелагу по часовой стрелке или против часовой стрелки, оставляя один предмет и получая другой. Торговля эта поддерживала общественные связи, которые иначе не сохранились бы. Также она служила средством гимвали (простой обмен вещами первой необходимости: свиньями, бананами, ямсом, таро и т.д.) — торговли, которая рассматривалась как куда менее достойное и почетное занятие.

Посмотрим на индейца-победителя, который вернулся домой с войны с трофеями. Хотя теоретически он мог забрать все себе, на практике он раздаривал свою добычу. Роберт Х. Лоуи рассказывает про обычай племени Воронов: «Человек, который воспользовался бы своим законным правом оставить все себе, несомненно, стал бы посмешищем. Вряд ли он смог бы набрать себе соратников на следующую вылазку. Унизиться до накопительства считалось настолько отвратительным для Ворона, что ни один вождь не рисковал подвергнуть себя таким образом всеобщему осуждению»[10] . Ирокезы, которые обитали в районе Великих Озер, не только жили в общих домах, но и имущество имели общее. Вырастил ли мужчина кукурузу или тыкву, приготовила ли пищу женщина, всем этим было принято делиться. Делиться было принято и с гостями — таков был долг гостеприимства. Гостей нужно было накормить, даже если при этом хозяин оставался без ужина[11] .

Пример конца XX века

Бхакти Викаша Свами присоединился к Движению «Харе Кришна» в середине 70-х, а с 1977-го года жил в Индии, проведя многие годы в Западной Бенгалии и Бангладеш. За это время он глубоко проникся традиционной жизнью жителей сельской глубинки и очень подробно написал об этом в книге «Взгляд на традиционную Индию». Вплоть до наших дней культура бангали остается преимущественно саттвической, особенно в деревнях, как свидетельствует Бхакти Викаша Свами.

Одиночество — что-то неслыханное в Бенгалии, и не потому что повсюду толпа, а потому, что там люди умеют быть личностью. Больше всего на свете бенгальцы любят собираться вместе и вести бесконечные разговоры, несмотря на то, что практической пользы в этом нет. Скука — тоже явление крайне редкое. Бенгальцы любят делать все сообща. Каждому находится дело. Это особый вид наслаждения, совсем не похожий на типичное для западного общества наслаждение, вызываемое внешними раздражителями.

Нацеленные на прогресс западные люди зачастую разочаровываются, глядя на очевидную, с их точки зрения, глупость бангладешца, лишенного всякого здравого смысла в достижении собственных интересов. Его культура не поощряет индивидуального динамизма, духа соперничества или особой продуктивности, которые столь необходимы для технологического прогресса. Напротив, поскольку он совершенно не заинтересован в экономическом развитии, он стремится сохранить традиционную общинную культуру, которая стимулирует такие качества, как взаимопомощь и сотрудничество,необходимые для традиционного аграрного общества, в котором быт наполнен интенсивным физическим трудом.

Однажды я был в деревне, которую недавно разрушил тропический ураган. Жители бодро помогали друг другу восстанавливать глиняные хижины. Именно в этом суть деревенской жизни: люди так или иначе вынуждены помогать друг другу. Из года в год они с радостью вместе собирают урожай, орошают поля, организовывают праздники или строят дамбу от вышедшей из берегов реки.

Для них крайне необходимо поддерживать хорошие отношения с соседями. Материальный уровень большинства людей не слишком высок, и от тех, кто побогаче, ожидается, что они будут помогать тем, кто победнее. Одним словом, это культура совместного пользования ресурсами и чувства ответственности друг перед другом. Бангладешцы придают особое значение зависимости друг от друга и чувству общинности. Чаще они говорят «наш дом», «наша деревня», а не «мой дом», «моя деревня».

Каждый из них предпочитает, чтобы его оценивали не как отдельного, независимого человека, а как члена общины, к которой он себя причисляет. Оскорбить бангладешца — означает вызвать гнев всей общины, потому что он всегда действует в интересах общины, а община поддерживает и защищает его. Солидарность внутри общины обеспечивает защиту всем ее членам от любых нападок извне. За одного жителя может мстить вся деревня.

Община обеспечивает поддержку каждому ее члену, какие бы трудности он ни испытывал: моральные, социальные или экономические. Соответственно, у каждого есть обязанности перед общиной, одна из которых — послушание. Обязанность поддерживать чувство содружества и братства по отношению к общине очень строга. Таким образом, община регулирует поведение своих членов, держа их в рамках необходимых правил. Все, что делает человек, отражается на всей общине. Стыд, вызываемый чьим-то неправильным поведением, и уважение, гордость, если кто-то совершает правильные поступки, — испытывает вся община. Если кто-либо в семье или деревне ведет себя недостойно, старшие говорят ему: «Ты несешь нашей семье (деревне) дурную славу». Такое отношение становится убедительным аргументом для того, чтобы исправиться.[13]

Из этих примеров видно, что влияние благости когда-то ощущалось во всем мире. Пока эти коренные культуры были изолированы от влияния запада, они оставались относительно неизменны — некоторые из них дожили до ХХ века. Но по мере того как мир наш становился теснее, всех их поглотило безжалостное чудовище «прогресса». Журнал «Cultural Survival Quarterly», который «Ньюсуик» окрестил «совестью антропологии», много пишет о борьбе «малых народов» всей земли за спасение своего образа жизни от современной так называемой культуры и ее пагубного влияния. В 1989 году они сообщили, что целых две трети вооруженных конфликтов в мире вспыхивают из-за того, что представители традиционных культур хотят защитить свой образ жизни от влияния западной культуры.

Члены этих обществ зависели друг от друга, и это было очевидно всем и каждому. Для них сама мысль об экономической независимости была столь же нелепа, как и независимость социальная. Все взгляды на экономику были подчинены поддержанию здорового состояния общества.

Взаимоотношения как основа саттвической экономики

Современные экономисты, зачарованные идеей прибыли и рыночной экономики, уверены, что этот таинственный, загадочный и вездесущий рынок и выгода всегда были стимулом всех усилий человека. Но едва ли это так. В примерах, приведенных выше и иллюстрирующих проявление качества саттва-гуны, зачастую отсутствует всякое представление об экономике, рынке, прибыли, в том смысле, в каком мы понимаем их сейчас. В своем программном сочинении «Великая трансформация» экономист Карл Поланьи объясняет:

Вопреки хору академических заклинаний, столь упорных в XIX в., прибыль и доход, получаемые посредством обмена, в прежние времена никогда не играли важной роли в человеческой экономике. Хотя сам институт рынка был довольно широко распространен, начиная с позднего каменного века, его функция в экономической жизни оставалась вполне второстепенной.

В своем труде Поланьи объясняет, что на протяжении мировой истории существовало всего три метода «экономического» обмена: перераспределение, обмен и рынок (я взял в кавычки слово «экономического», поскольку идея перераспределения может заключать в себе корыстный мотив, а может и не заключать). Примечательно, что три этих явления отражают влияние саттвы, раджаса и тамаса соответственно. Рынок, особенно в той форме, в какой он функционирует сегодня, все более и более демонстрирует признаки тамаса (об этом мы скажем позже)[14] .

Перераспределение основано на признании того факта, что дары земли по справедливости принадлежат всем. При такой системе продукт, произведенный членами общества, сосредотачивается в иерархическом центре, преобразуется, а затем перераспределяется в соответствии с потребностью каждого человека. При этом какие-либо преимущества либо соображения, кто достоин получить больше, в расчет не принимаются. Такой метод обмена был принят на Фиджи, в племенах квакиутл и бергдама, в древнем Египте, в первых христианских общинах. Поланьи объясняет, что «перераспределение имеет свойство переплетать собственно экономическую систему с системой социальных связей. Мы видим, что процесс перераспределения составляет, как правило, элемент господствующего политического строя, будь то племя, город-государство, деспотия, феодализм земельный или скотоводческий. Производство и распределение продуктов организовано в основном через сбор, хранение и перераспределение, а связующим звеном системы является вождь, храм, самодержец или феодал».

Перераспределение включает в себя то, что можно назвать благотворительностью на разных уровнях, и функционирует на основе долга. Прежде всего, члены группы выполняют свою работу и, руководствуясь чувством долга, отдают плоды своего труда. Затем предводитель возвращает эти плоды каждому в соответствии с его потребностями, опять-таки выполняя это из чувства долга. Нередко методы перераспределения не включали в себя идеи личной выгоды, хотя в истории есть примеры такого перераспределения, при котором священники, цари и другие агенты распределения становились крайне жадными и забирали себе слишком большую долю общинной продукции, в то время как крестьяне голодали. Такие жадность, эгоизм и пренебрежение другими людьми, конечно же, указывают на влияние тамо-гуны.

Куда более личностной формой экономического взаимодействия нередко оказывается обмен. Качество его может варьировать от саттвы до раджаса. Если обмен производится в настроении дарения, если не подразумевает возвращения равной меры товара, или товар отдается не обязательно в ответ на сделанный подарок, все это признаки саттва-гуны. В нашей культуре примером этого является обмен между детьми и родителями. Если что-то отдается в надежде получить что-то взамен или с желанием добиться какого-то результата, в этом видна природа раджаса. Если обмен подразумевает возврат приблизительно равного товара, хотя, возможно, и не сию секунду, то это тоже признак влияния раджаса и является чем-то вроде общественного договора. Примером этого являются жители Самоа, а в западной культуре — отношения между дальними родственниками.

Существует множество исторических и культурных примеров разных видов перераспределения и обмена. Почти во всех случаях основой такой «экономической» деятельности является не материальная выгода, которая при этом ничтожно мала. Поланьи объясняет, что самое главное — это общественные взаимоотношения, при которых происходит экономическое взаимодействие:

Недавние изыскания историков и антропологов привели к замечательному открытию: экономическая деятельность человека, как правило, полностью подчинена общей системе его социальных связей. Человек действует не для того, чтобы обеспечить свои личные интересы в сфере владения материальными благами, он стремится гарантировать свой социальный статус, свои социальные права, свои социальные преимущества. Материальные же предметы он ценит лишь постольку, поскольку они служат этой цели. Ни процесс производства, ни процесс распределения не связаны с какими-либо особыми экономическими интересами в плане владения вещами, но каждый отдельный этап, каждый шаг в этих процессах строго обусловлен целым рядом социальных интересов, которые, в конечном счете, и гарантируют то, что необходимый шаг будет сделан. В небольшой общине охотников или рыбаков и в обширной деспотии интересы эти могут быть весьма несходными, однако всюду экономическая система приводится в действие неэкономическими мотивами.

…Возьмем, к примеру, племенное общество. Экономические интересы отдельного человека редко выходят в нем на первый план, ибо племя спасает всех членов от голода, пока само не становится жертвой какого-то бедствия, но и в этом случае интересы племени подвергаются опасности не в индивидуальном, а в коллективном плане. Кроме того, важнейшую роль играет здесь необходимость сохранения социальных связей: во-первых, потому, что нарушая традиционные нормы чести или щедрости, индивид ставит себя вне общества и превращается в изгоя; во-вторых, потому, что все социальные обязательства являются в конечном счете взаимными, и их выполнение лучше всего служит также и материальным интересам индивида. Подобный порядок вещей неизбежно оказывает на психику индивида мощное и постоянное воздействие, вытесняющее из его сознания личный материальный интерес. Данную психологическую установку укрепляют действия, часто совершаемые всей общиной, например, употребление совместно добытой пищи или участие в разделе добычи после предпринятого всем племенем похода. Награда за щедрость в плане социального престижа столь высока, что любой иной принцип поведения, кроме полного бескорыстия, становится просто невыгодным. Особенности личного характера не играют здесь большой роли: человеческие доброта и злоба, альтруизм и эгоизм, великодушие и зависть в рамках одной системы ценностей могут проявляться с таким же успехом, как и в рамках другой. Но не давать никому повода для зависти — это один из общепринятых принципов церемонии распределения, точно так же как и публичная похвала, подобающая трудолюбивому, искусному или в иных отношениях удачливому садовнику. Человеческие страсти, добрые и злые, никуда не деваются, но направляются к неэкономическим целям. Ритуальная демонстрация изобилия до предела подстегивает соревнование, а обычай совместного общинного труда доводит до высшего уровня его количественные и качественные стандарты. Совершение всех операций обмена в качестве актов добровольного дарения, за которыми должен последовать ответный дар, хотя и не всегда со стороны тех же самых лиц, само по себе должно объяснить нам отсутствие в подобном обществе всякого понятия о корысти и даже о богатстве (кроме того богатства, которое заключается в обладании предметами, традиционно повышающими социальный престиж индивида)[15] .

«Экономическая» деятельность, не основанная на прибыли, о которой он говорит, есть непосредственный результат влияния саттва-гуны — особенно если она сопровождается сознательными попытками уменьшить эгоцентризм, зависть, ревность и так далее.

Влияние гун и эволюция экономики

Ни одна из гун этого мира не бывает абсолютной чистой. Все они имеют примеси. В материальной благости всегда есть чуть-чуть страсти и невежества, в страсти — благости и невежества и так далее. Более того, сознание человека обусловлено сочетанием гун и их соответствующим влиянием. Поэтому не стоит ожидать, что мы сможем найти примеры обществ, которые находятся полностью в гуне благости, страсти или невежества. Скорее, нам нужно в каждом рядовом представителе общества обнаружить сферу влияния и свойства каждой из гун. Можно предположить, что благость будет колебаться от почти чистой до граничащей со страстью. Аналогичным образом страсть будет варьировать от почти благости до почти невежества, а невежество — от почти страсти до абсолютной развращенности. Поэтому мы надеемся рассмотреть сферу влияния и размах деятельности гун во всех составляющих человеческого общества, в личных и общественно-экономических делах.

Как уже говорилось в Главе 1, влияние гун меняется в зависимости от эпохи: от саттвы — в Сатья-югу, до тамаса — в век Кали, чтобы дживы с разным сознанием получили поле деятельности в зависимости от своего сознания. В эпоху Кали власть над Землей переходит в руки опустившихся, низких людей и демонов, которые используют ее в своих целях. Поэтому не стоит удивляться тому, что с течением времени общество деградирует. Однако этот факт может оказаться прискорбным, если принять, что истинное назначение материального мира — дать живым существа возможность наслаждаться материальной энергией в разных формах. Но с точки зрения чистой духовности даже деятельность в благости не приносит никакой пользы, поскольку все бесчисленные дживы, обитающие в этом мире, занимают не свое место и не могут найти здесь постоянного и безграничного счастья, о котором мечтают. С духовной точки зрения, весь мир — одна большая тюрьма для тех, кто захотел жить вопреки воле Господа. И, согласно выводам учителей ведической мудрости, разница в положении «привилегированных» и «простых» заключенных невелика.

Для читателей, не знакомых с ведическим взглядом на историю человечества, прозвучит непривычно, а то и вызовет скептические усмешки, то, что человеческая эволюция движется в направлении деградации. Жителей Запада учат тому, что человеческое общество развилось из животного стада, и самые первые люди, которые еще недавно были обезьянами, совсем недалеко ушли от зверей, и даже были еще более дикими, чем звери, поскольку убивали своих ближних. Пропагандисты современной культуры говорят, что сейчас мы находимся на вершине социального прогресса, и человечество никогда не достигало того, чего оно достигло сейчас. Нам говорят, что всё настолько хорошо, что лучше просто быть не может. К счастью, это вовсе не так.

И не просто «не так» — весь тот «прогресс», который обычно называют эволюцией западного общества, прямо противоположен подлинной истории человечества на земле. Ведическая история находится в резком противостоянии с современной западной идеей о том, что мы произошли от доисторических предков, которые были больше похожи на животных. Она говорит нам, что в предыдущие века человечество было куда более развитым в том, что касается знаний, культуры и цивилизованности. Ведический взгляд на мир учит нас, что, перелистывая страницы времени, мы деволюционируем (т.е. движемся вспять), а не эволюционируем, и этому есть множество свидетельств. Особенно убедительны свидетельства экономические. Недавний пример этой тенденции был описан для нас Еленой Норберг-Ходж.

Экономическая эволюция в Ладакхе

В качестве примера того, как гуна благости переходит в страсть, мы рассмотрим опыт жителей Ладакха (Кашмир), описанный антропологом Еленой Норберг-Ходж, которая была первым иностранцем, переселившимся туда на постоянное место жительства. Ей посчастливилось прожить там более тридцати лет, все это время изучая жизнь в традиционных деревнях — такую, какой она была до вторжения западной культуры. Из ее записей видно, как выглядела эта жизнь:

В «традиционном» Ладакхе никому и в голову не приходило связывать человеческое счастье с прибылью или собственностью. Укоренившееся уважение к основным человеческим потребностям других и принятие естественных ограничений окружающего мира делало жителей Ладакха свободными от плена иллюзорной ценности имущества. Счастье было просто ощущением. Несмотря на непростую, по западным стандартам, жизнь, люди удовлетворяли свои основные физические, социальные, духовные и творческие потребности под надежной защитой заботливой и щедрой общины и в условиях богатой самодостаточной аграрной экономики — и видно было, как они счастливы. (выделено автором).

В этой культуре отражены признаки саттвы: уважение к людям, забота о них и об окружающей среде, ощущение внутреннего счастья. Норберг-Ходж в течение нескольких десятилетий регулярно посещала этот район и описывала последующие перемены — по мере того, как там начала развиваться экономика в западном стиле. Она отмечает, что «авангард» современной колонизации Ладакха составили туристы, СМИ, образовательные средства и технологии. Это «развитие» «породило пустоту в жизни людей, неполноценность в их представлениях о себе и жадность к накоплению материальных богатств». Подобное влияние зачастую незаметно, но при том очень сильно:

Западный турист за день может потратить денег больше, чем ладакхская семья за год. Видя это, жители Ладакха внезапно почувствовали себя бедными. Это новое сравнение вызвало раскол, чего раньше никогда не было, так как в традиционном Ладакхе люди не нуждались в деньгах, чтобы вести богатую, полноценную жизнь. Ладакхское общество было основано на взаимопомощи и сотрудничестве, никто не требовал денег за труд, еду, одежду или кров… При традиционной экономике ладакхцы знали, что зависят от других, а другие, в свою очередь, зависят от них. В новой же экономической системе «местная» взаимозависимость уничтожается, как и традиционный уровень терпимости. Вместо совместного удовлетворения насущных потребностей здесь теперь царят конкуренция и дефицит, став определяющими выживания.

Возможно, самая трагическая из перемен, которые я наблюдала в Ладакхе, — это порочный круг, в котором личная неуверенность в себе способствует ослаблению семейных и общинных уз, что, в свою очередь, еще больше подрывает чувство собственного достоинства каждого. Главную роль в этом процессе играет консумеризм, так как эмоциональная неустойчивость порождает желание приобретать внешние знаки материального статуса. Стремление к признанию и одобрению разжигает тягу к накоплению собственности, обладая которой, человек, как предполагается, уже что-то из себя представляет… Сердце разрывается, когда видишь, как люди покупают вещи, чтобы добиться почета, уважения, любви, в конце концов, а эффект, как правило, противоположный… Они отдаляются друг от друга, что еще больше усиливает их желание признания[16] .

По мере того как представители современного общества все больше и больше вторгались в ладакхское общество, становились заметны признаки проникающего в жизнь раджаса: конкуренция, желание приобретения и безличные попытки обрести уважение не благодаря личным качествам и способностям, а через обладание собственностью. Также мы увидели результаты страсти — социальное отчуждение и нестабильность.

Ладакх пережил атаку страсти и невежества относительно поздно. Большая часть стран мира пала под их ударами давным-давно. В следующей главе мы познакомимся с раджо-гуной и свойственными ей идеями частной собственности и накопления богатства, основанными на общественном соглашении. Посмотрим мы и на сопутствующие ей последствия.

[1] назад Ср. англ. Man, человек.

[2] назад Махабхарата, Ади-парва, глава 25. Перевод на английский язык Хридаянанды Госвами. http://www.philosophy.ru/library/asiatica/indica/itihasa/mahabharata/eng/01_adi.html .

[3] назад Coblentz, Stanton, Avarice, Public Affairs Press, Washington D.C. 1965, p. 5–9

[4] назад Margaret Mead, Coming of Age in Samoa, New York, 1928.

[5] назад Evan-Prichard, Edward Evan, The Nuer, A Description of the Modes of Livlihood and Political Institutions of a Nilotic People, Oxford, 1940. Цит. по in Coblentz, Stanton, Avarice.

[6] назад Sahlins, Marshall, Stone Age Economics, Aldine-Atherton, Inc., Chicago 1972

[7] назад W. H. R. Rivers, Social Organization, New York, 1924

[8] назад Потлач — праздник у индейцев северной части Тихоокеанского побережья Сев. Америки, сопровождаемый пиром и раздачей подарков приглашенным.

[9] назад Ruth Benedict, Patterns of Culture, Boston, 1934. Цит. по Coblentz, Stanton, Avarice.

[10] назад Robert H. Lowie, Primitive Society, New York, 1947. Цит. по Coblentz, Stanton, Avarice.

[11] назад Coblentz, Stanton, ibid., pgs. 1 0 11

[12] назад Бенгалия в настоящее время разделена на Западную Бенгалию (штат Индии) и Бангладеш (независимое государство на востоке Бенгалии). Культура Гаудия-вайшнавизма в Бангладеш и Западной Бенгалии практически одинакова. В Бангладеш она преобладает, а в Западной Бенгалии, хотя и популярна, но не является преобладающей.

[13] назад Bhakti Vikasa Swami, Glimpses of Traditional Indian Life, Bhakti Vikasa Books, Jahangirpura, Gujarat, India, 2004, pgs. 23-25.

[14] назад Хотя рынок сам по себе может функционировать в духе саттвы, в нынешнем мире он настоян на раджа-гуне и тама-гуне, поскольку главное его назначение — увеличивать богатство. Следует добавить, что существует много уровней, на которых функционирует рынок, от лавочника-частника до международного бизнеса, включающего в себя такие организации, как Всемирная торговая организация или Международный валютный фонд. Говоря о том, что на рынок все более воздействует тамо-гуна, я имею в виду мировой уровень. По мере чтения следующих глав читатель сам увидит разницу.

[15] назад Karl Polanyi, The Great Transformation, Beacon Press, 2001, Chapter 4

[16] назад Helena Norberg-Hodge, The Pressure to Modernize and Globalize//Case Against the Global Economy, p. 41


Глава 4

Экономика в гуне страсти

Гуна благости порождает истинное знание, гуна страсти разжигает алчность, а гуна невежества приводит к глупости, безумию и иллюзии (Б.-г., 14.17).

Культура в гуне страсти

Страсть — характерная черта современного общества, поэтому признаки этой гуны не понаслышке знакомы большинству людей. Твори! Ваяй! Делай! Строй! Развивай! — все это лозунги гуны страсти, раджо-гуны. Кроме того, эта гуна характеризуется конкуренцией, при которой победители устанавливают свое превосходство над проигравшими. Этот мотив пронизывает все стороны культуры, берущей начало в страсти. Спортивные соревнования популярны во всем мире, и каждые выходные сотни и тысячи, если не миллионы, людей «болеют» за свои команды. Гордость или позор нации теперь зависят не от действий ее вождей, а от мастерства футболистов, баскетболистов или игроков хоккейной сборной. В любовно-романтической сфере сильная страсть считается показателем истинной любви, а сама любовь нынче тоже завоевывается в соревновании, на глазах у многомиллионной аудитории — как, скажем, в ТВ-шоу «Холостяк».

Носители западной культуры вовлекаются в конкурентную борьбу с самого детства, стоит только крохе стать частью общества. Мы узнаем о конкуренции — то есть, о необходимости доказывать свое превосходство над остальными — уже в первых классах школы, а по мере того как мы становимся подростками, эта тенденция усиливается. Родители, привыкшие к конкуренции, все раньше и раньше приносят в жертву невинность своего дитяти, заставляя его одерживать верх над другими в спортивных состязаниях или соревноваться за высокие баллы и возможность учиться в лучших школах. Разумеется, такое обучение, полученное в детстве, не проходит даром — закончив школу, люди, приученные к конкуренции в играх и учебе, становятся конкурентами в бизнесе и в карьере. Кто находится под влиянием страсти, те и в религии стараются выиграть фигуру, тем более, что священнослужители нередко представляют своей пастве храмовое поклонение и уплату десятины как наилучший способ достичь материального процветания. Впрочем, молитвы тоже не идут дальше горячих просьб об удовлетворении материальных нужд и желаний. Таким просьбам церковь никаких ограничений не делает: молиться можно любому власть имущему, будь то Сам Господь Бог или кто-нибудь из мелких «божков», определяющих течение многих обычных дел этого мира.

Поэтому не стоит удивляться тому, что для людей в гуне страсти конкуренция представляет собой определяющий фактор — как в бизнесе, так и в самом фундаменте экономики, наравне с денежной системой. Конкурентная борьба за приобретение (победу) и против потери (поражения) — это то, вокруг чего вращается капитализм. И именно капитализм — наиболее предпочтительная экономическая система для культур в гуне страсти. Загляните в газету, в раздел «Бизнес», и что вы там увидите? Производство, рост, доходы, убытки, борьба за прибыль, стремление свалить конкурентов, приобретение и т.п. Мечта человека в гуне страсти — это возможность получать неограниченную прибыль посредством собственных усилий в конкурентной среде, где ничто не сдерживает личную его инициативу, и любой может выбиться «из грязи в князи». В то же время, тут каждый за себя, и «пусть победит сильнейший». Таким образом, потери — также важная часть экономики в страсти.

Другой признак раджо-гуны, влияние которого на современную культуру невозможно отрицать — это особое мировосприятие. Гита говорит нам, что под влиянием гуны страсти человек видит живые существа пребывающими в разных телах и, таким образом, естественно воспринимает всех решительно не-равными. Для него люди с разным цветом кожи неизбежно отличаются друг от друга, и равенства между ними нет и быть не может. Человек в гуне страсти будет относиться к разным людям с большим или меньшим уважением, в зависимости от их характеристик: красоты, богатства, славы и т.п. Таким образом, на статус личности в обществе, на оказываемое ей уважение и даже на открывающиеся перед ней возможности влияют такие вещи, как происхождение, богатство семьи, личные связи и тому подобное.

Такое проявление социального неравенства в общественной и экономической сфере не ограничено капиталистическими странами. В более древних обществах, где сохранилась жесткая кастовая система или другие виды социальной иерархии, влияние страсти точно так же выражается в экономической дискриминации и неравенстве. Эту дискриминацию порождает разность во внешних признаках — телесных и социальных, одних людей мы считаем «подходящими» нам, ровней, а других «неподходящими», неровней. Привилегированные пожинают плоды в виде богатства, те же, кто по статусу ниже, как правило, лишаются и привилегий, и наград, и возможностей, а часто и самого необходимого для достойной жизни.

Страсть граничит с благостью и невежеством и проявляется в очень широком спектре деятельности в зависимости от влияния этих гун. Страсть, на которую воздействует гуна благости, естественным образом связана с развитием семьи, с искусством, торговлей, инфраструктурой — целыми пластами культуры — она направлена на благо и процветание всех членов общества. Культура по своей природе всеохватна, эгалитарна, преследует высокие, даже величественные идеалы. Страсть, на которую воздействует благость стремится, главным образом, построить и развивать прекрасный мир для всех членов общества. Первоочередная ее задача — не просто работа или даже хорошая работа, но работа, которую выполняют с достоинством и гордостью, стараясь довести свое дело до совершенства. Деньги используются, как средство, призванное содействовать этим усилиям, но соображениям прибыли отводится далеко не первое место. К деньгам могут иногда даже относиться с опаской.

По мере того, как влияние благости убывает, и нарастает влияние невежества, внимание все больше сосредотачивается на «особых» группах людей, связанных между собой кровными, брачными или другими общественно значимыми узами. Появляются понятия «свой» и «чужой», и возникает неравенство. Развитие теперь — удел все более и более узкого круга представителей культуры или группы. Даже в кругу «своих» царит атмосфера конкуренции, и члены этой группы состязаются друг с другом за первенство. Образуется строгая, почти стайная, иерархия. Неослабная погоня за результатами и званиями, сопровождаемая вожделением, завистью и жадностью, подхлестывает стремление к личной выгоде. А откуда обычно берется эта выгода? Чаще (и легче) всего ее получають за счет слабых, «нижестоящих» представителей общества — аутсайдеров, у которых нет выбора, и которые вынуждены довольствоваться тем, что имеют. Влияние тамо-гуны на раджо-гуну приводит к расколу общества на имущих и неимущих. Чем сильнее влияние невежества, тем грубее становится этот раскол.

По мере того как влияние тамо-гуны растет, а влияние саттвы уменьшается, сходные изменения происходят во всех сферах жизни: семье, воспитании детей, образовании, инфраструктуре, обществе, культурной жизни и т.д., потому что все заняты только тем, что происходит «здесь и сейчас», а до будущего никому нет дела. Первыми страдают бедные — общество забывает об их нуждах, об их здоровье, о дорогах, водопроводе и канализации для них. И чем больше имеет «верхушка», тем обширнее становятся массы слабых и отверженных. Отсутствие должного ухода приводит к порче и разрушению инфраструктуры и самого общества, к деградации людей. Ослабленная корыстными интересами, культура либо падает под натиском извне, либо разрушается изнутри, либо происходит и то, и другое. В результате — хаос, разрушение, коллапс. Такова общая схема развития всех цивилизаций в истории Запада, в том числе, по мнению некоторых, и нынешней, которая находится сейчас на стадии вырождения. Однако наш случай особенный, и особенность эта в том, что современная культура не ограничена рамками какого-либо географического пространства, а охватывает весь земной шар. Если она падет, это приведет к гибели сразу всего человечества.

Дойдем ли мы до этого? Это уже началось. Подходящий пример — нынешний развал Зимбабве. Да и другие африканские страны отстают ненамного. Американская экономика, которая уже пошатнулась в 2008 году, и прогноз на будущий год, увы, неутешителен — тоже на грани. «Народная мудрость», широко представленная в интернете и книгах (таких как «Америка. Крах империи» или «Возмездие. Последние дни американской республики») говорит нам, что придерживаться прежнего курса нельзя. Это самоубийство — вот что пытаются донести до нас. Будущее все еще можно изменить, еще не поздно произвести необходимые перемены, чтобы оно стало другим, лучшим. Нужно только захотеть. Цель данной книги — показать, как это сделать.

Всеобщая тенденция цивилизации в эпоху Кали — переходить от гуны благости к невежеству. Это совершенно четко отражено в экономической деятельности, которая представляет собой не что иное, как зримое воплощение людского сознания. Следует упомянуть, что в различных слоях общества экономические методы и тенденции сильно разнятся. Мы продемонстрируем это ниже. Зачастую народ не согласен с методами и поступками «вожаков» общества, но вынужден подчиняться грубой силе. В этой главе мы рассмотрим, как на экономику в гуне страсти воздействуют благость и невежество. Однако я не хочу, чтобы у читателя сложилось представление, что этот процесс всегда и везде проходит одинаково, без отклонений. В каждой части света эта последовательность своя, особая. Однако общая тенденция — одна и та же, в особенности сейчас, когда у людей появилась возможность много путешествовать, и культура стала более однородной.

Переход от благости к страсти

Кому-то такое утверждение может показаться нелепым, но конец экономике в гуне благости положило протестантство. Нас это не должно удивлять, поскольку гунны материальной природы оказывают влияние и на религии, в их мирском истолковании. Именно протестантская этика сделала возможным (а может, даже и ускорила) разрушение экономики в гуне благости и открыла путь наступлению гуны страсти. Макс Вебер описал этот процесс в своем очерке «Протестантская этика и дух капитализма»[1] . Все началось в Средние века, когда большей частью производительного труда управляли ремесленные цеха — гильдии. Гильдии эти действовали в соответствии с определенным кодексом, который преднамеренно ограничивал конкуренцию, объединяя представителей одной профессии и существенно снижая уровень соревновательности. Это были, по сути, картели , в которых торговля велась таким образом, чтобы все члены картеля могли вести достойную жизнь. Ради этой цели членам гильдии прививались определенные гражданские добродетели. Прочно устоявшаяся традиция предписывала гильдейским мастерам, зарабатывая свой хлеб, не ставить прибыль выше чести и социальной ответственности. Этим они старались поддерживать общество в таком состоянии, чтобы все получали благо. Вебер пишет, что общий этический уровень нередко был в гильдиях предметом самого пристального внимания и заботы, подобно тому, как это бывает в аскетических протестантских сектах. Но, говорит он, существовало неизбежное и важное различие между влиянием гильдий и этих самых сект на экономику:

Секты же объединяли людей, отбирая и воспитывая обладающих этическими качествами соратников по вере. Членство в них определялось не ученичеством, не семейными отношениями и не технической квалификацией. Секта контролировала и регламентировала поведение своих членов исключительно в духе формальной добропорядочности и методической аскезы. Они не ставили перед собой какой-либо цели в сфере политики заработка, направленной на ограничение рационального стремления к наживе.

Капиталистический успех какого-либо члена цеха расшатывал цеховой дух — это произошло в Англии и во Франции — и такого успеха [в пределах гильдии] избегали. Капиталистический успех брата по секте, в том случае если он был достигнут праведным путем, свидетельствовал об избранности человека и о нисхождении на него благодати, поднимал престиж секты, способствовал распространению ее учения. Поэтому такой успех приветствовался. Цеховая организация свободного труда в ее западной средневековой форме, безусловно (хотя и вопреки ее назначению), служила не только препятствием [из-за своей продолжительной успешности] капиталистической организации труда, но и ее необходимой предпосылкой, без которой, вероятно, невозможно было бы развитие капитализма.

Однако сами по себе гильдии не могли, конечно, породить буржуазно-капиталистического этоса. Ибо лишь методическая регламентация жизни аскетических сект могла узаконить и окружить ореолом святости «индивидуалистические» побуждения современного капиталистического идеала, источника современной этики.

Важное отличие, о котором следует сказать особо, состоит в том, что гильдии были склонны ограничивать экономическую деятельность, отводя ей роль источника средств к существованию, прибыль не была самодовлеющей целью. Такой подход отражает сознание в саттва-гуне и воплощает в себе жизнь в гармонии с экономикой природы, которая обеспечивает всем необходимым все живые создания. Но христианское мировоззрение провозглашает, что Бог поселил человека на Земле, чтобы тот процветал и был счастлив, и для этого наделил его властью над всем. Исторически это христианское мировоззрение толкуется так, что человеку предопределено господствовать над природой, что он должен покорять и завоевывать ее. В представлении христиан Бог желает, чтобы человек прилежно трудился и наслаждался всеми дарами, которыми мир может его наградить. Поэтому мирской успех и растущие богатства воспринимаются как знак Божьего благоволения. Отсюда ясно, что христианство в таком изложении и понимании — религия для людей в гуне страсти. Согласно Шримад-Бхагаватам (11.25.3), все это — признаки раджо-гуны.

«Материальные желания, чрезмерные усилия, неудовлетворенность, даже если удалось достичь желаемого [желание получить еще], мольбы о материальном процветании, искажение разума вследствие чрезмерной активности, неспособность оторвать органы познания от материальных объектов, удовлетворение чувств, оправдание своих поступков силой — все это качества человека в гуне страсти».

В утверждениях Вебера мы снова встречаемся с дорогим сердцу экономистов словом «разумный». При этом мы становимся свидетелями того, насколько разные значения — в зависимости от гуны и сознания участников — может принимать это слово. Вебер признает, что «разумный» — понятие очень широкое, хотя в его собственном понимании разумно для человека увеличивать собственную выгоду и прибыль. Очевидно, что сам он тоже находится под влиянием раджо-гуны и поэтому считает протестантскую этику «разумной». Разумный образ жизни гильдий, продиктованный гуной благости, был направлен на то, чтобы содействовать сотрудничеству и ограничивать конкуренцию. Вплоть до того, что член гильдии не осмеливался искусственно снижать цену на свои товары или выставлять их на распродажу, как бы мы сейчас сказали, чтобы увеличить объем продаж за счет своих товарищей.

Побывав в Америке, Вебер увидел, что многие черты протестантской этики утратили связь с религией. Бережливость, трудолюбие и умеренность перестали быть средством обретения благосклонности Бога или людей. Теперь, видя, какую роль играют эти качества в достижении успеха, люди превратили их в практический рецепт материальной жизни. Историк Р.Х. Тони, исследовавший взаимосвязь между капитализмом и протестантизмом, увидел, что влияние здесь обоюдно. Протестантская этика с ее настойчивым требованием трудиться в поте лица, с ее экономностью и т.д. внесла значительный вклад в развитие капитализма. Но в то же самое время и сам протестантизм подвергся влиянию со стороны нарастающего в обществе капитализма . Тони замечает, что протестантизм впитал в себя этику капитализма, предполагающую умение рисковать и получать прибыль. Не останавливаясь на этом, Тони прямо обвиняет христианских проповедников в том, что они не вмешивались в предпринимательство и не привносили христианскую этику в экономику и бизнес:

Если проповедники и не солидаризировались открыто со взглядами «естественного человека», выраженными в словах писателя XVIII века: «торговля — это одно, религия же — совсем другое», своим молчанием они практически подтверждали именно это, то есть, что между этими двумя сферами жизни возможны противоречия. Для того времени была характерна доктрина, почти не оставлявшая места религиозным представлениям об экономической этике, ибо она предвосхищала теорию, впоследствии представленную Адамом Смитом в его знаменитом учении о «невидимой руке рынка», которое в личной экономической заинтересованности усматривало божественный промысел… Существующий порядок (если не считать недальновидных постановлений правительства, нарушающих его) был, оказывается, естественным, природным, а порядок, заведенный в природе, считался Божественным... Естественно, такой подход мешал критическому исследованию существующих экономических и общественных институтов, оставляя в ведении христианского милосердия только те части жизни, которые отводились под благотворительность, и именно потому, что эти части выпадали из огромной сферы человеческих отношений, в которой порыв к личной выгоде представлялся совершенно достаточным мотивом и нормой поведения .

Десятилетия конца XIX — начала XX века были временем философского переворота, который был вызван совмещением идей из «Происхождения человека» Дарвина и «Богатства народов» Адама Смита. Смитовская «невидимая рука рынка» объединилась с идеей «выживания наиболее приспособленного», что оправдывало новый «естественный порядок» в экономике. При таком порядке все усилия и достижения теперь считались безличным результатом слепого случая, а то и прогресса продолжающейся естественной истории человечества. Придуманная Смитом «невидимая рука» служила указанием правительству предоставить рынок его собственному волшебству и не вмешиваться в рыночные отношения. Между тем, это не более чем еще одна из мировоззренческих иллюзий, которую современный человек пытается претворить в жизнь, опять-таки, с трагическим исходом — разочарованием для миллионов людей. Это дальнейшее движение от страсти к невежеству, и результаты, которые мы наблюдаем сейчас, подтверждают этот вывод. Дерзкая и откровенно ложная выдумка, что, преследуя собственные интересы, человек каким-то чудом служит интересам остальных, была лишь пропагандистским приемом, который призван был узаконить желание умных и способных эксплуатировать политически слабых и менее способных. Эта идея существует и в наши дни, а «экономический дарвинизм» считается серьезной философией, при помощи которой некоторые оправдывают современные хищнические экономические методы и эксплуатацию окружающей среды. Идея выживания наиболее приспособленного распространяется на сферу экономики, сочетаясь с идеей господства человека над природой, как сказано в Книге Бытия. Человек — самый приспособленный, и это заведомо оправдывает любую его деятельность. Все это вкупе с развитыми технологиями развязывает руки воротилам бизнеса и промышленности, позволяя им безжалостно эксплуатировать природу, даже не задумываясь о том, чтобы, в свою очередь, позаботиться о ней. Все, что она дает нам, мы просто берем, не задумываясь о наносимом ей ущербе, не думая, что когда-нибудь этот долг придется возвращать. На ранних этапах индустриализации природа могла еще покрыть дефицит. Но прошло два столетия, и теперь она погибает, пав под натиском непреодолимой силы и размаха технического прогресса человечества. Мы вернемся к проблемам окружающей среды позже, когда будем говорить о переходе от экономики в гуне страсти к экономике в невежестве. Сначала же давайте немного проследим историю экономики в гуне страсти, под частичным влиянием саттва-гуны.

Экономика в гуне страсти под частичным влиянием саттва-гуны

Хотя протестантская философия проложила дорогу к жизни в гуне страсти, для некоторых протестантских сект она оставалась тесно связаной с принципами саттвы. В том же самом сочинении Вебер объясняет: «Протестантский аскетизм [стал] основой нынешней цивилизации профессионалов — чем-то вроде «духовной модели», по которой строится современная экономика». Этот очерк был написан после того, как в начале двадцатого века Вебер побывал в Америке, где своими глазами увидел, насколько сильно вероисповедание влияет не только на бизнес, но и на социальную и политическую жизнь. В более ранние периоды американской истории религия пронизывала практически все сферы жизни. В колониальный период (до 1776 года) в центральных областях Новой Англии, к примеру, для того чтобы получить статус полноправного гражданина, непременным условием было и «гражданство» в церкви, которое давалось религиозной общиной, то есть, принадлежность к религиозной общине определяла гражданский статус человека. В то время человек не просто «присоединялся» к какой-либо церкви, как в наши дни. Членство он обретал только после того, как неоднократно доказывал, что достоин этого, личным поведением, в самом широком значении этого слова, а другие члены общины определяли и исследовали его моральный облик. И даже после этого ему приходилось проходить процедуру тайного или открытого голосования. Высокоморальное поведение было особенно важно и для того, чтобы решить — стоит вступать с этим человеком в деловые отношения или нет.

Писания квакеров и баптистов, до семнадцатого века включительно, учат, «что дети мира взаимно не доверяют друг другу в делах и, напротив, с полным доверием относятся к зиждущейся на религиозных побуждениях добро¬порядочности благочестивых людей». Поэтому деньги и кредиты доверяли только тем, кто после досконального рассмотрения считался праведным. Все эти меры в конечном итоге вели к процветанию протестантов, поскольку «здесь, и только здесь, [люди] могут рассчитывать на хорошее обслуживание и твердые цены» . Баптисты сделали устойчивые цены своим принципом, а методисты налагали на своих последователей еще более детальные ограничения. Им запрещалось:

1. разговаривать во время купли или продажи (торговаться или спорить);

2. торговать до того, как будут оплачены все пошлины на данный товар;

3. взимать проценты выше, чем дозволяют законы страны;

4. «копить сокровища на земле» (что значило превращать капиталовложения в «фундированное богатство» ) — то есть становиться капиталистами, жить деньгами, а не работой;

5. давать в долг, не будучи уверенным в платежеспособности должника;

6. жить в роскоши и пользоваться всякого рода излишествами.

Хорошо известно, что протестанты проповедовали безукоризненную честность, бережливость и экономность, и сами старались быть образцом этих добродетелей. Религия заставляла человека следовать мирскому призванию, с энтузиазмом трудясь в поте лица своего, поскольку отсутствие успеха в мирских делах считалось следствием либо лени, либо божьей неблагосклонности.

Награда полагалась за «оправдание» себя перед Богом, в смысле спасения — это можно найти во всех пуританских деноминациях — и «оправдание» себя перед людьми, в смысле социального самоутверждения внутри секты. Оба эти аспекта дополняли друг друга, действуя в одном и том же направлении: они способствовали освобождению «духа» современного капитализма, его специфического этоса , то есть этоса современного буржуазного среднего класса . (Курсив оригинала.)

Стремление к материальному успеху, равно как и дух современного капитализма, как определяет его Вебер — признаки раджо-гуны. Строгая приверженность принципам честности и законам, а также старание не причинить вреда другим указывают на влияние саттва-гуны. Протестантские секты стремились к успеху и прибыли, пока это не противоречило их собственным этическим установкам. А их этические установки породили, возможно, один из лучших образцов экономики в гуне страсти, под частичным влиянием благости.

Данный пример доказывает, что человеческое общество не существует в «чистом» состоянии благости, страсти, или невежества. Хотя одна гуна может быть более заметна, влияние других всегда до какой-то степени присутствует. По мере того, как мы движемся по пути Кали, качество благости постепенно слабеет, а влияние невежества нарастает, и жизнь на планете отражает происходящие изменения.

Переход к невежеству

Там, где господствует саттва-гуна, люди делятся материальными богатствами друг с другом. Под влиянием раджо-гуны на первый план выходят выручка и личная выгода, а также идея частной собственности. Тут сама концепция «я и мое» коренным образом меняется. Переход сознания от саттвы к раджасу круто изменил и взаимоотношения между людьми, и методы ведения экономических дел. Эти перемены не произошли естественным путем у какой-то группы людей; они были навязаны правящими классами, которые прибегли для этого к силе (тамо-гуна).

В каком-то смысле идея управления людьми не претерпела изменений, но средоточие власти сменилось. В относительно недавние времена правящие классы решили создать культуру зависимости, при этом себе они отвели роль Наместника Господня, Папы, то есть, распределителя милости. А милость эта ныне приняла вид денег. Поэтому решено было сделать так, чтобы народ зависел только от денег. А для этого нужно было оторвать людей от земли-кормилицы и разрушить их взаимозависимость. К чему должно было привести такое преобразование общества? Независимый общинник попадал в зависимость от незаинтересованных людей (фабрикантов или правительства), и чтобы обрести такую милость, как право выжить, ему теперь приходилось конкурировать с другими, поскольку единственным средством к существованию становилась оплачиваемая работа. Чтобы этого достичь, следовало уничтожить еще недавно принятые в обществе традиции: совместное владение, взаимовыручку, общинную жизнь. И неважно, чт при этом будет утрачено. Главное, теперь общество было построено так, как хотели этого правящие классы. Эта концепция должна была принести благо тем, кто стоял у власти. За счет остальных.

Разрушение общин

В древности, когда в основе культур лежала саттва, земля была единственным средством к существованию, на которое каждый имел право — не владея, а используя. «Общины», как их называли, обеспечивали средствами к существованию «общинников» (крестьян) — тех, кто жил натуральным хозяйством. Натуральное хозяйство характеризуется тем, что люди либо производят то, что им нужно, либо выменивают, но не приобретают за деньги. Для того чтобы этот устоявшийся порядок изменить, потребовались четыре важных социальных новшества. Одно — индустриализация и рынок сбыта для производимых товаров. Второе — армия работников, которые пошли бы работать на заводы. Третье — экономика, основанная на бумажных деньгах, которая могла обеспечивать людей всем необходимым для жизни, внешне независимо от земли. Четвертое — развитие современного государства.

Индустриализация, применяющая силу не людей и животных, а техники, и возросший по сравнению с надомным производством масштаб действия, требовали рабочей силы, которая не могла получить непосредственного блага от своей деятельности. Нужна была некая побудительная причина для этой работы, и ею стали деньги. Но к чему составляющим значительную часть населения крестьянам, которые содержат себя при помощи сельского хозяйства и без лишних усилий способны обеспечить себя всем необходимым, впрягаться в тягостную, монотонную работу, ухаживать за шумным станком, долгие часы трудиться в холоде, грязи или на жаре, в пыльной или по-другому разрушительной атмосфере фабрики? Если человек может жить независимо, в сельской местности, пусть даже и не очень богато, зачем ему подаваться в город и полагаться там на чью-то милость? Люди и не хотели. И не поступали так. Нужно было что-то предпринять.

Требуемые перемены в устройстве общества были произведены силой, как и полагается в Кали-югу. С XVI и до XX века включительно землю у крестьян отнимали представители власти, принуждая людей к зависимой жизни. В Англии с XVI по XIX век была принята серия «оградительных законов», призванных прекратить использование деревенских земель и уничтожить общины. Конечно, общинники сопротивлялись потере своих прав: писали обращения, угрожали, всячески тянули время, похищали и прятали земельные отметки и ориентиры и даже поджигали. Прежде общинники по закону имели право на то, что вырастили. А их скот имел право на траву . Сама земля не принадлежала крестьянам, но они имели право ею пользоваться. Это использование, которое в законах именовалось «profit a prendre», было общинным правом, обеспечивавшим выживание крестьян, социальные связи которых строились на возможности пользоваться землей, совместном земледелии и правах общего пользования. И они не хотели отказываться ни от одного из этих прав. Это противостояние продолжалось три столетия и разрешилось при помощи силы. Революционер и мыслитель XIX века Петр Кропоткин пишет:

Во Франции грабеж этот начался еще в XVI столетии и продолжался еще более деятельно в XVII. Еще в 1659 г. государство взяло общины под свое особое покровительство, и достаточно прочесть указ Людовика XIV (1667 г.), чтобы понять, что грабеж общинных земель начался с этого времени. «Люди присваивали себе земли, когда им вздумается... Земли делились... чтобы оправдать грабеж, выдумывались долги, якобы числившиеся за общинами», — говорит король в этом указе... А два года спустя он конфискует в свою собственную пользу все доходы общин. Вот что называется «естественной смертью» на якобы научном языке. В течение следующего столетия половина, по крайней мере, всех общинных земель была просто-напросто присвоена аристократией и духовенством под покровительством государства.

То, что произошло во Франции, случилось также в Бельгии, в Англии, в Германии, в Австрии; короче говоря, во всей Европе, за исключением славянских стран. Страннее всего то, что и периоды разграбления общин во всех странах Западной Европы также совпадают.

Разница была только в приемах. Так, в Англии не решались проводить общие меры, а предпочли издать несколько тысяч отдельных актов об огораживании, которыми дворянско-буржуазный парламент в каждом отдельном случае утверждал конфискацию земли, облекая помещика правом удерживать за собой огороженную им землю. И парламент делает это до сих пор. Несмотря на то что в Англии… общинное хозяйство сохранилось еще в некоторых коммунах, до сих пор еще находятся ученые люди (вроде Сибома, достойного ученика Фюстель де Куланжа), которые утверждают, что в Англии сельских общин никогда не существовало, помимо крепостного права!

Таковы факты, и таковы на «научном» языке «экономические законы», под ведением которых общинное землевладение во Франции умерло «естественною смертью». После этого, может быть, и смерть на поле сражения ста тысяч солдат есть также «естественная смерть»? Как только государство почувствовало себя достаточно сильным, оно поспешило уничтожить сельскую общину, разорить крестьян, вполне предоставленных его произволу, и разграбить общинные земли. Государство сперва лишило сельскую общину независимости, всяких судебных, законодательных и административных прав, а затем ее земли были или просто разграблены богатыми, под покровительством государства, или же конфискованы непосредственно самим государством .

Выше мы уже отметили, что вновь сформированная политическая организация под названием «государство» дала знати такую власть, какой у нее не было во времена феодализма. Господам было позволено просто, без всяких объяснений, отбирать землю у крестьян. Развитие денежной экономики и государства позволило господам избавиться от взаимозависимых отношений с вассалами и крепостными. «Оградительные законы» были в особенности направлены на то, чтобы отобрать у крестьян средства к существованию, поставив их в зависимость от заработной платы. Это создало резерв рабочей силы, столь необходимой для развития индустриальных и агропромышленных концернов. Многие советники из Министерства сельского хозяйства рекомендовали создать полную зависимость от заработка, заявляя, что это породит «дисциплину» в рядах отчасти независимых крестьян. По большей части самостоятельные в экономическом смысле общинники были достаточно независимы, чтобы не дать себя эксплуатировать, чем приводили в ярость крупных землевладельцев. Поэтому и говорили, что угрожающая или реальная безработица общинников, равно как и рабочих, пойдет на пользу фермерам, от которых требовалось достичь взаимного согласия с ними. Оплачиваемый труд давал землевладельцам несправедливое преимущество и возможность навязывать рабочим свои условия. Советники пошли даже далее, утверждая, что необходимо поставить дело так, чтобы, однажды попав в зависимость от денежного вознаграждения, крестьяне больше никогда не могли от нее освободиться. К примеру, было выдвинуто предложение ограничить размеры огородов, чтобы крестьяне не могли прокормиться самостоятельно и шли работать за деньги. Министерство сельского хозяйства стремилось создать культуру рабочего класса, уничтожив крестьян-общинников и разрешив только «сельский пролетариат».

В своей книге Commoners: Common Right, Enclosure and Social Change in England , (1700-1820 Cambridge University Press, Cambridge, 1996.) Низон оспаривает мнение, согласно которому в Англии не было крестьянского сословия, или к началу индустриализации оно исчезло само собой. В книге, основанной на подлинных документах XVIII века, приводятся споры по поводу оградительных законов. В ней показано, что принятое Парламентом огораживание изменило общественные отношения, вызвав противостояние и породив общее чувство утраты народной культуры. Все комментаторы XVIII века усматривали связь между упадком общинного права и природой общественных отношений в Англии. Обе стороны, участвовавшие в этом споре, соглашались с тем, что огораживание положит конец независимости, но спорили о том, приветствовать это или осуждать.

Процесс огораживания показал, что законы провозглашают превосходство правящих классов — как бы легализуют их стремление пользоваться ресурсами политически слабых «простолюдинов». Внешне законные, эти акты, однако, были призваны служить преимуществу интересов одного слоя общества перед другими. Это привело к созданию культуры победителей и проигравших, которая отражает в себе ценности людей, погрязших в раджо-гуне. А использование для достижения результата силы добавляет в эту культуру элементы тамо-гуны. Послужат ли такие законы благу большинства или меньшинства, определяется относительным влиянием благости и невежества. Воздействие саттва-гуны позволяет человеку видеть единство всех существ, заставляет его сопереживать другим и относиться к ним так, как они должны, по его мнению, относиться к нему самому. По мере того, как возрастает влияние раджо-гуны или тамо-гуны, понятие «я и мое» меняется, все более суживаясь, и в итоге доходит до того, что человек, впадая в полное заблуждение, считает себя важнее, чем кто бы то ни было.

Давайте вспомним Шримад-Бхагаватам, где говорится, что жить за счет других — это одно из проявлений тамо-гуны. Если правящие классы не заботятся о гражданах — в духовном и материальном отношении — они повинны в паразитизме, т.е. продукты, произведенные гражданами, они потребляют, а предписанные обязанности не выполняют. Говоря, что правящие классы (брахманы и кшатрии в ведической культуре, а в средневековой Европе — духовенство и короли) должны заботиться о духовном развитии граждан, мы имеем в виду не то, что они должны указывать людям, во что им верить. Их обязанность — следить, чтобы граждане получали должное духовное образование и следовали универсальным, несектантским религиозным принципам, таким, какие описаны в Бхагавад-гите. Кому поклоняться — Иисусу, Мухаммеду, Аллаху или Кришне — каждый должен решать сам, соответственно уровню своего сознания.

В истории, изложенной выше и продолжающейся по сей день, перемена в организации общества породила также изменения в общественном договоре, а это, в свою очередь, поставило власть имущих в оппозицию простым людям. Предводители больше не защищали своих людей от общих внешних опасностей и врагов. Классы различались теперь богатством, и те, кто им обладал, занимали посты в правительстве, влияли на политическую власть и заставляли ее работать на себя, против простых людей. Проведя огораживание, правители общества тем самым воплотили в жизнь план, который освобождал их от всякой ответственности перед теми, кто работал на их землях и на их фабриках. В феодальном обществе феодал обязан был защищать тех, кто находился под его властью, и обеспечивать их хотя бы самым необходимым. Следовательно, для него подвластные ему люди представляли собой статью расходов, от которой он хотел бы избавиться. Поэтому власть имущие решили перестроить общество так, чтобы получать все блага и при этом ничего не тратить. Они стремились превратить королевство в государство. А для этого нужно было создать ситуацию, в которой каждый будет зависеть от них через некий безличный механизм, например, через наемный труд. Развитие государственных институтов, исключительное право на недвижимость, индустрия и бумажные деньги — все это давало им средства достичь свой цели. Одной из правящих династий были и остаются Ротшильды, которые в то время управляли Английским банком. Через свой банк они передали американским банкирам эту концепцию, изложив ее в документе, выдержку из которого мы приведем:

«….. рабство, казалось, было уничтожено военной силой [имеется в виду гражданская война в Америке]… И я, и мои европейские друзья только «за». Ведь рабство — это всего лишь владение рабочими, которое подразумевает и заботу о них. Тогда как европейский план, осуществление которого возглавляет Англия, состоит в том, что капиталисты должны управлять рабочими, лишь контролируя заработную плату.»

Густав Майерс, писавший о рабстве в Америке, подтверждает, что эта идея заключалась в том, чтобы эксплуатировать рабочих как можно больше, гораздо сильнее, чем позволяло обычное рабство. В «Истории огромных американских состояний» он писал:

. . . рабство не могло соперничать в эффективности с трудом белых… На белых можно было заработать куда больше денег, чем на неграх, поскольку их не нужно было обеспечивать жильем, одеждой, едой, пищей, обеспечивать им уход. Негры-рабы приносили прямой финансовый урон — если заболевали, получали травмы или умирали… Лучший раб — это тот, кто думает, что свободен .

В книге «Разумное общество» социальный психолог Эрих Фромм объясняет, как изменение общественного устройства повлекло за собой такое положение, при котором индивид, под воздействием безличных сил утрачивает контроль над своей собственной судьбой:

Крушение традиционного принципа человеческой солидарности привело к новым формам эксплуатации. В феодальном обществе считалось, что господину принадлежит священное право требовать услуг от всех подвластных ему, но в то же время он сам был связан обычаем и обязанностью нести ответственность за своих подчиненных, защищать их и хотя бы минимально обеспечивать их традиционный уровень жизни. Феодальная эксплуатация осуществлялась в системе взаимных обязательств, то есть, была ограничена определенными условиями.

Принципиально иной оказалась эксплуатация, получившая развитие в XIX в [под влиянием денежной экономики]. Рабочий или, скорее, его труд, стал товаром, продаваемым владельцу капитала и в сущности не отличающимся от любого другого товара на рынке; покупатель же стремился использовал купленный товар максимально. А поскольку покупали его на рынке труда, заплатив подобающую цену, то взаимность или какие бы то ни было обязательства со стороны владельца капитала, за исключением выплаты заработной платы, утрачивали смысл. Теперь, если сотни тысяч рабочих лишались работы и оказывались на грани голодной смерти, это объяснялось их невезеньем, недостатком у них способностей, просто общественным или естественным законом, изменить который невозможно. Эксплуатация утратила личностный характер, она стала «анонимной». На труд за нищенскую заработную плату человека обрекали вовсе не умысел или жадность какого-то одного индивида, а закон рынка. Никто уже не нес ответственности, никто не был виноват, но никто не мог и изменить существующие условия. Человек имел дело с железными законами общества — во всяком случае, так казалось .

Русский аристократ и общественный реформатор Лев Толстой также подтверждал, что конечный результат не мог отличаться, хотя обманутые рабы и думали, что они свободны. Он писал: «Последнее же денежное — податное — насилие самое сильное и, главное, в настоящее время получило самое удивительное оправдание: лишение людей их имущества, свободы, всего их блага делается во имя свободы, общего блага. В сущности же оно не что иное, как то же рабство, только безличное» . Поскольку отношения эти безличны, раб находится в поистине беспомощном положении. Кому жаловаться, если цепи слишком тяжелы? Против кого бунтовать? Из-за этой «безличности» он не знает, где искать врага, и его протесты поэтому становятся напрасными, не принося ему никакого облегчения. В его ситуации никто не виноват. Это просто «ход событий». Такова жизнь. Винить некого, и каждому только и остается, что безропотно примириться со своей участью. Но Толстой искусно проникает в суть этого заблуждения и выявляет источник проблемы — правящий класс. Он пишет: «Я сижу на шее у человека, задавил его и требую, чтобы он вез меня, и, не слезая с него, уверяю себя и других, что я очень жалею и хочу облегчить его положение всеми возможными средствами, но только не тем, чтобы слезть с него».

Крестьянам, согнанным с земли, нужно было найти себе какое-то пристанище. С изменением устройства общества это пристанище, предоставленное им, стало их частной собственностью. Раньше аристократы обладали исключительным правом на землю, в том числе и на общинную, и поэтому были вынуждены обеспечивать тех, кто находился под их защитой. С введением новой системы они разделили свое исключительное право владения землей с простым народом, которому отныне было также дозволено иметь свои наделы. Таким образом земля стала товаром, предметом широкого потребления. Однако пользоваться ею могли, разумеется, только те, у кого хватало на это денег. Если простому человеку платят за работу минимум, достаточный только для выживания, то денег, чтобы купить участок земли, он никогда не накопит.

Во всем мире простые люди так и не получили возможности свободного землевладения. Правящие классы по-прежнему продолжали оставаться собственниками большей части земли. К примеру, в Ирландии в 1876 году 80% земель принадлежало 616 собственникам, а в России 1,5% людей владело 25% территории этой огромной страны. Даже сегодня в Бразилии менее 3% населения владеет двумя третями пахотных земель страны, а в Англии те же две трети принадлежат всего 0,3% населения.

Наемным рабочим, просто чтобы выжить, приходилось постоянно отдавать значительную часть заработанных тяжким трудом денег богачам в виде арендной платы. Эти богатые собственники продолжали накапливать капитал с таким расчетом, чтобы увеличивать собственность, сдаваемую в аренду, и чтобы их потомки могли получать за это еще больше платы. Через какое-то время это стало образом жизни, «естественным порядком вещей».

«Я и мое» в раджо-гуне

Современное западное представление о собственности восходит к римской философии, которая провозглашала, что у каждой вещи должен быть владелец. Римляне, в отличие от представителей прочих культур древности, не признавали владельцем всего Бога; они считали, что обладателями вещей должны быть люди, причем не все подряд, а весьма и весьма узкий круг избранных. Римское право, в конце концов, выработало определение, согласно которому только «свободный» человек (т.е. римский гражданин) мог стать обладателем и владельцем чего-либо в неограниченных количествах, насколько позволят ему средства. Собственностью могли быть животные, земля и другие люди — рабы. Римские представления о частной собственности были зафиксированы в законах, и именно juris prudence считается наиболее весомым вкладом римлян в западную культуру . В частности, исключительное право на собственность и распоряжение землей — один из основополагающих аспектов современной культуры. Вхождение этих явлений в жизнь общества знаменует собой переход от саттва-гуны к раджо-гуне, значительно сузивший смысл понятий «я и мое».

Исключительное право на землю как частную собственность не возникло само собой, но было также навязано обществу в процессе средневековых реформ, несмотря на нежелание народа следовать новому порядку. В более ранних формах общества существовал общественный договор, который давал каждому члену группы возможность иметь хотя бы самое необходимое для жизни. Это достигалось через общинное владение собственностью и право совместного обладания. Но такие социальные отношения были прямо противоположны тому типу общества, который хотели установить правители. Они решили, что каждый человек должен стать внешне независимым от других и полагаться только на деньги и собственную способность заработать их. Это, разумеется, давало в руки правителям рычаги, при помощи которых они могли легко эксплуатировать рабочих (что, собственно, и было их главной целью). Чтобы внедрить эту идею, требовалось уничтожить взаимную зависимость общинных крестьян. Власть имущие добились этого, следуя принципу «разделяй и властвуй». Но их попытки «разделить» людей столкнулись с препятствием: люди не спешили расставаться с устоявшейся традицией взаимопомощи и взаимозависимости. Из книги Кропоткина мы узнаем:

В течение следующего столетия половина, по крайней мере, всех общинных земель была просто-напросто присвоена аристократией и духовенством под покровительством государства. И несмотря на это, общины все-таки продолжали существовать до 1787 г. Общинники все еще собирались где-нибудь под вязом, распределяли земли, назначали налоги; сведения об этом вы можете найти у Бабо — «Община при старом режиме» (Babeau. Le village sous lancien regime). Тюрго нашел, однако, что общинные советы «слишком шумны», и уничтожил их в той провинции, которой он управлял; на место их он поставил собрания выборных из состоятельной части населения. В 1787 г., т.е. накануне революции, государство распространило эту меру на всю Францию. Мир был уничтожен, и управление делами общин перешло в руки немногих синдиков, избранных наиболее зажиточными буржуа и крестьянами.

Учредительное собрание поспешило подтвердить этот закон в декабре 1789 г.; после чего буржуазия, занявшая место дворян, стала грабить остатки общинных земель. И потребовался целый ряд крестьянских бунтов, чтобы заставить Конвент в 1793 г. утвердить то, что было уже сделано восставшими крестьянами в восточной Франции, т.е. он издал распоряжение о возвращении крестьянам общинных земель. Но это случилось только тогда, когда крестьяне своим восстанием и так уже отбили землю, и проведено это было только там, где они сами совершили это на деле.

Такова, пора бы это знать, судьба всех революционных законов: они осуществляются на практике только тогда, когда уже являются совершившимся фактом.

Тем не менее, признавая право общин на землю, которая была у них отнята после 1669 г., Законодательное собрание не упустило случая подпустить в этот закон буржуазного яда. В нем сказано, что земли, отнятые у дворян, должны быть разделены поровну только между «гражданами» — то есть между деревенской буржуазией. Одним росчерком пера Конвент лишил, таким образом, права на землю «присельщиков», т.е. массу обедневших крестьян, которые больше всего и нуждались в общинных угодьях. К счастью, в ответ на это крестьяне опять стали бунтоваться в 1793 г., и тогда только Конвент издал новый закон, предписывавший разделение земель между всеми крестьянами. Но это распоряжение никогда не было приведено в исполнение и послужило лишь предлогом для новых захватов общинных земель.

Всех этих мер, казалось, было бы достаточно, чтобы заставить общины «умереть естественной смертью», как выражаются эти господа. Но однако, общины продолжали существовать. 24 августа 1794 г. господствовавшая тогда реакционная власть нанесла им новый удар. Государство конфисковало все общинные земли, сделало из них запасный фонд, обеспечивающий национальный долг, и начало продавать их с аукциона крестьянам, а больше всего сторонникам буржуазного переворота, кончившегося казнью якобинцев, т.е. «термидорцам».

К счастью, 2-го апреля пятого года этот закон был отменен, после трехлетнего существования. Но в то же время были уничтожены и общины, на место которых были учреждены «кантональные советы», чтобы государство легко могло наполнять их своими чиновниками. Так продолжалось до 1801 г., когда сельские общины опять были восстановлены; но зато правительство присвоило себе право назначать мэров и синдиков во всех 36 000 общинах Франции! Эта нелепость продолжала существовать до революции 1830 г., после которой был возобновлен закон 1784 г. В промежутках между этими мерами общинные земли подверглись опять конфискации государством в 1813 г.; затем в течение трех лет предавались разграблению. Остатки земель были возвращены только в 1816 г.

Но и это еще был не конец. Каждое новое правительство видело в общинных землях источник, из которого можно было черпать награды для людей, которые служили правительству поддержкой. После 1830 г. три раза (в) первый в 1837 г. и в последний уже при Наполеоне III издавались законы, предписывавшие крестьянам разделить общинные леса и пастбища подворно; и все три раза правительства были вынуждены отменять эти законы ввиду сопротивления крестьян.

Мы видим, что всякий раз, как земля разделялась, крестьяне вновь объединяли ее в общинное владение. Потребовались столетия, чтобы уничтожить их взаимную зависимость друг от друга настолько, чтобы они начали мыслить в рамках индивидуалистического подхода к представлениям «я и мое». Эти попытки сопровождались пропагандой (см. ниже раздел «Разделяй и властвуй») того, что убежденный индивидуалист — это сосуд решимости, героизма и всех прочих возможных добродетелей. Этот человек, всем обязанный только себе, теперь считается выше других. Та же самая пропаганда ведется, чтобы внушить людям зависть к другим и приучить их высмеивать менее способных, считать их паразитами, которые «высасывают» из общества богатства, созданные другими. Это продолжается по сей день, и жители Запада в конце концов согласились с тем, что индивидуализм — явление вполне естественное. Особенно это касается американцев, которым и в голову не приходит, что могут существовать какие-то другие формы организации общества. Любые предложения объединить общество за пределами одной отдельно взятой семьи они встречают насмешками и воплями «Социализм!», «Коммунизм!», забыв о том, что столь восхваляемая ими семья — это всего лишь одна из форм такого коммунизма, и все мы принадлежим к одной большой семье детей Бога. Людей заставляют подчиняться и с верой следовать тому, что им внушают: полагайся только на себя; то, что ты создал — только твое; помогать тем, кто в нужде, обязано правительство; государство — посредник в отношениях между людьми. Эти попытки увенчались огромным успехом. В итоге люди сегодня даже отдаленно не представляют, насколько они управляемы и насколько несамостоятельны в своем мышлении.

Уничтожение общинности продолжается

Те же самые приемы используются и в наши дни, столетия спустя, чтобы лишить людей их традиций взаимопомощи и совместного пользования ресурсами. В качестве примера можно взять жителей Аляски: инуитов, юп’иков, алеутов, атабасков, тлингитов, хайдов и цимшианов, известных под общим названием эскимосы. Подробнее о них можно прочитать в книге Томаса Р. Бергера «Поездка в деревню — отчет Комиссии по изучению состояния коренных народов Аляски» . Сотни лет эскимосы жили в арктической тундре. Их предки уже населяли эти земли, когда «Америку» открыл Колумб. Эти народы жили в мире и покое, бережно передавая свои традиции от поколения к поколению. Они вели довольно простой образ жизни: земля, на которой они жили, была общей, а все необходимое, что им удавалось добыть собирательством, охотой или рыбалкой, они делили между собой. В 1867 году эта территория была «продана» Россией Америке, и с тех пор эти десятки тысяч гектаров земли стали считаться собственностью правительства Соединенных Штатов, хотя коренным жителям разрешили остаться на землях своих предков.

В 1972 году правительство США попыталось изменить их образ жизни, внешне как бы для того, чтобы помочь этим людям, хотя сами эти люди не просили ни о какой помощи, да и не нуждались в ней. Мотив несомненно был другим. Вопрос был решен так же, как и за столетия до этого в Европе. Правительство, находившееся за тысячи миль, выпустило «Акт об урегулировании претензий коренных народов Аляски» (ANCSA). Согласно этому закону жители Аляски должны были получить 962,5 миллиона долларов наличными и право владеть сорока четырьмя миллионами акров своих родных земель. Следует помнить, что большая часть этих «земель» большую часть времени покрыта снегом, ведь там, пожалуй, самая суровая зима на Земле. Люди там по большей части живут охотой и рыболовством. Земля и окружающие ее воды — вот главная забота этих людей. Земля для них — источник жизни, о какой бы практической цели ни шла речь. Как сами они говорят,

«…Такой образ жизни, при котором мы сами добываем средства к существованию, чрезвычайно важен для нас. Среди прочих нужд эта — величайшая. Мы отчаянно пытаемся сохранить свой образ жизни» (Пол Джон, Тунунак). «Мы, племя юп’ик, не хотим потерять землю. Мы хотели бы пользоваться ею, как наши предки. Мы хотим пользоваться ею без помех» (Майк Ангаяк, Тунунак).

На Аляске подобный образ жизни требует свободного доступа к земле и водам. И более того — нужно, чтобы земля и воды были свободны от посягательств и не находились ни в чьем владении, чтобы природа могла приносить свои дары свободно. Натуральное хозяйство было тем самым образом жизни, который удовлетворял отнюдь не нищенские духовные и экономические потребности этих людей. Однако как раз эту жизнь власти предержащие и хотели уничтожить.

Коренным жителям Аляски внушили, что «урегулирование», которое предлагает им ANCSA, защитит их землю, и они смогут сохранить ее для будущих поколений. Однако этим актом Конгресс сделал землю, которая до этого была общей или же считалась собственностью Бога, частным достоянием отдельных людей, тем самым уничтожив исконное местное право общинной собственности по всему штату Аляска . Отныне она, разделенная и распроданная, становилась средством реализации идеи «я и мое». Раньше, когда земля эта принадлежала Богу, люди, населявшие ее, были в безопасности. А когда она, благодаря все тому же ANCSA, оказалась поделенной и стала объектом частного владения, они столкнулись с реальной возможностью потерять свою землю, а с ней — и свой образ жизни.

ANCSA принес в этот мир вечной зимы надуманную идею «инкорпорации» и разделил всю землю на корпоративные области. Таким образом лишилось своих прав подрастающее поколение, поскольку части корпоративной собственности доставались только тем, кому уже исполнился 21 год. Предполагаемой целью создания деревенских корпораций была выгода и прочие экономические блага. Но местных жителей всегда заботила главным образом деятельность по добыванию средств к существованию, а не работа за деньги. Им не нужна была частная выручка. Таким образом, корпорации, основанные городскими «профессионалами», имели своей целью нечто противоположное целям своих деревенских «акционеров». Далее закон предписывал, что по истечении десяти лет земля должна подвергнуться налогообложению, даже если она не приносит никакого дохода. А где этим людям брать деньги? Понятно где — работая в каком-нибудь далеком городе. Более того, если деревенские корпорации по тем или иным причинам потерпят крах, кредиторы вправе забрать землю у местных деревенских жителей. Кроме всего этого, через двадцать лет (с 1991 года) свои доли в корпорациях было позволено продавать. Теперь власть над деревенской корпорацией и всеми ее активами, включая землю, смогли получить посторонние, а коренным жителям в таком случае приходилось покидать родные места.

Для большинства деревенских корпораций эта история закончилась плохо. Не имея ни достаточного оборотного капитала, ни, по сути, каких-либо перспектив в бизнесе, не обладая корпоративным опытом, эти неокрепшие сообщества были отданы на откуп юристам, консультантам и советникам, которые набросились на местных жителей как стервятники. Деньги быстро кончились (большая часть была потрачена на адвокатов, призванных урегулировать земельный вопрос), и скоро земля, а вместе с ней и образ жизни коренного населения, оказались под угрозой.

Акт привел к серьезным изменениям в жизни местных народов, и с течением времени перемены эти становятся все заметнее. Он повлиял на семейные отношения, на традиционную схему управления и принятия решений, на традицию общего владения, на деятельность по добыванию средств к существованию — словом, на всю жизнь эскимосов. Местные жители утратили политическую и социальную самостоятельность. Короче говоря, погибла вся их культура. Не видя никаких перспектив для себя, молодежь, достигая совершеннолетия, стала подаваться на заработки в город. А когда старшие увидели, что новое поколение мыслит в понятиях денежной культуры, они поняли, что их образу жизни пришел конец. Куда же, если не в города, идти этим людям? Что, собственно, и было целью с самого начала. Согласно порядку, который установился еще в средневековье, никто не имеет права просто жить — каждый должен отвоевать себе место в денежных отношениях.

Экономика в гуне страсти под частичным влиянием тамо-гуны

Влияние гуны невежества порождает алчность, зависть, насилие, гнев и ненависть, двуличие и обман, воровство, ложную гордость, скупость, лицемерие, разрушение и т.п. Под влиянием страсти люди видят прежде всего неравенство, считая себя выше других. А по мере того, как тамо-гуна, а вместе с ней и их зависть нарастает, те, кто подвержен ей, не могут вынести того, что другим хорошо. Доходит до того, что они начинают без зазрения совести эксплуатировать других, попирая их интересы. Таким образом, экономика в гуне страсти под частичным влиянием невежества характеризуется попытками увеличить собственную прибыль, прибегая к коварству, жульничеству, обману, эксплуатации, насилию, не беспокоясь о других.

Поскольку общество наше сейчас кубарем катится в невежество почти во всех сферах жизни, с экономикой, с ее методами и назначением происходит то же самое. Число примеров, которыми можно было бы проиллюстрировать страсть, граничащую с невежеством (или невежество, граничащее со страстью, ибо разница здесь почти неощутима), поистине бесконечно. Определить, чего больше — страсти или невежества — можно по относительной доле признаков каждой гуны, описанных в Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам. Приведу несколько примеров. В каждом из них видно намерение увеличить заработок при помощи принуждения, насилия или эксплуатации:

1. насильственное уничтожение или устранение конкурентов, чтобы оставить за собой рынки и извлечь выгоду;

2. эксплуатация рабочего при содействии правительства;

3. политика «разделяй и властвуй» по отношению к простым людям;

4. неравноправие в торговле, как в случае с Британией, грабившей Индию;

5. христианское представление о том, что человек призван господствовать над природой.

Подавление конкуренции

Одна из главных (и часто недооцениваемых) проблем денежной экономики — необходимость производить то, что человек не может использовать в прямом смысле этого слова — деньги. Современная экономика поставила деньги между людьми и объектами их желания. Мы не можем есть деньги или надевать их на себя, но экономика так устроена, что они нужны нам и для того, чтобы есть, и для того, чтобы одеваться. Если бы не этот совершенно искусственный способ поддержания жизни, проблем, которые сейчас терзают общество, не было бы. Экономика, основанная на бумажных деньгах, была создана и навязана людям искусственно, чтобы те могли хранить и накапливать в огромных количествах ненужные богатства. Бхактиведанта Свами называет это «незаконным накоплением богатства». Этот искусственный денежный механизм нравится тем, кто хочет расширить чувство собственного «я», проистекающее из ложной концепции «я и мое», за счет расширения собственности. Создатели денежной экономики ловко оставили за собой исключительные привилегии, которые дает их творение: безграничную силу и власть над другими.

Использование денежной экономики взамен натурального хозяйствования, при котором люди просто производят то, что им нужно, создало еще больше проблем тем, что породило очень неестественную конкуренцию, которая, в свою очередь, привела к ссорам, борьбе, страданию и войнам. Можно без особого преувеличения сказать, что почти все войны на Западе были войнами за власть и влияние в торговле . Конкуренция неестественна, поскольку чрезмерное богатство, которое она порождает, накапливается и хранится, измеряемое совершенно искусственной мерой (бумажными деньгами). Желание чрезмерного богатства (т.е. больше того, что можно использовать в разумные сроки) приводит к желанию увеличить свое влияние на рынке. А этого можно достичь, только если ограничить деятельность конкурентов. Именно этим прославились гангстеры. Однако пользу монополии сознавали не одни только гангстеры. Как сказал один из самых главных «баронов-разбойников» Америки, Джон Д. Рокфеллер, «конкуренция — это грех!»

Монопольная власть над промышленностью была целью Дж.П. Моргана, Дж.Д. Рокфеллера и других воротил бизнеса в конце девятнадцатого века. Но в недрах Уолл-стрит скоро поняли, что самый эффективный способ обрести неоспоримую монополию — это политика, прикрываемая пропагандой пользы для общества и ради народных интересов.

Такая стратегия была подробно раскрыта в 1906 году, в книге Фредерика С. Хоува «Признания монополиста». Хоув писал:

Правила большого бизнеса сводятся к простой формуле: заполучи монополию, заставь общество работать на тебя и зарабатывай на политике. Чтобы заправлять промышленностью, надо контролировать Конгресс и правительственные органы, таким образом, заставляя общество идти на работу ради вас, монополиста. Правительственный грант, монопольное право, субсидии, освобождение от налога — это куда больше, чем месторождения в Кимберли и Комстоке, поскольку, чтобы наживаться на этом, не нужно никакого труда, ни физического, ни умственного.

С тех пор эту формулу применяют повсюду, сколько бы это ни стоило.

Следует заметить, что при натуральном хозяйстве такой искусственной конкуренции не существует. Если вы обмениваете свои яблоки на чью-то пшеницу, у этой сделки существуют естественные рамки: у вас всего столько-то яблок, и больше нет, а съесть и сохранить зерна вы можете лишь столько-то. Потребность знает определенные границы, но жадность — нет. И, поскольку деньги — мера богатства, и они не портятся, вы можете накопить их намного больше, чем пшеницы. Прибавьте к этому еще и такое свойство накопления, как расширение эго — и вот излишнее богатство стало пределом мечтаний. А значит, люди стремятся заработать больше, чем могут использовать в разумные сроки, и хранят эти богатства, чтобы и дальше увеличивать свое эго и власть над другими. Во всем этом явно проглядывают признаки страсти и невежества: материальные желания, чрезмерные усилия, неудовлетворенность насущным и желание большего, ложная гордость, зависть к другим, доказательство своей правоты силой, скупость, сильная конкуренция, в которой кто-то побеждает, а остальные проигрывают, важная роль индивидуальных различий, сознание своего отличия от других или своего преимущества перед остальными.

Экономист Дж.В. Смит объясняет, что правила «грабительской торговли» (как он ее называет) обеспечивают приток прибыли с окраин империи к ее правителям. Поэтому торговля ограничена таким образом, чтобы, по мере возможности, приносить благо власть имущим, горстке избранных, за счет всех остальных. Такой подход к экономике наметился в Средние века, в то время, когда пала феодальная система. Карл Поланьи демонстрирует, насколько ужесточила конкуренцию эта экономическая политика, начавшаяся в давно минувшие годы:

До пятнадцатого столетия города были единственными центрами коммерции и промышленности — до такой степени, что ни то, ни другое не могло совершаться за их пределами… Борьба против сельской меновой торговли и кустарного производства продолжалась как минимум семь или восемь веков… С ростом «демократического правления» эти меры становились все более жесткими… На протяжении всего XIV столетия вооруженные войска грабили крестьян в округе, забирая у них, а иногда и просто ломая ткацкие станки и сукновальни. Все города сталкивались с одной и той же проблемой: как управлять собственным рынком, то есть снижать цену товаров, приобретаемых у села, и свести к минимуму роль «посторонних» купцов. Прибегали к двум методам. С одной стороны, города стремились получить не только законное право облагать налогом торговые операции, но и право регулировать их (т.е. решать, кому, когда и что продавать). Кроме того, они пытались ограничить возможность деревень торговать и в других городах. С течением времени все эти механизмы изменили условия торговли, склонив их в пользу горожан, а значит, и городских коммерсантов и обратив против землевладельцев и крестьян.

Д-р Смит объясняет:

Горожане проигрывали жителям сельской местности на рынке сырья и готовой продукции. Для горожан, выпускавших ткани, это означало обнищание и даже голод. То же самое происходило и в других городах, с другими товарами: сельские производители накапливали технические знания и получали перевес на рынке. Процесс производства материальных ценностей надо было защитить. И тогда, чтобы сохранить зависимость сельской местности от городов и, когда надо, предъявлять права на природные ресурсы и технические изделия селян, эти преимущества, которые имело село, были насильно уничтожены.

Когда один город перехватывал у другого власть над сбытом сельскохозяйственной продукции, бывший владелец опять оказывался под угрозой голода. Таким образом, войны между городами-государствами средневековья были войнами за влияние в торговле. Города-государства эволюционировали в страны, что, в конечном итоге, также обернулось войнами за контроль над рынком. Могущественные страны же выросли в империи, которые контролировали материальные ресурсы и торговали далеко за пределами своих границ.

Эксплуатация рабочих

Многие думают, что зависть можно испытывать только по отношению к тем, у кого есть больше, чем у нас, но это не так. Зависть, будучи состоянием сознания, распространяется на всех и все, куда падает наш взгляд. И зависть пользуется всеми доступными средствами, чтобы нажиться на тех, кому мы завидуем. Так, если говорить о классах предпринимателей и рабочих, то в этом случае каждая сторона блюдет собственный интерес, и оба класса пытаются использовать друг друга в своих целях. Адам Смит подробно описывает это противостояние, а также те преимущества — в возможностях, ресурсах и законе — которые имеют управляющие перед рабочими.

Рабочие хотят получать как можно больше, а хозяева хотят давать как можно меньше. Первые стараются сговориться чтобы поднять заработную плату, последние же — чтобы ее понизить. Нетрудно, однако, предвидеть, какая из этих двух сторон должна при обычных условиях иметь преимущество в этом споре и вынудить другую подчиниться своим условиям. Хозяевам-предпринимателям, поскольку их меньше, сговориться гораздо легче, и притом закон разрешает или, по крайней мере, не запрещает им входить в соглашение, между тем как рабочим он это делать запрещает. В Англии нет ни одного парламентского акта против соглашений о понижении цены труда, но имеется много таких актов, которые направлены против соглашений о повышении ее [Смит имеет в виду законы против стачек и коалиций рабочих, отмененные впоследствии, в 1824 году]. Во всех таких спорах и столкновениях хозяева могут продержаться гораздо дольше. Землевладелец, фермер, владелец мануфактуры или купец, не нанимая ни одного рабочего, обыкновенно могут прожить год или два на капиталы, уже приобретенные ими. Многие же рабочие, не имея работы, не могут просуществовать и неделю, некоторые могут просуществовать месяц, и вряд ли хотя бы один из них может прожить год. В конечном счете рабочий может оказаться столь же необходимым для своего хозяина, как и хозяин для рабочего, но в первом случае необходимость не проявляется так непосредственно.

Говорят, что нам редко приходится слышать о сговоре хозяев, зато мы часто слышим о сговоре рабочих. Но те, которые на этом основании воображают, что хозяева редко вступают в сговор, совершенно не знают ни жизни, ни данного предмета. Хозяева всегда и повсеместно находятся в своего рода молчаливой, но постоянной и единообразной стачке с целью не поднимать заработной платы рабочим выше ее нынешнего уровня. Нарушение этого соглашения повсюду признается в высшей степени неблаговидным делом, и рассматривается как своего рода упрек со стороны такого хозяина своим соседям и товарищам. Мы, правда, редко слышим о таких сговорах, но только потому, что они представляют собой обычное и, можно сказать, естественное состояние вещей, о котором никогда не говорят. Иногда хозяева входят в особые соглашения с целью сокращения заработной платы даже ниже существующего уровня. Такие соглашения проводятся всегда с соблюдением крайней осторожности и секретности до самого момента их осуществления, и если рабочие, как это иногда бывает, уступают без сопротивления, то посторонние лица никогда не узнают о состоявшемся соглашении, хотя оно очень чувствительно бьет по рабочим.

Смит говорит здесь о том, как хозяева склоняют законы на свою сторону в ущерб рабочим, и как они сговариваются между собой, чтобы удерживать заработную плату на как можно более низком уровне. Такие действия свидетельствуют о влиянии тамо-гуны, и естественным результатом этого станет конфликт. Но конфликт между рабочими и хозяевами вовсе не является неизбежным при любых обстоятельствах, как убеждены Смит, Маркс и многие другие. Конфликт проистекает из жадности и зависти, которые, в свою очередь, являются порождением раджо- и тамо-гуны. Если на ситуацию оказывает воздействие гуна благости, ситуация будет совсем иной, такой, какая была описана выше в случае с ремесленными гильдиями средневековья. Хозяева и рабочие будут помогать друг другу и сотрудничать для всеобщего блага, без всяких конфликтов. Но при отсутствии влияния саттва-гуны столкновение интересов приведет ко все более неустойчивым рабочим отношениям, при которых возмущения возникают всякий раз, когда одна сторона находит очередной способ эксплуатировать другую.

Разделяй и властвуй

Один из методов увеличения своего сегмента рынка — совсем избавиться от конкурентов. Это, кстати, послужило еще одной из причин уничтожения общин — нужно было сделать так, чтобы люди ничего не производили для себя. В таком случае им приходится устраиваться на работу, и они не могут больше изготавливать то, что им нужно, а вместо этого должны покупать все необходимое на заработанные деньги. Уничтожены были не только общины, но и сама склонность общинников помогать друг другу и рассчитывать на помощь других. Конечно, существовала опасность, что рабочие объединятся и попытаются заключить с хозяевами коллективный договор. Государственный аппарат же был намерен помешать любым формам объединения либо сотрудничества людей. Как было сказано выше, в качестве примера для подражания был введен образ человека, который, что называется, «выбился из грязи в князи», ярого индивидуалиста. Кропоткин пишет по этому поводу:

Поэтому в XVI столетии, как только государство начало складываться, оно приступило к разрушению связей, существовавших между гражданами в городах и в деревнях . Если оно иногда и мирилось с некоторой тенью самоуправления в городских учреждениях — но никогда с независимостью — то это делалось исключительно ради формальных целей, ради возможно большего облегчения общего государственного бюджета; или же для того, чтобы дать возможность состоятельным людям в городах обогащаться на счет народа; это происходило, например, в Англии до самого последнего времени и отражается до сих пор в ее учреждениях и обычаях: все городское хозяйство, вплоть до самого последнего времени, было в руках нескольких богатых лавочников.

У крестьян одной и той же деревни всегда есть тысячи общих интересов: интересы хозяйственные, отношения между соседями, постоянное взаимное общение; им по необходимости приходится соединяться между собою ради всевозможнейших целей. Но такого соединения государство не любит — оно не желает и не может позволить, чтобы они соединялись. Оно дает им школу, попа, полицейского и судью; что им еще надо? И если у них появятся еще какие-нибудь нужды, они должны в установленном порядке обращаться к церкви и к государству.

«Если у вас есть какие-нибудь общие нужды в городе или в деревне, обращайтесь с ними к церкви и к государству. Но вам строго воспрещается соединяться вместе непосредственно и заботиться о них самим». Эти слова раздаются по всей Европе, начиная с XVI столетия.

И в самом деле, могло ли государство терпеть ремесленные гильдии или корпорации, с их торговлей, с их собственным судом, собственной милицией, казной и организацией, скрепленной присягой? Для государственных людей они были «государством в государстве»! Настоящее государство было обязано раздавить их; и оно, действительно, раздавило их повсюду — в Англии, во Франции, в Германии, в Богемии, в России, сохранив от них лишь внешнюю форму, удобную для его фискальных целей и составляющую просто часть огромной административной машины .

Правители попытались полностью взять жизнь людей под свой контроль и ввести во взаимоотношения между людьми своих бюрократических агентов. Разделяя землю, интересы, усилия граждан, правители пытались выжать из них все соки. То, что именно это было их целью, ясно хотя бы по тому, что они добились своего, неважно, где бы гражданин ни жил. К концу девятнадцатого века рабочим в Лондоне платили такую же мизерную зарплату, на которую нельзя было прожить, что и рабочим в Нью-Йорке и в Петербурге. Разные силы были решительно настроены изменить жизнь, превратив ее в то, что сейчас называется «современной» жизнью. Наш образ жизни скорее следует назвать денежным рабством, поскольку все без исключения — рабы своего заработка, который нужен им, просто чтобы выжить. Чтобы еще глубже скрыть правду, нам внушили, что жизнь четко поделена на разные сферы: политику, экономику, общество, религию и т.д. Жизнь уже не является неразрывным целым. Такая безличность — признак Кали-юги. Нам навязывают впечатление, что жизнь наша протекает при определенном политическом строе, называемом демократией или конституционной республикой и т.п. Ничего более далекого от истины не придумаешь. На самом деле нами правят деньги, или, точнее, те, кто контролирует их, как подметил Ротшильд (см.выше).

Неравенство в торговле

Еще одним критическим фактором общественного развития того времени стало создание и расширение мануфактур по производству товаров широкого потребления. Производственная эффективность машин, как правило, была куда выше того, что могли пропустить через себя местные рынки, поэтому, чтобы сделать фабрики максимально рентабельными, пришлось искать новые рынки. Когда же все местные рынки насытились, взоры, естественно, обратились на другие страны. Но не только поэтому. Если грамотно контролировать торговлю, из торговых партнеров можно извлечь прибыль. Именно это Смит называет «грабительской торговлей» и именно это описывает в своем «Богатстве народов»:

За малое количество фабричных изделий можно купить большое количество изделий грубых [сырья и необработанных продуктов]. Торгующая и производящая страна поэтому естественным образом приобретает за малую долю произведенной продукции большие количества «сырой» продукции других стран. И напротив, страна без торговли и фабрик вынуждена покупать ценою больших количеств необработанных материалов малые количества фабричной продукции других стран. Одна страна экспортирует лишь то, что нужно очень немногим, а закупает то, что хотят и в чем нуждается большое число людей. Другая же экспортирует только то, чего хотят многие, а закупает лишь то, чего хотят и в чем нуждается немного людей. Жители одной страны должны всегда наслаждаться средствами к существованию, значительно превышающими то, что могут принести их земли, в нынешнем их состоянии. Жители других стран всегда вынуждены получать гораздо меньше… Немногие страны… производят намного больше сырья, чем нужно для существования их жителей. Поэтому [для большинства стран] посылать некую значительную часть произведенного за границу — значит отрывать от своих людей. Иная ситуация с вывозом готовых изделий. Средства к существованию тех, кто эти изделия изготовил, остаются при них. Вывозится лишь избыток того, что они выпускают .

Этот процесс импорта сырья и экспорта готовых изделий позволял имперским народам извлекать из колоний и торговых партнеров доход, причем первые при этом богатели, а вторые нищали… Особенно это справедливо по отношению к тем случаям, когда относительная ценность их денег разная. Д-р Смит объясняет, что чистый приток денежных перечислений показателен, когда валюта торгующих стран различается в ценности. В нижеприведенном отрывке «хлопчатобумажные ткани» мы заменили на «единицы товара», чтобы пример был понятнее.

Представьте себе, сколько должна работать «низкооплачиваемая» нация, чтобы купить некую единицу богатства у страны, где рабочим платят много. А теперь представьте, сколько тех же единиц могут купить «высокооплачиваемые» у «низкооплачиваемых», которые и работают, и производят столько же .

Преимущество от накопления капитала возрастает или уменьшается в зависимости от разницы в оплате равновеликого труда. Допустим, человек, выполняющий некий объем работы и живущий в стране с низким заработком, производит определенную единицу продукции в час, получая за час работы 1 доллар. Человек, который работает столько же, но живет в стране с хорошими зарплатами, тоже производит определенную единицу продукции в час, но получает за час 10 долларов. Каждой из стран-производителей нравится продукция другой страны, и она ее покупает. Вся подлинная стоимость — это стоимость рабочей силы, поэтому мы не будем учитывать капитальные издержки монополий, которые существуют только в развитых странах и в любом случае только увеличивают прибыль, а посчитаем стоимость этих единиц продукции по стоимости труда. 1 доллар и 10 долларов за час. Та страна, в которой работают за один доллар, должна работать 10 часов, чтобы купить единицу продукции у второй страны. Но во второй стране за те же десять часов получают столько, что могут у первой страны купить 100 единиц продукции. На «гомогенизированном» рынке (на котором высокооплачиваемый и низкооплачиваемый равновеликий труд смешаны) наличествует десятикратная разница в прибыли. А при десятикратной разнице в оплате труда на негомогенизированном рынке (как в нашем примере) разница в накоплении капитала или покупательной способности оказывается стократной… Все богатство производится из природных ресурсов при помощи рабочей силы и при участии производственного капитала. Большая часть этих ресурсов находится в слабых и бедных странах, и все эти природные богатства переправляются в центры мирового капитала . Этому способствует и низкая стоимость продукции, и неравная оплата равновеликого труда, как в рассмотренном нами примере . (Все курсивы принадлежат оригиналу.)

Если принять все это во внимание, то неудивительно, что во всех своих колониях (не на родине!) стоимость валюты определяют империалистические страны — это позволяет им заработать и прибрать к рукам мировые богатства. Результатом этого контроля, как отметил премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, является обнищание: «Сопоставьте бедность и британское влияние и контроль в каждом из районов Индии, и вы увидите, что они связаны. Чем дольше в этом районе были британцы, тем он беднее» . Подобное продолжается и в наши дни. Одно из требований, которые выдвигают в своих программах «структурной перестройки» МВФ и Всемирный Банк (а также одно из условий для получения выделяемых ими кредитов) — преднамеренная девальвация национальной валюты.

Разграбление и уничтожение богатств Индии

В своей книге «Экономическая демократия» Дж.В. Смит говорит о том, что обнищание Индии — это классический пример «грабительской торговли», опирающейся на военную силу. Как мы отметили в предыдущей главе, Индия до британского владычества была хорошо организованной, процветающей страной. Прибыв туда, британцы обнаружили «развитую индустрию, богатое сельское хозяйство. То была, по оптимистическому высказыванию некоего англичанина, «чудесная земля, чьи богатства и изобилие не уничтожат ни война, ни чума, ни тирания». Производство в Индии было крайне децентрализовано, и многие тысячи независимых ремесленников выпускали изделия ручной работы. В Бенгалии «фирменным» товаром была хлопчатобумажная ткань. Не в диковинку было увидеть ткача за ручным станком, который пел или читал молитвы во время работы, в такт ударам челнока. Хотя он был очень опытным и искусным мастером, а ткань его — лучшей в мире, за работу ему платили всего ничего, и в итоге индийский хлопок стоил гораздо дешевле того, который выпускали в Европе.

Пока британцы не усвоили принципы Адама Смита во всей полноте, они закупали большую часть тканей в Индии. При этом взаимообмен товарами между двумя странами не развивался, так как в Индии не было спроса на английские товары. И британцам пришлось платить золотом за то, чтобы пробить все-таки брешь в ее огромных богатствах. Однако как только Индия была колонизована, порядок, описанный Адамом Смитом, вступил в действие мгновенно и с полной жестокостью. Индийские ткани были запрещены на британском рынке. Вместо этого англичане теперь вывозили из Индии только сырье, чтобы производить ткани у себя на родине, на механизированных ткацких станках. Британская ткань, изготовленная на этих станках, была по качеству ниже, чем та, которую могли производить сами индийцы, но, чтобы создать на нее спрос в Индии, местных производителей обложили громадными налогами, что позволило сделать английскую ткань дешевле. В результате этих рыночных манипуляций Британия начала доминировать на индийском текстильном рынке, вытеснив с него всю местную продукцию. Историк Льюис Мамфорд рассказывает, как Британия уничтожила индийскую экономику:

Во имя прогресса экономика индийской деревни, ограниченная, но при том гармоничная, с ее местными гончарами, ткачами, портными и кузнецами, была разрушена, чтобы обеспечить сбыт для керамики Пяти Городов, тканей Манчестера и бесполезных скобяных изделий из Бирмингема. Результат — обедневшие деревни в Индии, ужасные, нищие города в Англии и невероятные количества людей и грузов, бороздящие океан между этими двумя странами .

К 1947 году, году окончательного заката британского владычества в Индии, Восточная Бенгалия превратилась в земледельческую глубинку. Как выразился один английский торговец, «разнообразны и многочисленны способы притеснения бедных ткачей… штрафы, тюрьмы, порка, принудительные долговые обязательства и т.д». Торговцы Ост-Индской компании шли на любые уловки, чтобы покупать бенгальские ткани за малую часть их стоимости .

Пример подавления конкуренции в Индии — далеко не единственный. Что применимо к британскому колониализму, то применимо и к колониализму вообще. Согласно мнению Дж.В. Смита, из всех колониальных владений Индия и Китай пострадали меньше всего. То же самое, но доведенное до крайности, продолжается по сей день с нарастающей скоростью, только сейчас это называется глобализацией и фритредерством.Об этом мы расскажем в следующей главе, посвященной экономике в гуне невежества.

Христианская идея господства — «я и мое» в раджо-гуне

Уже проследив влияние христианства на переход из саттвы в раджас, мы не могли не взглянуть на него вновь, чтобы установить связь между ним и теми проявлениями раджо-гуны и тамо-гуны, с которыми мы сталкиваемся в двадцатом (и не только) столетии. В Библии провозглашается, что человек поставлен господствовать над природой. Исторически это было истолковано так, что природа в буквальном смысле находится во власти человека. В христианских кругах принято считать, что Бог создал мир для того, чтобы человечество наслаждалось им. Идею, согласно которой человек вправе наслаждаться природой, не скромно, но насколько хватит аппетитов, выразил Томас Траэрн, священник, живший в XVII веке. Он красноречиво разглагольствует об идее обладания миром:

Человек ненасытен лишь вследствие благородства своей души: столь склонен к даянию его благодетель [Бог], что радуется, когда Его просят. Не говорят разве ваши наклонности, что сей мир принадлежит вам? Разве вы не желаете всего? Не стремитесь обладать, наслаждаться, одолевать? К чему человек копит богатства, как не для того, чтобы еще более преумножить их? Разве он, подобно императору Пирру, не прибавляет дом к дому и земли к землям, так, что может овладеть всем?

Историк Линн Уайт, размышляя над такой позицией, неоднократно называет христианство главной причиной экологического кризиса. Она говорит, что христианская идеология, согласно которой человеку дана власть над землей и всем живым на ней, используется как побуждение (или даже поощрение) к тому, чтобы эксплуатировать природу до самой последней степени .

Уайт спрашивает: «Что христианство говорит людям об их отношениях с окружающим миром?» И сама отвечает, что «нет предмета в творении, который имел бы предназначение иное, чем служить человеку». Она говорит, что христианство, в полную противоположность древнему язычеству и религиям Востока, не только установило дуализм «человек — природа», но и настойчиво утверждало, что Бог велит человеку использовать природу для своих целей. Уничтожив языческий анимизм, христианство позволило человеку эксплуатировать природу, совершенно не задумываясь о чувствах объектов самой природы.

Более того, Уайт намекает, что христианство не внесло никакого вклада в преодоление экологического кризиса. Общественный обозреватель Уэнделл Берри, соглашаясь с ней, замечает: «виновность христианства в уничтожении природного мира и его бесполезность в любых попытках прекратить это разрушение — это истины, которые уже давно стали общим местом для представителей природоохранного движения». Экологи ищут иное, отличное от христианского, мировоззрение, в центре которого стоит не власть над природой, а защита природы. По мнению Уайт, «то, что случится с экологией, зависит от наших представлений о взаимоотношениях человека и природы. Дальнейшее развитие науки и технологии не выведет нас из экологического кризиса до тех пор, пока мы не найдем новую религию или пока не переосмыслим старую».

Положения Уайт, обвиняющие христианство, и полную его неспособность исправить что-либо на этом поприще, убедительно подтверждает эколог Кейт Хельмут.

Пересмотр наших взглядов на господство человека и реабилитация богословской теории Сотворения мира вряд ли что-то изменит в данной ситуации, когда дух господства уже пронизывает всю западную культуру. Техника и экономика, отравляющие и калечащие Землю, вышли непосредственно из нашей «библиоцентричной» культуры. И от ответственности не уйти… Исследования в области культуры показывают, что и категории мышления, при помощи которых мы организуем свои представления о мире, и языковые структуры, посредством которых мы выражаем эти представления, сформированы этим духом господства. Желание повелевать, разумеется, существовало и до Библии. Но библейское предписание шагать под знаменем постепенно расширяющегося господства усилило эту склонность, возведя ее в ранг культуры и сделав фактическим мировоззрением людей, почти неосознаваемой предпосылкой о естественном порядке вещей и природе взаимоотношений .

Сейчас читатель уже должен видеть, что христианское мировоззрение, каким его изображают Уайт и Хельмут, это мировоззрение, находящееся под преобладающим влиянием гуны страсти, на которую в значительной мере воздействует невежество. В таком случае Уайт совершенно права: такое мировоззрение никогда не позволит найти выход из экологического кризиса.

В ответ на сочинение Уайт христианские мыслители пустились в долгие споры о роли христианства в создании и сохранении деструктивного подхода к использованию природы. В итоге были разработаны три альтернативных подхода. Первый — модель распорядительства, которая предписывает христианам пользоваться своим «превосходством» с осторожностью и благоразумием. Такой подход, хоть и по-прежнему остается полностью основан на концепции «я и мое», характерной для раджо-гуны, все же содержит некоторые элементы саттвы, и если бы к нему прибегли несколько веков назад, он был бы наилучшим вариантом. Но при существующих серьезных проблемах это не более чем временная попытка прикрыть зияющую рану.

В либеральном христианстве существуют еще две модели, противопоставляющие себя эксплуататорским факторам этой религии. Это эко-феминизм и творческая духовность. Эко-феминизм пропагандирует идею, согласно которой избавиться от проблем можно, только отказавшись от мужского, патриархального уклада общественной жизни, который подразумевает «доминирование» не только над окружающим миром, но и над женщинами. Такой подход, в основе которого лежат вопросы пола, не должным образом описывает и представляет данную проблему; разрушительные тенденции он приравнивает к мужской энергии. В действительности же эксплуатация и разрушение лишь тогда проистекают из мужской энергии, когда она находится под влиянием гуны невежества. Современные женщины не в меньшей степени подвержены влиянию невежества, и переход власти к женщинам, на которых воздействует тамо-гуна, не лучшее и не самое подходящее решение. Под влиянием гуны невежества понять, что нужно делать, а что нет, не могут ни женщины, ни мужчины. Вместо этого мужскую и женскую энергию стоит возвысить до уровня саттвы, которая питает и поддерживает и людей, и окружающую среду. «Творческой духовности» же, как и его неотъемлемой части — эко-технологии — не хватает адекватной понятийной базы, с помощью которой можно было бы понять природу проблемы и найти нужное решение.

Хотя внешние признаки христианства во многом исчезли из современного общества, заложенное в нем эксплуататорское сознание сохранилось. И это совсем не та проблема, с которой собираются работать христиане, пытаясь сделать свою философию политкорректной. Эксплуатация — не только природы, но всех и каждого — это состояние всего современного западного мира. Это de facto мировоззрение всей земли. Чтобы исправить ситуацию, недостаточно просто признать необходимость перемен или призывать других меняться — нужен новый образ мысли. Как говорит Уайт, мы «не выберемся из нынешнего экологического кризиса до тех пор, пока не найдем новую религию или пока не переосмыслим старую».

Настоящий корень экологического кризиса — сознание современного человека, увязшее в раджо-гуне и тамо-гуне, и в этом состоянии экологическая эксплуатация и разрушение будут продолжаться. Всё в этом мире (да и сам мир) основано на сознании. Единственный эффективный метод разрешения проблем — поднять сознание человечества с уровня низших гун природы до саттвы и шуддха-саттвы, трансцендентного уровня. Если даже небольшая часть населения будет столь возвышенной, пусть даже 3 или 4%, этого будет достаточно, чтобы исправить положение.

Если предположить, что взаимосвязь между тем, как интерпретирует христианство церковь, и экологическими проблемами все-таки существует, означает ли это, что христианское богословие в целом действительно виновно в том, в чем его обвиняют? Оглядываясь на историю христианской веры, мы должны сказать, что нет. Христианство можно интерпретировать и практиковать в разном ключе, в зависимости от типа сознания. Чтобы продемонстрировать это, достаточно одного примера: жизни Франциска Ассизского. Этот святой воспринимал окружающую его природу как Высшее Существо. Франциск, судя по всему, видел божественное начало во всех живых существах и проявлял соответствующее почтение. Поэтому доктрина христианства сама по себе тут не причем, скорее, дело в том, кк Римско-католическая и Протестантская церкви понимают и интерпретируют христианство. Таков их выбор. К сожалению, они склонны к своекорыстному толкованию, почти полностью в гунах страсти и невежества, в отличие от Франциска, чье восприятие и понимание более благостно и подходит людям с такой же благостной природой.

К чему приводит экономика в гуне страсти?

Многие из нас не понаслышке знакомы с экономикой в гуне страсти, поскольку мы живем в культуре, в которой страсть преобладает. Особенно так называемый «цивилизованный мир». Во многих «развивающихся» странах саттвические деревни пустеют, поскольку люди подаются в раджасические города. То есть туда, где деньги. Влияние страсти соблазняет. Магазины наполнены красиво разложенными продуктами, многие люди хорошо одеты и привлекательны, и, как учит нас Гита, созерцая объекты чувств, человек начинает испытывать привязанность к ним. Гуна страсти дарит чувство некоей эйфории, соблазн, против которого не устоять никому. В надежде избавиться от рутины и повседневности, очарованные возможностью стать привлекательнее в новом модном наряде, жители городов тратят свои заработанные тяжким трудом деньги на новейшие электронные игрушки и одежду. Добывание денег на все это потребительство стало движущей силой американской, а теперь уже и не только американской, экономики.

В истории Западной цивилизации не было еще такой культуры, которая выстояла бы против искушений страсти. Нет и таких, где хватило бы саттвы, чтобы избежать неотвратимой гибели. Каждый материальный выигрыш несет с собой социальную потерю, да так тонко, что никто не замечает, как это происходит. Норберг-Ходж — исследователь культуры Ладакха — наблюдала этот процесс в его развитии. То же самое — Джереми Сибрук. В своей книге «Что не так? Почему богатство не приносит счастья?» он рассказывает о растущем отчаянии рабочих в Англии, несмотря на материальный прогресс . Он предлагает вниманию читателя несколько ярких эпизодов, которые показывают, какие боль и негодование царят в среде рабочих, несмотря на все материальные блага.

Достаток воспринимается как нечто абсолютное, как сама жизнь и нечто безусловно желаемое. Как таковой он становится чем-то неприкосновенным, священным. Но что если он достигнут методами, которые портят и нарушают наши человеческие связи и отношения? Под предлогом избавления от жесткой и суровой системы труда мы лишаемся и своих навыков, и чувства удовлетворения от сделанной работы…

Многие из нас не испытывают недостатка в основных удобствах. Но по большей части мы достигли этого, не совершенствуясь в своих навыках, а теряя их. Многих из нас не устраивает нынешняя работа. Мы недовольны тем, как тратится наше время, и зачастую мы равнодушны к тем вещам, которые производим, или к услугам, которые оказываем. Мы ощущаем скуку и собственную бесполезность. Работа для нас — это не работа, а лишь досадная помеха в настоящих наших делах. Мы оцениваем себя не по тому, что мы есть, а по тому, что мы можем получить. Наша деятельность больше не является первоочередным определяющим фактором, когда заходит речь о нашей сущности…

Возможность уничтожить бедность, один из суровых бичей человечества, должна, казалось бы, вызвать непроизвольные и непрекращающиеся слезы радости. Но что вместо этого? Разлад и насилие, разрушенные отношения между людьми, загрязнение — не только в работе, но и в области соседских, кровных и дружеских уз, разногласия поколений, недоверие в семье… Цена чересчур высока. Капиталистическое изобилие не освободило, а поработило человечество. Оно не приносит радости, оно разрушительно. И при этом его преподносят нам как будто бы оно — сама жизнь. Не стоит упускать из виду то, что, когда говоришь о бедности со стариками, они вспоминают, что великим утешением в их страданиях были именно теплые человеческие взаимоотношения. Теперь у нас все хорошо… Единственное, что плохо — люди .

Главное здесь — то, что даже самый быстрый и значительный материальный прогресс сам по себе не даст удовлетворения душе. Когда люди бедны и прилагают усилия даже чтобы просто выжить, им кажется, что дай им материальные удобства — и они станут счастливы. Но очевидный факт — они не были счастливы в нищете и не стали счастливы, когда немного разбогатели. Причины жалоб Сибрука — не растущее богатство, как он его понимает, а влияние раджо-гуны. Горе и печаль — результат гуны страсти; сначала, когда соприкосновение чувств с их объектами приносит человеку счастье, это кажется нектаром, но Гита учит нас, что в конце это будет яд. Утраты, о которых он жалеет, и счастье, удовлетворенность и полнота, которых ему так не хватает — все это свойства, присущие гуне благости. Переход, столь сильно повлиявший на людей и культуру Англии, заключался в том, что экономика в гуне страсти отвергла саттву. Если бы нашей подлинной сущностью было тело, материальные удобства делали бы нас счастливыми. Но поскольку мы — духовные существа, дживы, на первый план выходят иные соображения. Тони тоже обратил на это внимание: «и существующий экономический строй, и многочисленные проекты, направленные на его восстановление, потерпели неудачу, поскольку мы забыли банальную истину: даже у самых обычных людей есть душа, а значит, никакие богатства не возместят им утрату свободы и самоуважения, которую им довелось пережить» .


Глава 5

Экономика в гуне невежества

Если все человеческое общество живет только мыслями о том, как заработать побольше денег, а затем истратить их на чувственные удовольствия, оно наносит себе непоправимый ущерб. (Шримад-Бхагаватам, 4.22.33)

Экономика под преимущественным влиянием невежества

В то время, как гуну страсти характеризует конкуренция в духе спортивного состязания, под влиянием невежества все силы идут на то, чтобы перевес, как можно больший, а в идеале — абсолютный, оказался на одной стороне. Страсть к наживе становится постоянной и неослабной, а для того чтобы скопить деньги, в ход идут любые, особенно грязные, средства. Все порождения невежества играют здесь важную роль: лживость, мошенничество, воровство, жульничество, грубость, эксплуатация, принуждение, насилие. Победа ценой поражения другого становится предпочтительнее, чем обоюдный выигрыш, и «пусть победит сильнейший» превращается в «победитель получит все». Заинтересованность в личной выгоде перерастает в болезненную самовлюбленность — вплоть до того, что другие не принимаются в расчет совсем, как будто их не существует.

Под влиянием невежества насилие перестает быть исключением и становится правилом, а выгода извлекается из кого только возможно: из конкурентов, из поставщиков, из покупателей, из рабочих. Расходы же «раскладываются» на тех, кто не имеет никакого отношения к сделке, и излюбленные «подставные фигуры» в данном случае — окружающая среда и будущие поколения.

Культура во власти невежества груба и жестока, ей свойственны эксплуатация, насилие, агрессия, вражда, обман, лицемерие, двуличие, жадность, чрезмерное накопление, мошенничество и рабство. Думая только о себе или распространяя понятие «мое» только на членов семьи и близких друзей, люди в невежестве даже получают удовольствие, когда другие страдают. Захват, грабеж, уничтожение врага становится вполне обычным делом, равно как и геноцид.

Щедрый подкуп государственных чиновников, взяточничество, «откаты» становятся главным средством в бизнесе, чтобы обрести место на рынке. Правительство же со своей стороны издает законы, призванные защитить своих «благодетелей» от налогов, а то и от экономических трудностей и разорения. Доходные контракты, подарки и прочие милости достаются политической «родне». Так называемые главы государств расхищают государственную казну и обворовывают граждан, пряча наворованное в оффшорных банках. Государственная армия служит для того, чтобы установить режим, благоприятствующий международной торговле (читай: для захвата земли и ресурсов, принадлежащих иностранным компаниям), а также чтобы усмирять «мятежников» (читай: тех, кто пытается отстоять свои права на достойное существование, на землю и воду). Под влиянием гуны невежества «представители народа» стараются придать всему пристойный и законный вид, но это лишь маска, под которой скрываются воры и мошенники, обкрадывающие тех самых людей, которых, по идее, должны бы защищать. Черный рынок, наркотики, подпольная экономика оказывают сильное влияние на экономику всего мира. Под влиянием невежества общественный договор нарушается, и каждый человек — нет, каждая «единица населения»! — становится сам за себя. Невинные, слабые, немощные беззащитны, а стариков, ставших обузой, попросту усыпляют. Женщин и детей безжалостно эксплуатируют и даже обрекают на сексуальное рабство и непосильный труд.

Общества, для которых характерны подобные демонические черты, ведут мир к гибели. Типичные признаки таких обществ — царящие в них нацизм и фашизм. Все это — не порождение недавнего прошлого, а история всей западной культуры, начиная с 4 тысячелетия до н.э. и вплоть до наших дней. На заре европейской цивилизации захватчиками были ассирийцы, хетты, греки, римляне, оттоманы, монголы, вестготы, германские племена и римско-католическая церковь и т.д. Позже гибель коренным жителям других стран мира несли колониальные державы. И по сей день по всему земному шару рыскают грабители, укрывшиеся под маской корпораций, всегда готовые поживиться за счет других. В основе такой поживы неизменно лежит насилие, и этот modus operandi продолжает действовать и в наши дни.

«Я и мое» в тамо-гуне

Под влиянием тамо-гуны мы все оказались в обществе, в котором «победитель получает все». И победители, надо заметить, стараются ухватить как можно больше, вырвав победу с помощью обмана, вымогательства, эксплуатации, насилия и прочего ужасного инструментария Кали. Людей больше не шокирует и не приводит в ужас взяточничество и продажность политиков; это стало нормой. Теперь от правительства и промышленных магнатов ожидают именно того, что они попытаются отнять у людей как можно больше, без всякого надзора, бухгалтерского учета и закона. У многих просто руки опускаются от отчаяния и безысходности, и приходя на выборы, они голосуют просто за меньшее из двух зол. А если народ еще и получает что-то — так и вовсе замечательно.

«Я и мое» в гуне невежества означает, что владеть нужно всем и всеми, и чем больше, тем лучше. Целью правительства и международного экономического сообщества становится приватизация всего, что может принести доход. Все, что еще недавно было общинной или народной собственностью, что было построено руками народа или на его средства и еще недавно служило общему благу, теперь перешло в частные руки и помогает нажиться тем, кто может заплатить за эту привилегию. За примерами далеко ходить не надо: в Америке это частоты вещания теле- и радиоканалов, электростанции, общественное водоснабжение и автомагистрали. А в бывшем Советском Союзе это недавние «государственные предприятия», которые теперь проданы в частные руки за бесценок, за малую долю от их подлинной стоимости.

В обществе, находящемся под влиянием тамо-гуны, не существует ограничений для частного владения — касается это земли, воды или чьей-нибудь жизни. На все теперь можно получить исключительные права. Уже больше 20 лет продолжается бешеная гонка за монополией — на гены, продукты питания, растения, животных и прочие формы жизни (в том числе и патогенные). Корпорации, которые теперь получили наименование «био-пиратов», часто пытаются получить патент на существующие виды жизни. К примеру, «W. R. Grace Co» попыталась получить патент на выращивание деревьев нима, которые растут в Индии с незапамятных времен. «Ricetec, Inc» из Техаса обратилась за патентом на рис басмати. А ученые Университета Флориды прибегли к генетическим манипуляциям, чтобы вырастить свой собственный таиландский рис «жасмин» и получить на него патент.

В частной собственности находятся два десятка возбудителей болезней человека, в том числе и вирус гепатита С. Его владелец уже получил миллионы долларов за пользование патентом от лабораторий по всему миру, желающих изучить эту болезнь. Генетически модифицированные организмы, особенно продукты питания, произвели фурор во всем мире. Борьба европейского сообщества против ввоза генетически модифицированной сои и кукурузы из Америки окончилась неудачей. Вдобавок множество натуральных сортов кукурузы в Мексике портятся, подвергаясь опылению пыльцой ГМ-сортов. А это значит, что в будущем «собственник» ГМ сорта потребует в судебном порядке взыскать плату за пользование патентованным средством с местных крестьян, живущих земледелием.

Поскольку в культуре, находящейся во власти невежества, выше всего ценятся деньги, легко предугадать, что настанет время, когда какая-нибудь лаборатория выведет некий смертельно опасный возбудитель болезни, запатентует его, заразит население, а потом начнет требовать немыслимые деньги за его изучение и разработку лекарств — в духе «расторопных парней» Кена Лэя. Тест на выявление определенного доминирующего гена для рака груди уже стоит 3000 долларов. А мог бы стоить 1000, если бы «владелец» гена не запросил надбавку за пользование патентом. В культуре, находящейся под влиянием тамо-гуны, право на жизнь имеют только богачи.

Капитализм — экономическая система, предпочтительная для культуры невежества Каждая из гун диктует определенный тип экономических отношений и, соответственно, определенную экономическую систему. Под влиянием благости преобладающим экономическим методом является дарение. В культуре страсти предпочтение отдается равноценному обмену. А в культуре невежества самым разумным и выдающимся человеком считается тот, кто умеет поживиться за счет других. И для капитализма лучше определения не придумаешь. Поэтому мы и выдвигаем обвинение против капитализма — экономической системы тех, кто находится в плену невежества и иллюзии. Будучи порождением невежества, капитализм и плоды приносит соответствующие — порождаемые невежеством. Это страдание, тьма, иллюзия, смерть и разрушение, то, что, собственно, и несет капитализм с самого начала своего существования. Впрочем, в наши дни капитализм повсюду превозносят как наилучший экономический строй из всех когда-либо существовавших, и это яснее ясного говорит о том, что те, кто делают такие заявления, тоже находятся во власти тамо-гуны. Но! Капиталисты, как и все те, кто, по тем или иным причинам, уверен в ценности капитализма, возражают: «Я рискую деньгами и поэтому имею право на прибыль!» В ответ на это «Шри Ишопанишад» утверждает, что ишавасьей — верховным повелителем и владельцем всего сущего — является Сам Господь. Весь мир — Его собственность. Он поддерживает существование всех и каждого. Он сотворил мир и наделил каждое воплощенное живое существо всем необходимым:

Все живое и неживое во вселенной находится во власти Господа и принадлежит Ему. Поэтому каждый должен пользоваться только тем, что ему необходимо и выделено ему как его доля, и не посягать на остальное, хорошо понимая, кому все принадлежит («Шри Ишопанишад», мантра 1).

Только находясь в плену иллюзии можно объявлять что бы то ни было своим. Нет ничего, что мы могли бы назвать своей собственностью, за исключением того минимума, который нужен нам, чтобы сохранить жизнь и здоровье. Поэтому капиталист не может объявлять «принадлежащие» ему деньги своей собственностью и, следовательно, ничем не рискует! Всякое накопленное богатство уже есть нечто, незаконно отнятое у других. А значит, все заявления об эксклюзивном праве на что-либо — ноль без палочки. Доход же от любого предприятия должен распределяться равномерно между теми, кто трудился ради получения результата.

Бхагавад-гита (18.25) подкрепляет наш аргумент. Там говорится, что деятельность, вызванная заблуждениями (в том числе и относительно собственности), противоречащая указаниям Священных писаний (например, процитированному указанию из «Шри Ишопанишад»), без учета ее порабощающих последствий, или деятельность с применением насилия, которая причиняет страдания другим живым существам, считается деятельностью в гуне невежества. Вполне подходит для описания капитализма. А в Шримад-Бхагаватам, кроме того, говорится, что признаки тамо-гуны — это скупость и стремление жить за чужой счет. Сразу приходит на ум «праздный класс» Веблена — капиталисты.

Многие признают, что капитализм в том виде, в каком он существует сейчас, имеет немало изъянов. Много и тех, кто выдвигает предложения, как улучшить ситуацию — например, ввести новую платежную систему, в которой деньги — не просто бумага, а обеспечены неким продуктом: золотом, зерном, либо чем-то еще. Хотя намерения у этих людей благие, они никак не могут признать, что корень всех проблем — не деньги сами по себе, но сознание тех, кто находится во власти гуны невежества. Чтобы система твердых денег продолжала быть надежной, в сознании людей совершенно необходимо должна присутствовать какая-то доля саттва-гуны. Иначе люди будут опускаться все ниже и ниже и когда-нибудь умышленно девальвируют деньги, и наступит экономическая катастрофа. Как раз по такой схеме двигалась история всех экономических систем Европы и Америки, основанных на денежном обращении. Самый долгий срок, в течение которого имели хождение «твердые», обеспеченные деньги — свыше тысячи лет — был временем существования Византийской Империи, культура которой также просуществовала дольше остальных. Когда же византийцы в конце концов уступили натиску тамо-гуны и лишили свои деньги обеспечения, их цивилизация пришла в полный упадок всего за каких-то двести лет.

Если бы капитализм подвергся влиянию гуны благости, он мог бы функционировать более справедливо и разумно, позволив значительно развиться среднему классу, как это было в Америке 1950-х гг. Но такое случается редко и является скорее исключением в истории капитализма. Это явление, изолированное во времени и пространстве, теперь уже — давно забытое прошлое, о котором люди ничего не знают, не подозревая, что капитализм может быть таким. Гораздо чаще правилом была эксплуатация в крайних ее проявлениях (и в прошлом, и в настоящем), когда рабочим платили гроши, на которые невозможно было вести достойную жизнь. Но при этом те, кто хочет восстановить этот «хороший» капитализм, должны понимать, что эта цель достижима лишь в том случае, если все общество, особенно его лидеров и элиту, удастся поднять на более высокий уровень саттва-гуны. Только тогда можно будет сохранить хождение обеспеченных денег. Сразу встает вопрос ребром: как нам попасть отсюда — туда?

В конце 40-х — начале 50-х, после очистительных бедствий Второй Мировой, в мире пристутствовала какая-то доля саттва-гуны. Но со временем она почти полностью иссякла под преобладающим влиянием тамаса, который ныне повсюду стал нормой жизни. Теперь четыре столпа тамо-гуны — внебрачный секс, мясоедение, употребление одурманивающих веществ, азартные игры — можно встретить на каждом углу, и так во всем мире. Даже детей своих мы приучаем думать, что это «в порядке вещей», устраивая семейный отдых в Лас-Вегасе, например. Но хотя жизнь наша может быть разделена на разные сферы — работу, игру, церковь и т.д., сами мы при этом остаемся целостными, едиными существами, и что происходит в одной сфере, затрагивает и все другие. Думать, что «здесь» можно все делать плохо, а «там» при этом останется хорошо — полнейшая глупость. Когда почти 100% людей без всякой на то необходимости убивают животных, чтобы поедать их, эта жестокость влияет на наши представления об экономике, и тогда становится «нормой» экономика, основанная на насилии. Когда минимум 20% населения — хронические алкоголики, и почти все пьют от случая к случаю, вполне сознательно замутняют свой рассудок опьянением, становится «в порядке вещей» выдумывать и смаковать иллюзорные экономические концепции. Когда считается нормальным женатому мужчине заводить любовницу, а замужней женщине — любовника, это настроение обмана вторгается и в экономику, и тогда обман становится обычным явлением и в экономических делах. Так стоит ли удивляться, что, когда нравственные устои общества пришли в упадок, приходит в упадок и экономика? Это никоим образом не должно нас удивлять. На самом деле, по-другому и быть не может, поскольку экономика — лишь отражение нашего сознания.

Наше мышление и сознание настолько деградировали, что каждый, от первого до последнего, делает все возможное, чтобы обмануть государство. И в итоге капитализм требует все более и более низменных проявлений, в которых должен отразиться его несправедливый, эксплуататорский облик. Вот и приходится то и дело слышать: суицидальная экономика, паразитическая и макиавеллевская экономика, грабительский капитализм, хищнический капитализм, варварский капитализм, капитализм казино, криминальный капитализм и — дальше уже некуда — бедственный капитализм — беззастенчивая нажива на страданиях и смерти. В XXI веке это стало обычной экономической практикой на государственном уровне (о чем будет рассказано ниже). Каждое из приведенных названий, разумеется, получено не просто так. Некоторые мечтают о «хорошем» капитализме прежних дней, но для этого у людей попросту не хватит саттва-гуны. И, кроме того, если достаточное количество людей сумеют возвысить свое сознание до нужного уровня благости, они «внезапно» поймут, что капитализм никоим образом не оправдывает возлагавшихся на него ожиданий и не приносит блага всем. Естественно, они отвергнут его, поскольку никакого просвещения общества от него ждать не приходится. Это не просто отвлеченные рассуждения или мое пристрастное мнение. Природа гун — это живая философия, которую всегда можно проверить. Она в высшей степени реальна, и всякий в любой части света может без труда изучить ее и убедиться — да, это серьезная философия, с помощью которой можно понять природу человека. А понять природу человека — значит суметь по собственному желанию сформировать себя, если есть к тому склонность и воля. На столь сокрушительные обвинения в адрес капитализма невозможно не ответить возражением — а что, коммунизм лучше? И мы обязательно ответим, чуть позже. А сначала давайте поближе познакомимся с экономикой в гуне невежества.

Поскольку обычные люди следуют примеру великих людей, экономика в невежестве свирепствует во всем нашем обществе — от кабинетов власти до улиц и подворотен — насилие и несправедливость заполняют страницы сотен, а может быть, и тысяч книг. Работая над этой главой, я понял, что главная трудность — решить, какие из тысяч мошенничеств, махинаций и заговоров использовать здесь в качестве примеров. Поскольку дело касается огромного количества людей, главный сюжет будет разворачиваться на мировом уровне. Но прежде чем приступить к нему, я хотел бы предложить вашему вниманию небольшую зарисовку, изображающую, во что превращается повседневная жизнь большинства, когда на первое место выходит экономика в гуне невежества.

Расширение «я и мое». Воровство на «местном уровне»

Когда саттва и раджас не могут уравновесить невежество, это разрушает общество, поскольку в нем воцаряются бесправие, хаос, анархия, закон джунглей — кто сильнее, тот и прав. Самые ужасные истории доходят до нас из африканских стран, где миллионы беженцев спасаются от этнических конфликтов и голода, и где свирепствует СПИД. Вот что рассказывает один американец, переехавший в Южную Африку, о преступлениях и коррупции, которые царили там во второй половине 90-х:

Действующий глава Лицензионного департамента округа Йоханнесбурга, Герри Гернеке, в июле 1997 года выпустил отчет, в котором подтвердил, что департамент находится под контролем преступных группировок. Он сказал, что половина всех машин, угнанных в Йоханнесбурге и его окрестностях, были легализованы и снабжены новыми документами в течение месяца со дня угона. Он сказал, что сотрудничество между криминальными группировками и членами профсоюза лишило старших сотрудников и представителей службы безопасности возможности предпринять какие-то действия. После того как Гернеке сделал свой отчет правительству, на него поступило два анонимных доноса, в которых он обвинялся в расизме. В результате этого Гернеке был временно отстранен от должности сроком на пять месяцев. Еще через год он заявил, что правительство не прислушалось к его рекомендациям и не предприняло никаких мер по борьбе с коррупцией. Когда недавно шайку угонщиков все-таки разоблачили, пятеро из шестнадцати задержанных преступников оказались полицейскими. Старший следователь сказал: «Оказалось, что полицейские принимали угнанные автомобили, а потом продавали их своим клиентам».

В 1997 году коррупция достигла таких масштабов, что [президент Нельсон] Мандела создал Особую следственную комиссию, которая должна была разобраться в проблеме. По словам главы комиссии, судьи Виллема Хэта, теперь комиссия расследует более 90 000 дел. Если Хэт и его команда будут завершать хотя бы одно дело о коррупции в день, то, чтобы разобраться со всеми накопившимися делами, понадобится 247 лет, включая праздники и выходные. И это — не считая новых дел, которые за это время появятся. Хэт думает, что оборот денег по указанным делам составляет около 6 миллиардов рандов.

В 1997 году около 2 300 полицейских были замечены в получении взяток — это примерно один каждые три часа. Почти 500 полицейских предстали перед судом по обвинению в сотрудничестве с преступниками. В одном только округе Йоханнесбурга 700 полицейских были осуждены за совершенные преступления — от убийства до кражи со взломом. И все понимают, что это только верхушка айсберга.

За последние два года произошли десятки случаев грабежа на большой дороге. Среди бела дня банды из десятка человек, вооруженных АК-47 и другим оружием, нападали на инкассаторские машины, перевозившие огромные суммы денег. Эти набеги принесли преступникам миллионы. Государственные чиновники винили во всем охранные компании, банки и кого угодно еще, но когда, наконец, несколько преступников были арестованы, выяснилось, что банду возглавляли служащие так называемого «вооруженного подразделения» Высшего Военного Командования, «Umkhonto weSizwe». Одним из главарей был секретарь Молодежной Лиги округа Йоханнесбурга. Его компаньон, также главарь банды, был арестован, но «бежал». Оба они еще недавно присутствовали в качестве гостей на торжествах по случаю дня рождения Питера Мокабы, заместителя министра по делам окружающей среды и туризму.

В одном только 1997 году произошло более 465 ограблений банков. Было похищено свыше 40 миллионов долларов.

Похоже, преступление — единственный способ заработать в Южной Африке. Опасность быть арестованным, подвергнуться уголовному преследованию и осуждению ничтожна. В 1997 году были арестованы и осуждены только 14,6% от числа убийц. Из 52 110 случаев изнасилования только 2 532 окончились приговором — это всего 6,7%. Из 330 093 краж со взломом раскрыты всего 15 710 — 4,8%.

Такова сегодня жизнь в Южной Африке .

Южная Африка недолго останется отдельным печальным случаем, если положение дел в мире будет продолжать ухудшаться. По мере нарастания экономического кризиса, нарастает преступность и в Америке. Однако масштабные ограбления банков и инкассаторских грузовиков, угоны машин — это одно, а разграбление одной из величайших стран мира — это уже нечто совсем другое.

Расширение «я и мое». Разграбление страны

Эта величайшая империя мира, Советский Союз, была разграблена до полного развала страны лидерами правящей партии, причем свинья, которую они подложили своему народу, была чудесно украшена миллиардными грантами из-за океана. Хотя президент Ельцин приказал обстрелять собственный парламент и проигнорировал решение российского Верховного Суда, американские газеты превозносили его, называя великим политическим деятелем, принесшим в Россию демократию (?!). На самом же деле он попросту разграбил страну. Но поскольку он позволил представителям западной элиты принять активное участие в этом процессе, на это попросту закрыли глаза, и даже одобрили. Несметные богатства Советского Союза, которые при коммунистах формально принадлежали народу, теперь были попросту украдены и отданы за шапку сухарей кучке частников, причем стране пришлось брать кредиты за границей, чтобы стабилизировать ситуацию. В итоге несколько десятков человек захватили большую часть природных и производственных ресурсов страны. Это привело Россию на грань бедности.

В течение семи-восьми лет более 80% российских колхозов и совхозов разорились, 70 тысяч (!) заводов и фабрик из 225 000 были закрыты, чтобы не составлять конкуренции остальным, которые были приватизированы. В Советском Союзе завод был градообразующим предприятием, это был целый город. Все в этом городе — предприятия, школы, рынки, культурные заведения — строились вокруг завода, который, как правило, был один. Если он закрывался, податься людям было некуда. Не оставалось ничего другого, кроме как добывать себе пропитание, трудясь на огороде или на даче, или же перебраться в другое, более денежное место. «Более денежное» — это либо Москва, где сосредоточено четыре пятых всех денежных ресурсов страны, либо другие страны. Многие бежали за границу в поисках достойной жизни: с 1992 по 2006 годы население страны сократилось на 6,6 млн. человек.

Удивительно: люди, которым никто не смог толком объяснить, что делать и чего ждать, которые, возможно, были счастливы очнуться от коммунистического кошмара, в итоге столкнулись с кошмаром капиталистическим. Правительство, которое о них хоть мало-мальски заботилось, им пришлось внезапно сменить на новое, капиталистическое, и заботиться о себе самим. Главной бедой была безработица. И хуже того — не без помощи Запада сильно подешевел рубль, и все сбережения граждан обратились в ничто. Безработица свирепствовала, и миллионы людей мгновенно становились нищими. Подобного никто из советских людей не мог себе даже представить. До ельцинских реформ в России в бедности (менее 4 долларов на человека в день) жили около 2 из 150 миллионов человек. К середине 90-х к этой категории относилось уже 74 миллиона человек, причем положение 37 миллионов из них Всемирный Банк определил как «отчаянное» . В то же время почти удвоился процент самоубийств, алкоголизм принял характер эпидемии — по некоторым данным, охватив 40% населения, а беспризорность, практически забытая при коммунизме, взлетела на небывалую высоту — от 750 000 до 3, 5 миллионов детей лишились крова .

Расширение «я и мое». Обман вкладчиков

Вступая в новое тысячелетие, мы были потрясены банкротством гигантских компаний, обманывавших вкладчиков путем сомнительных методов ведения бухгалтерии. Одним из случаев крупнейших в мире финансовых крахов является крах «Enron», некогда седьмой по величине корпорации Америки. Она рухнула, превратившись в живописную груду развалин и похоронив под собой надежды на благополучную, обеспеченную старость многих своих акционеров, в том числе — служащих компании, которым вменялось в обязанность инвестировать в фонд компании свои пенсионные счета. Но еще до своего окончательного краха компания была разграблена своими же руководителями, которые получили свыше 744 млн. вознаграждений и премий за один только последний год . Бывший исполнительный директор Кеннет Лей получил как минимум 152,6 млн. долларов наличными и невыпущенную часть уставного акционерного капитала. Еще 100 (или около того) руководителей получили 600 млн. наличными плюс акционерный опцион от компании в последний год ее существования . В результате же банкротства рабочие Enron потеряли 800 млн. долларов из своих пенсионных накоплений, 5 000 служащих остались без работы, а после объявления о банкротстве «Enron» потеряла еще 68 млрд. долларов в ценных бумагах фондовой биржи.

Расширение «я и мое». Воровство

Представление о том, что обладание средствами к существованию есть врожденное право каждого, установленное Богом, оказалось, под влиянием тамо-гуны, совершенно забытым. Каждый норовит что-нибудь урвать, причем урвать как можно больше. В итоге же мы имеем совершенно разбалансированный, искаженный мир. Сейчас 1% людей владеет 40% мировых богатств, тогда как беднейшая половина (50%) человечества делит между собой одну сотую (1%) тех же самых богатств . Но на самой вершине богатство еще более сконцентрировано. Десятилетиями в Америке 0,5% самых богатых людей владеет 25-30% всех богатств. Смотрим дальше. 85% всех богатств находится в руках 10% самых богатых людей, тогда как остальные 90% владеют оставшимися 15% . И что же делают эти богачи со своими деньгами? Бездумно транжирят их, чтобы пустить пыль в глаза остальным в нашем обществе зависти. Всемирные распродажи предметов роскоши (по сути — навязчивая и ненужная демонстрация богатства) по обороту денег превосходят валовый национальный продукт двух третей всех стран мира.

Разумеется, копить еще больше богатств совершенно излишне с практической точки зрения. Богатый уже имеет больше, чем может использовать. Разве под силу человеку истратить миллиард долларов, не говоря уж о десятках миллиардов? Их невозможно ни для чего использовать — разве только потешить свое непомерно раздутое эго, находящееся в иллюзии «я и мое». А откуда они берут все эти деньги? Когда знаменитого чикагского гангстера спросили, почему он грабит банки, тот дерзко ответил: «Потому что там есть деньги». Богатство миллиардеров образуется точно так же — деньги берут там, где они есть. Не в банках. У людей.

К примеру, в Америке между 1977 и 1987 годами, во время «декады жадности» в правление Рейгана, среднестатистический чистый доход одной семьи, принадлежащей к беднейшим 10%, снизился с 3 528 до 3 157 долларов — 10,5% за десять лет. А среднестатистический доход богатейших 10% за то же самое время вырос с 70 459 до 89 783 долларов — на 24,4%. Что касается богатых, тенденция сохранилась. С 1983 по 2004 год среднестатистическое богатство семей богатейшей части населения (1%) увеличилось на 78%, а «низы» — 40% населения — потеряли 59% своих денег. Тенденция эта сохраняется и в новом тысячелетии. По данным переписи населения доход среднестатистической семьи снизился на 1,700 долларов или 3,8% за пять лет, с 1999 по 2004 — время, когда средняя производительность росла на 3% ежегодно. Впрочем, эти цифры колеблются в зависимости от места. К примеру, в Иллинойсе средний доход семьи снизился за период с 1999 по 2005 на 12%, а в Мичигане, где удар был нанесен снижением объемов производства в автомобильной промышленности, за то же самое время доход упал на 19% . И все это время прожиточный минимум продолжает расти. Цены на жилищное строительство, здравоохранение, образование и воспитание детей с 1991 по 2002 гг. выросли на 46%, в результате чего трудящиеся едва сводят концы с концами . В 2005 году постоянный рабочий в Америке, с минимальной заработной платой, получал за год всего 10 500 долларов, тогда как главный исполнительный директор компании «Wal-Mart» получал 3500 долларов в час, главный исполнительный директор компании «Halliburton» — 8300 долларов в час, а главный исполнительный директор «Exxon-Mobil» — 13 700 долларов в час — в 2600 раз больше, чем рабочий с минимальным окладом. Или, скажем по-другому, чтобы заработать столько же, сколько получает в год главный исполнительный директор, рабочему с минимальной заработной платой придется трудиться 2600 лет.

Хотя 5,5 долларов в час в Америке не деньги, и на это не проживешь, кому-то кажется, что и столько платить — много, когда по всему свету можно найти тех, кто будет работать почти бесплатно. В 90-е гг. при помощи «свободной торговли» и «уменьшения габаритов» корпораций Америки их производственный труд был перенесен в другие страны, например, в Бангладеш, где 19-летней швее за пошив десяти кепок в час платят 8 центов, а ее 12-14-летним помощницам — по пять центов в час. Затраты на рабочую силу составляют всего лишь половину цента за кепку, в то время как в американских университетах их продают по 10 долларов и больше. Неужели они не в состоянии платить этой девушке хотя бы вдвое больше? В состоянии, конечно. Но не платят. Вероятнее всего, что работу она получает от какого-нибудь посредника из Мексики, который сам получает за это 40 центов в час, а тот, в свою очередь, отнял ее у какого-нибудь американского рабочего с минимальной зарплатой.

В одной швейной мастерской в Бангладеш шили майки для корпорации Диснея. Швеям платили 12 центов в час, а работать приходилось по 15 часов в день без выходных. Швеям отказывали в самом необходимом, например, им не давали декретный отпуск. Если они не выполняли норму или жаловались на невыносимые условия работы, их били. За пошив «диснеевской» майки им платили 15 центов, саму же майку продавали за 18 долларов. Чтобы заработать столько же, сколько зарабатывал главный исполнительный директор компании «Дисней», Майкл Эйснер, за один час — 63 000 долларов (его оклад составляет 133 млн. долларов в год, но, имея акционерный опцион, в 1998 году он получил 570 млн. долларов) — бангладешская женщина должна проработать около 6 жизней, т.е. 260 лет . Когда женщины в конце концов запротестовали, «Дисней» просто прекратил поручать свои заказы этой фабрике и оставил женщин вовсе без работы. Позиция Эйснера подытоживает и как бы «узаконивает» отношение компании «Дисней» и других корпораций к наемному труду: «Мы не обязаны творить историю. Мы не обязаны творить искусство. Мы не обязаны что-то формулировать или в чем-то отчитываться. Наша единственная цель — делать деньги».

Могут ли люди прожить на 8 или даже 12 центов в час, пусть даже и в Бангладеш? Нет, не могут. И даже если все члены семьи будут трудиться, семья все равно будет едва-едва сводить концы с концами. А многие и не выживают. Всемирная организация здравоохранения говорит нам, что по всему миру десять миллионов детей в год умирает от причин, связанных с бедностью. Это 30 000 каждый день. Умирают от того, что нет чистой воды, чтобы умыться и попить, нет сытной пищи, нет нормальной одежды, нет заботы о здоровье. Треть рабочих мира — один миллиард — сейчас безработные и не имеют законных способов заработать. Но это еще не значит, что они не получают денег. Когда в мире царит экономика в гуне невежества, всем нужны деньги, и если получить их законным путем невозможно, приходится добывать их как-нибудь по-другому. Оказавшись в безвыходном положении, эти несчастные вынуждены прибегать к другим методам, которые предоставляет Кали: воровству, насилию, наркотикам, проституции, убийству и так далее. Просто чтобы выжить.

Расширение «я и мое». Рабство

Воруют не только деньги, но и людей. Их против воли принуждают зарабатывать деньги для других- трудом или сексом. По оценкам ЦРУ США, около 50 000 человек, многие из которых — несовершеннолетние, ежегодно продаются в Соединенные Штаты или провозятся через их территорию в качестве сексуальных или сельскохозяйственных рабов, прислуги и швей. По данным ООН, торговля людьми в одной только Америке приносит дохода на 10 млрд. долларов в год, становясь таким образом третьим по величине источником дохода для организованной преступности, после наркотиков и оружия. ЦРУ объявило, что в 2004 году его сотрудники выявили в США шестнадцать тысяч незарегистрированных мексиканцев и жителей Центральной Америки, обреченных на сексуальное и трудовое рабство. В 1986 году было подсчитано, что 20 000 детей на Филиппинах стали объектами сексуальной торговли, а к 2000 году эта цифра перевалила за 100 000. Согласно исследованию, проведенному журналом «India Today», в Индии от 400 000 до 500 000 малолетних проституток. Согласно докладу ЮНИСЕФ, в 1994-1995 гг. в Таиланде было 200 000 малолетних проституток, во Вьетнаме — 40 000, в Шри Ланке — 30 000, а в Бразилии — свыше 250 000 .

Международная торговля людьми приобрела огромный размах, но при этом еще миллионы людей каждый год продаются в собственных странах. Согласно «Эй-Би-Си-ньюс», в США сейчас действует 25 отдельных организованных преступных группировок из России. И 250 дел по преступлениям российских банд в 27 штатах Америки не раскрыто . А русские там — не единственные. Есть еще международная группировка, занимающаяся торговлей людьми, в Сан-Хосе (Калифорния) и в Торонто (Канада). Они поставляют проституток из Юго-восточной Азии. Женщины занимаются проституцией, пока не отдадут долг за свою перевозку — 40 000 долларов .

Сбежать от похитителей зачастую невозможно. Страх удерживает несчастных жертв. Несовершеннолетние живут в страхе перед садистскими наклонностями своих «клиентов». Они боятся побоев и насилия в том случае, если не смогут отдать норму (норма колеблется от 500 до 1800 долларов за день/ночь), боятся «ломки», если им не дадут положенной дозы наркотиков или алкоголя, боятся остаться без еды и крыши над головой. Также эти дети боятся, что их семьи узнают, чем они занимаются. Они боятся полиции и боятся вернуться домой. Им некуда идти. Кардинал Ренато Мартино, бывший постоянный представитель Ватикана в ООН и нынешний глава представительства Ватикана по вопросам переселенцев и бездомных, сказал на пресс-конференции по случаю ежегодного обращения Папы Бенедикта XVI по проблеме мигрантов: «Это хуже, чем рабство тех, кого вывозили из Африки в другие страны».

Мужчин тоже забирают в рабство по всему миру. В Бразилии юношей заставляют жечь уголь для выплавки стали. Этим они за 6-8 месяцев зарабатывают себе антракоз, и жизнь их становится сплошным мучением. Во Флориде рабы из Мексики сортируют апельсины, которые вы едите на завтрак. В большинстве таких мест убежать на свободу невозможно — этому помешает вооруженная охрана. Кэвин Бэйлз, автор книги «Одноразовые люди: новое рабство в мировой экономике», говорит, что сегодня изготовлением всех мыслимых изделий конечного потребления и товаров в мире заняты от 27 млн. до 200 млн. рабов. Горничные и уборщицы во всех больших городах мира — это рабы.

Джон Боуи в своей книге «Никто. Рабский труд в современной Америке и темная сторона новой мировой экономики» рассказывает еще более ужасающие истории. К примеру, в Оклахому привозят сварщиков из Индии, чтобы они делали цистерны для переработки нефти. Они подписывают контракт, ставя при этом на карту свое будущее, и думают, что будут получать американские зарплаты, смогут обосноваться в Америке и даже посылать деньги родным. А прибыв на место, они узнают, что контракт незаконен, и им не полагается даже минимальной американской зарплаты. Но теперь на них висит долг за перевозку в Америку, который они должны выплатить. При этом с них требуют фантастическую плату за проживание — при том, что условия проживания еще хуже, чем в их родной Индии. А бежать этим парням некуда — надзиратель отобрал у них паспорта.

Не следует думать, что подобное происходит из-за сбоев в экономической системе. Нет. Это и есть экономическая система в гуне невежества. Такие вещи не происходят случайно. Они тщательно, заранее спланированы элитой, которой помогает правительство, при поддержке важнейших корпораций, банковской системы и других финансовых организаций, зачастую в сотрудничестве с криминальными структурами.

Для обычных людей, порядочных и приличных, все это отрезвляющие, душераздирающие и совершенно ужасные факты, но нужно помнить, что все это — ответ на собственные прошлые поступки несчастных жертв, хотя это вовсе не означает, что правосудия не должно быть. Такие результаты не удивляют тех, кому знакома мудрость Бхагавад-гиты. В Гите говорится, что действия, совершаемые под влиянием гуны невежества, пагубно действуют на сознание. Тут важно понять, что жизнь есть неделимое целое, а не просто совокупность разрозненных частей. Действия под влиянием невежества — такие, как поедание плоти животных, убийство нежеланных детей, появившихся в результате незаконной половой жизни, азартные игры и употребление одурманивающих веществ не только разлагают сознание личности, но тянут на дно все общество. С возрастанием тамо-гуны люди теряют способность понимать разницу между правильным и неправильным, между тем, что нужно делать, и тем, чего делать не следует, и начинают действовать против собственных интересов. Результатом этого будет лишь деградация, разложение и распад, сопровождаемый огромными всеобщими страданиями. Будучи порождением гуны невежества, такая экономика неизбежно приводит к трагическим последствиям. Законы материальной природы строги и неумолимы, и никому не удастся избежать последствий своих греховных поступков. Страдания всегда следуют за поступками, совершенными в страсти и невежестве как задняя часть машины следует за ее передней частью.

Расширение «я и мое». Война

Ученый-исследователь, экономист, профессор Мишель Чоссудовский, описал смертоносную экономику невежества в статье «Американская война с терроризмом», которая была написана, чтобы «опровергнуть официальную версию и раскрыть — на основе подробных свидетельских показаний и документов (а не одних только домыслов) — истинную природу американской войны с терроризмом». По его мнению, «война — только предлог для установления «нового мирового порядка», это захватническая война, призванная служить денежным интересам тех, кому выгодны смерть и разрушение. Это и Уолл-стрит, и военно-промышленный комплекс США, и крупные нефтяные компании Америки, и многие другие. Все они, действуя заодно, разработали грандиозный план, который нанесет вред интересам народа, внешне как бы защищая его. Согласно Чоссудовскому, это привело мир «на распутье, к самому глубокому кризису в современной истории».

Вечером того рокового дня, 11 сентября 2001 года, в 21:30, всего лишь двенадцать часов спустя после того, как в Нью-Йорке были атакованы башни-близнецы, было сформировано военное правительство, в которое вошли несколько избранных представителей разведки и военных советников. Их встреча завершилась к 23:00, после чего было официально объявлено о «войне с терроризмом». Было решено объявить войну против Талибана и Аль-Каиды в качестве возмездия за «11 сентября». Заголовки газет на следующий день с уверенностью цитировали бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси, объявившего «заказчиком» террористических атак политиков. Этот слух подхватила бульварная пресса, напугав граждан, и без того потрясенных и еще не опомнившихся от вчерашних событий, возможностью «ответного удара» со стороны военных. Американцы и, должно быть, сама пресса, были настолько потрясены, что не могли задуматься и спросить себя: как это, всего за один день, без какого бы то ни было подробного расследования были выявлены враги — Талибан и Аль-Каида. Как, при том, что наш мощный военный аппарат, со всеми его шпионами и многомиллионным бюджетом, не смог предотвратить атаку, преступники были найдены всего за несколько часов, и весь мир увидел их фотографии? После этого военные пошли в атаку на афганских талибов, воодушевляемые словами Джорджа Буша, который заявил, что не видит разницы «между террористами, совершившими эти злодеяния, и правительством, которое укрывает их», очень кстати «забыв» о том, что большинство тех, кто был признан виновным, были не из Афганистана, а из Саудовской Аравии.

Чоссудовский доказывает, что талибы были непричастны к атакам 11 сентября, и американское правительство знало об этом. Но для нападения на Афганистан нужен был предлог, или, как выразился генерал Томми Франкс, «террористический акт, массивная атака, катастрофа», призванная пробудить народный гнев, чтобы правительство Буша могло с полным правом начать военные действия. Хотя широкомасштабные военные действия не задумывались изначально, время внесло свои коррективы, и через месяц, 7 октября началась бомбардировка Афганистана, и американские отряды при участии Объединенного исламского фронта за освобождение Афганистана вторглись в страну. Война эта, как и все остальные, назревала давно, и нужен был лишь толчок, лишь какое-то событие, которое могло развязать ее.

Талибы были отстранены от власти в Афганистане в 2001 году по разным причинам, одной из которых были их попытки покончить с производством опиума в стране — попытки, которые почти увенчались успехом. Однако Америка приписала этот успех себе. Одним из любопытных результатов афганской войны было возобновление производства опиума. Антонио Мария Коста, возглавляющий в ООН комиссию по борьбе с наркотиками, оценил примерный объем произведенного в Афганистане опиумного сырья в 2006 году как рекордно высокий — 6100 тонн, что достаточно для производства 610 тонн героина. Это 92% от мирового объема производства наркотика, и при оккупационном правительстве Северного Альянса это производство расцвело с прежней силой. Наркоторговля — замечательный пример экономики в гуне невежества. В действительности, наркотики — третий по доходности товар в мире, после нефти и оружия. По оценкам ООН, каждый год они приносят доход около 500 млрд. долларов. Чоссудовский объясняет, что наркотики — главный источник дохода не только для организованной преступности, но и для «разведсистемы США» (что приводит на память помощника советника по национальной безопасности Оливера Норта и его участие в торговле наркотиками и оружием в Иране), представляя мощную «сферу финансов и банковского оборота».

Разведывательное управление и легальные торговые синдикаты нередко сотрудничают с преступным миром настолько тесно, что временами их трудно различить. Сюда относятся и Западный международный, и другие банки, и их оффшорные филиалы в странах с низкими налогами. Многие миллиарды от незаконной торговли наркотиками вливаются в их фонды, в их боны и разные спекуляции, и в легальные предприятия — торговлю недвижимостью и производство.

Досконально исследовав этот вопрос, Чоссудовски представил войну с терроризмом обманом, призванным создать «миф о «внешнем враге» и угрозе исламского терроризма, [который стал] краеугольным камнем (и главным оправданием) военной доктрины администрации Буша». Он приводит свидетельства того, что и сама Аль-Каида «была детищем ЦРУ, появившимся еще во времена Советско-Афганской войны», и что в 1990-х гг. Вашингтон «сознательно поддержал Усаму Бен Ладена, хотя и поместил его в список самых опасных преступников как самого опасного террориста в мире». Этот фарс позволил Америке вести постоянные захватнические войны, начиная с Афганистана и Ирака, игнорируя международные законы и попирая гражданские свободы и конституционный строй репрессивными законами наподобие «Акта о патриотизме» и «Акта о военном трибунале». Главной же ее задачей был и остается контроль над поставками нефти с Ближнего Востока, где сосредоточено две трети ее мировых запасов. Ведь, как учит Генри Киссинджер, кто контролирует нефть, контролирует все страны мира, а кто контролирует пищу, контролирует людей. Иначе говоря, «война с террором» — это эвфемизм для обозначения экономики в гуне невежества.

Легко понять, почему война считается самым желанным путем к процветающему будущему, если поближе познакомиться с идеями одного из советников Джорджа Буша неоконсерватора Майкла Ледина, которого весьма воодушевляет война и те блага, которые она приносит — некоторым. Ледин — член правого «мозгового центра» Американского института предпринимательства, где он работает вместе с бывшим главой Совета по оборонной политике Ричардом Перлом. Заголовки его книг — «Вселенский фашизм» и «Макиавелли о нынешнем лидерстве. Почему железные правила Макиавелли сегодня так же актуальны и современны, как и пятьсот лет назад» — дают некоторое представление об его образе мысли. Он говорит: «Чтобы достичь благородных целей, правитель может «войти во зло». Это страшное озарение, столь напугавшее, восхитившее и вдохновившее Макиавелли… Мы одряхлели… Воистину, величие для нас возможно, только если вести нас будет достойный». А что он имеет в виду под «вести», ясно из его книги «Макиавелли о нынешнем лидерстве»: «Созидательное разрушение — наше второе имя и в обществе, и за его пределами… Они должны нападать на нас, чтобы выжить, а мы должны уничтожить их, чтобы ускорить нашу историческую миссию». Историческую миссию? Он не говорит, что это значит, но мы можем догадаться, что это создание Нового Мирового Порядка (это выражение не раз использовали лидеры государства после экономической катастрофы 2008 года). Новый Мировой Порядок — это общество, состоящее из двух классов: привилегированного и непривилегированного. Этот миропорядок предполагалось создать, уничтожив существующий общественный строй и насильно навязав новый. Новый Мировой Порядок — это беззастенчивая эксплуатация большинства ради блага немногих, создаваемый и поддерживаемый с помощью насилия и смерти.

Чоссудовски говорит: «Война и глобализация идут рука об руку». Как сказал в своей книге Ледин, «перемены, в конце концов, насильственные перемены — сущность истории человечества». Он верит, что для распространения его представлений о «свободе» (свободе? для кого? — спрашиваем мы) по всему миру нужно прибегнуть к насилию: «Тотальная война не только уничтожит военные силы врага, но и поставит враждебное общество перед совершенно неотвратимым выбором, когда им придется выбрать перемены в культурных тенденциях. Сохранение жизни гражданского населения не может быть первоочередной задачей в тотальной войне… Цель тотальной войны — навсегда навязать свою волю другим» .

Расширение «я и мое». Глобальное порабощение

«Эта игра так же стара, как сама империя», — именно так бывший «гангстер от экономики» Джон Перкинс описывал то, что мы называем экономикой в гуне невежества. Под «игрой», конечно, подразумеваются приемы, при помощи которых строится империя. В первую очередь, это грязные и зачастую долгие захватнические войны. Впрочем, сегодня сражение ведется чисто и аккуратно — при помощи ручек и карандашей, балансовых отчетов и экономических прогнозов, совместного создания иллюзий о будущем процветании и великолепии. И все это — под защитой законных контрактов, ну и… когда надо, вооруженных сил. Сегодня строительство империи — это повсеместно узаконенное гангстерское ростовщичество. И империя эта угрожает поработить весь мир.

В своей книге «Признания гангстера от экономики» Перкинс рассказывает, как щеголевато одетые молодые люди делают экономическими рабами нынешней империи целые страны вместе с их жителями. Они выявляют страну, где есть нужные ресурсы, например, нефть. Передовая группа специалистов наносит визит президенту или премьер-министру и объясняют ему, какие замечательные возможности открываются перед их страной, если только ее немного модернизировать так, чтобы воспользоваться щедростью природы, столь богато их одарившей. Затем они выдвигают грандиозную экономическую программу, основанную на глобальных проектах по инфраструктуре, которые призваны ввести страну в новый век и принести в нее процветание и достаток: аэропорты, океанские порты, выработка и передача электроэнергии, промышленные зоны и широкие асфальтированные автомагистрали. Развитие этих проектов и добыча требуемых ресурсов, разумеется, потребует рабочих рук, и новые рабочие места будут питать процветающую экономику. Все получат благо. Далее Всемирный банк (или частная финансовая корпорация) дает гигантский кредит, чтобы профинансировать всю работу. Теперь нужно только подождать несколько лет, и деньги хлынут рекой, как из рога изобилия. Таковы обещания этих матерых зазывал, и так это должно происходить. Теоретически.

А практически происходит вот что. Большая часть кредитов так и не доходит до нужной страны, а вместо этого, так и не покинув пределов Америки, она идет в крупнейшие американские строительные фирмы — «Haliburton», «Bechtel», «Brown and Root», которые и занимаются этим проектом. Деньги просто переводятся из одного американского банка в другой. Местных рабочих нанимают, но нанимают частные компании, которые платят им самый минимум. Другие необходимые ресурсы нередко привозят из других стран, тогда как экономического роста страны-должника почти не происходит. То развитие, которое все-таки происходит — порты и прочая инфраструктура — в действительности приносят пользу только узкому кругу людей — очень богатой правящей элите, которая участвует в процессе. Бедные же, на плечи которых легло тяжкое бремя долга, не получают от этого развития абсолютно никакого блага: с энергосистемой они не связаны, навыков, чтобы устроиться на работу в промышленную зону, у них нет, нет и машин, на которых можно разъезжать по хайвэям, и собственных кораблей, для которых могли бы понадобиться порты. Следуя изречению царя Соломона, согласно которому бедный будет служить богатому, а должник — раб заимодавца, должник умышленно ставится в такие суровые условия, чтобы так и не суметь вернуть свой долг.

Не успели и чернила высохнуть на контракте, а силки уже расставлены. Проходит год или два, становится ясно, что обещанного прогресса так и не произошло, и тогда, как пишет Перкинс, «гангстер от экономики возвращается и говорит: «Не можете отдать долг? тогда отдавайте мясо с костей. Продавайте вашу нефть дешево нашим компаниям. Или голосуйте за нас на следующем важном голосовании в ООН. Или пошлите войска воевать за нас в какую-нибудь страну вроде Ирака…» Иногда нас постигает неудача, хотя это случается не часто, но если все-таки случается, за дело берутся те, кого мы называем «шакалами». «Шакалы» свергают правительство, как мы попытались сделать в Венесуэле с Сезаром Чавесом, а иногда убивают лидеров правительств, как было с Хайме Ролдосом в Эквадоре и Омаром Тариосом в Панаме. Иногда и у «шакалов» случаются неудачи, и тогда — и только тогда — в дело идут войска. Так было в Ираке».

Нередко правящей элите страны предлагают взятку — немалую сумму денег в форме «комиссионных». Вот пример, который совсем недавно привлек внимание большинства — Азиф Али Зардари, он же «мистер Десять Процентов», муж покойной Беназир Бхутто, убивший свою жену. По всей видимости, именно он заключал все правительственные договорs, обворовывая непосредственно жителей Пакистана, которых они, по идее, должны были защищать. При помощи подобных незаконных дел за два срока пребывания Бхутто у власти чета высосала из страны порядка 1,3 млрд. долларов . И подобное — скорее правило, нежели исключение. Практически в каждой стране, успешно завоеванной «гангстерами от экономики», миллиарды долларов были похищены и переведены на оффшорные счета. Любой может понять, что подобные взятки платят отнюдь не по доброте душевной. Эти сотни миллионов — просто поощрение, ведь дающая сторона надеется получить во много раз больше. Президенту платят, чтобы преодолеть сопротивление его совести — заглушить голос, обвиняющий его в распродаже собственной страны и предательстве собственного народа, который вынужден претерпевать всевозможные страдания, чтобы выплатить долг. Вдобавок взятки помогают ему перестраховаться, в случае необходимости подкупив других или наняв охрану на тот случай, если сытые по горло его правлением граждане попытаются свергнуть или убить своего президента.

Пресловутое процветание и благосостояние — только уловка. Оно никогда не наступит, поскольку цель всего этого предприятия — перекачать деньги с периферии в центр империи. Поскольку с самого начала кредиты устроены так, что их никогда не вернуть, сложные проценты лишь увеличивают долг. Выхода попросту нет. Если страна не выплачивает долг, ее лишают возможности получать какие бы то ни было средства со стороны (это одно из условий, на которые вынуждены идти все страны, прежде чем взять кредит). С тех времен, как в 70-х гг. Перкинс разработал теорию международного рэкета среди всемирных кредитно-финансовых учреждений и многонациональных корпораций, это явление прошло долгий путь. С тех пор, как в 1981 году он отошел от дел, искусство экономического порабощения достигло своего наивысшего взлета. Всемирный Банк, Международный валютный фонд и обнищание населения

Все знают о наднациональной организации под названием «Всемирная торговая организация» (ВТО), которая, совместно со Всемирным Банком и Международным валютным фондом (МВФ), содействует «свободной торговле» и становлению мировой экономики. Но мало кто понимает, какую роль играют эти организации, поддерживаемые Вашингтоном, в распространившейся по миру нищете, страданиях и смертях. Вполне в духе Кали, эти организации - ключевые фигуры в функционировании экономики невежества, укрывшиеся под маской благодетелей, предлагающих помощь и содействие. Всемирный Банк был учрежден на Бреттонвудской конференции в 1944 году ради восстановления экономики после войны как кредитное учреждение, в которое на правах членов вошли правительства государств. Международный валютный фонд был создан, чтобы реорганизовать и реструктурировать рыночную экономику стран-членов, содействуя международному экономическому сотрудничеству и торговле и способствуя поддержанию стабильности валют. Всемирному Банку было назначено давать кредиты на проекты, связанные с развитием, тогда как предполагаемым занятием МВФ было предоставлять ссуды правительствам, чтобы уменьшить нехватку средств и стабилизировать экономику их стран. Этими объяснениями «кормили» обычную публику. Но на практике имело место нечто совершенно другое.

Критики всегда хватает, с самых разных сторон, однако самая содержательная всегда та, которая идет изнутри. Дэвисон Бадху был старшим экономистом МВФ больше 12 лет. Он публично подал в отставку, принеся покаяние в своем открытом письме к Мишелю Камдессусу. Письмо это составило целую книгу под названием «Хорошенького понемножку». В нем он подробно и основательно критиковал политику МВФ, называя ее «геноцидом». Уйдя со своего поста, он основал «Бреттонвудское движение за реформы», которое вело агитацию против программ «структурной адаптации» МВФ и Всемирного Банка.

Современные страны не могут существовать без кредитов. Но, как и в случае с любым заемщиком, чтобы получить ссуду от МВФ и Всемирного Банка, нужно соблюсти определенные условия. Бадху объясняет, что эти условия, называемые «программой структурной адаптации», направлены на то, чтобы снизить потребление в развивающихся странах и перенаправить средства на экспортное производство, чтобы выплатить долг. Это приводит к перепроизводству сырья и стремительному падению цен на него. Кроме того, это ведет к разорению традиционного сельского хозяйства и угрозе появления орд безземельных крестьян практически во всех странах, в которых действуют МВФ и Всемирный Банк. Обеспечение питанием в странах Третьего мира, а в особенности — в Африке, катастрофически снизилось. Растущая зависимость от поставок продовольствия из-за рубежа, которая особенно сильна в странах, расположенных южнее Сахары, ставит эти страны в крайне уязвимое положение. Они попросту не имеют валюты, чтобы позволить себе импорт достаточного количества продуктов питания, ведь цены на экспортируемые товары очень низки, и нужно выплачивать кредит.

Основные обязательства должников (требования «структурной адаптации») МВФ и Всемирного Банка включают в себя:

• Радикальное сокращение расходов на социальные нужды, особенно в области здравоохранения и образования;

• Отмена льгот для бедных на основные продукты питания и услуги, такие как рис, маис, вода и электричество;

• Ужесточение налоговой системы, резкое снижение нижнего предела заработной платы;

• Девальвация местной валюты, что приводит к инфляции и росту цен на все импортные продукты питания;

• Отмена государственного регулирования цен, что приводит к их резкому взлету; неимущим в таком случае становится все труднее удовлетворять свои потребности;

• Ссудные проценты растут, что приводит к банкротству отечественного малого бизнеса и росту безработицы;

• Снимаются торговые ограничения, отчего местным производителям становится трудно конкурировать с иностранными; это приводит к закрытию отечественных предприятий и еще большей безработице;

• Ограничение на обмен иностранной валюты снимается, что позволяет богатой элите, которая получает прибыль от всего этого, переводить деньги за границу (утечка капитала); это приводит к еще большему напряжению в экономике из-за падения объемов валютного обращения и создает проблемы в платежном балансе;

• Все государственные предприятия, которые могут принести прибыль, приватизируются, нередко после снижения зарплат или роста цен.

И все эти меры теоретически направлены на то, чтобы тем или иным способом улучшить экономическую обстановку в стране. Но даже если оценивать «программы структурной адаптации», основываясь на целях, поставленных самими МВФ и Всемирным Банком, они и в таком случае оказались неудачными. Последующие программы, направленные на достижение целей, заявленных МВФ и Всемирным Банком, ожидал провал еще более печальный, о чем свидетельствует пример Программы развития ООН и Экономической комиссии ООН по Африке.

Бадху вспоминает, как на одном из собраний правления МВФ тогдашний президент Рональд Рейган провозгласил, что единственная обязанность МВФ — обратить все страны на путь свободной западной рыночной экономики. Призыв Рейгана дал понять, что МВФ больше не нужно прикрываться «развитием», или борьбой с бедностью, или еще какой-нибудь гуманистической философией. Отметим, что это уже не «невидимая рука» свободного рынка Адама Смита, но железный кулак имперской власти. Обозреватель «Нью-Йорк Таймс», автор книги «Lexus и оливковая ветвь», Томас Фридман пишет: «Чтобы глобализация «заработала», Америке не следует бояться действовать как всемогущая сверхдержава, какой она и является. «Невидимая рука» рынка никогда не будет действовать, если нет невидимого кулака. Макдональд не сможет процветать без «Макдоннел-Дуглас» , разработчика F-15. Невидимый кулак, задача которого — сохранить мир для технологий Силиконовой Долины, называется армией, ВВС, ВМФ и морской пехотой США».

Бадху называет центральный штаб МВФ «преемниками колониальных государственных служащих», тонко подметив, что за Южную Африку почему-то отвечает Европейское, а не Африканское отделение. Его наблюдение подтвердил представитель Института африканских альтернатив, который рассказал, что МВФ полностью контролирует экономическую деятельность тех стран, которые взяли у него кредиты. Это необходимое условие займа. «Под видом «структурной адаптации» МВФ и Всемирный Банк не просто руководят отдельными секторами экономики, как было раньше… Теперь они полностью управляют каждой страной… Они должны утверждать годовой национальный бюджет… денежную, торговую и фискальную политику… до того, как страны смогут заключить сделку с другими иностранными кредитными агентствами». Бадху приходит к выводу, что «эти программы произвели экономическое, социальное и культурное опустошение всюду, где их применяли».

Чоссудовски вторит Бадху в его критике «программ структурной адаптации». Профессор несколько десятков лет изучал последствия так называемой глобализации, подробно рассказав о связанных с ней темных, убийственных махинациях и о том, к чему все это приводит, в своей книге «Глобализация бедности и Новый Мировой Порядок». «Программы структурной адаптации, — говорит он, — благоприятствуют появлению особой формы «экономического геноцида», который совершается через сознательные и обдуманные манипуляции рыночными силами. В сравнении с прошлыми периодами колониальной истории, они просто уничтожают общество».

В «Глобализации бедности» он продолжает объяснять, что «интернационализация в области макроэкономики превратила государства в открытые экономические территории, а национальную экономику — в «запасники» дешевого труда и природных ресурсов». И «в основе мирового экономического строя лежит неравноправная структура торговли, производства и кредита, которая определяет роль и положение развивающихся стран в мировой экономике». Это старое вино в новых мехах. Макроэкономическая политика, которую ведет Всемирный Банк и МВФ, породила точно такие же отношения и условия неравноправной торговли, с помощью которых некогда метрополии извлекали доход из колоний (об этом мы говорили в предыдущей главе, цитируя Адама Смита и д-ра Дж.В. Смита). Ничего не изменилось, разве что внешняя форма и размах. И те же самые разрушительные последствия для еще большего числа людей. Предполагаемая помощь — это на самом деле приманка на крючке. Результаты прямо противоположны обещаниям. Чоссудовски:

Пакет мер по экономической стабилизации уничтожает всякую возможность «развития внутренней национальной экономики», которым управляли бы лица, ответственные за национальную политику. Реформы МВФ и Всемирного Банка варварски разрушают социальный сектор развивающихся стран, сводя на нет результаты усилий и борьбы пост-колониального периода, и одним росчерком пера аннулируют все достижения прошлого. Во всех развивающихся странах действует последовательная и связная схема: соглашение о реформах МВФ и Всемирного Банка вводит в действие последовательную программу экономического и социального развала… Эти меры касаются не только постепенного прекращения местного производства товаров, которые заменяются импортными. Они уничтожают всю структуру местной экономики».

Царь Соломон был прав, разве нет? Издевательским кажется девиз Всемирного Банка — «Мир без бедности».

«Чикагские парни» и глобализация бедности

За двадцать восемь лет до печальных сентябрьских событий 2001 года, но тоже 11 сентября, началась еще одна война. В этот день произошел военный государственный переворот в Чили, организованный генералом Аугусто Пиночетом, во время которого было свергнуто законное правительство президента Сальвадора Альенде. В то время Чоссудовский проходил обучение на факультете экономики Чилийского католического университета, бывшего тогда, по его выражению, «приютом экономистов, прошедших обучение в Чикаго и бывших учениками Милтона Фридмана». Их называли «Чикагскими парнями». Поначалу Чоссудовского поразило, что «Чикагские парни» с восторгом приняли весть о перевороте, однако он быстро понял причину — не прошло и недели, как некоторые из его коллег уже заняли важные посты в новом военном правительстве. Причиной их радости была представившаяся им замечательная возможность проверить идеи Фридмана на живом материале — жителях Чили.

Несколько недель спустя новый диктатор установил новые цены на хлеб, подняв их до 264% от прежней цены. За хлебом последовали и другие товары широкого потребления, и хотя цены на продукты питания подскочили до небес, зарплаты были заморожены, чтобы обеспечить «экономическую стабильность и предотвратить инфляцию». За один день целая страна была повергнута в состояние крайней нищеты. Менее чем за год цены на хлеб выросли в тридцать шесть раз, а 85% населения оказалось за чертой бедности. Чоссудовский пишет:

Эти события глубоко повлияли на меня как на экономиста. Эксперименты с ценами, зарплатами и процентными ставками — все это ломало людские жизни. Экономика страны была дестабилизирована. Я начал понимать, что макроэкономические реформы не были на самом деле ни нейтральными, как заявляли академические круги, ни независимыми от общих процессов социального и политического преобразования. В своих ранних статьях, посвященных чилийской военной хунте, я рассматривал так называемый «свободный рынок» как хорошо организованный инструмент «экономических репрессий».

Через несколько лет все повторилось вновь, как deja vu , и Чоссудовский, в то время преподававший в Государственном университете Кордовы, стал свидетелем еще одного переворота — на этот раз в Аргентине. Этот переворот, по его словам, был точной копией переворота в Чили, организованного ЦРУ. «Мало того, что это была снова резня и нарушение прав человека — было решено провести еще и реформы по созданию «свободного рынка». На этот раз — под надзором нью-йоркских кредиторов Аргентины».

В то время, в середине 70-х, комплекс мероприятий в области экономической политики международного валютного фонда (так называемая «структурная адаптация») еще не был начат. Опыт Чили и Аргентины — только первые эксперименты «Чикагских парней», они тогда только примеривались к жестким репрессивным экономическим мерам Фридмана. Когда же опыт был осмыслен, эта схема была применена неоднократно — почти везде. В начале 90-х гг. Чоссудовский посетил множество стран, чтобы ознакомиться с экономическими преобразованиями, которые проводятся в них во имя «свободного рынка». В Индии, Бангладеш, Вьетнаме, Кении, Нигерии, Египте, Марокко, Бразилии и других странах Латинской Америки, на Филиппинах — везде он «наблюдал ту же самую схему: экономическое манипулирование и политическое вмешательство институтов, основанных Вашингтоном [Международного валютного фонда и Всемирного банка]». Чоссудовский подробно описывает методы, которыми пользовались МВФ и Всемирный банк, принесшие нищету буквально во все части света: в Руанду, Уганду, Конго, африканские страны, расположенные южнее Сахары, Эфиопию, Индию, Бангладеш, Вьетнам, Корею, Бразилию, Перу, Боливию, Россию, Югославию и Албанию. Тех, кто и без того был богат, эти меры делали еще богаче, а какой-никакой средний класс, существовавший в этих странах, разоряли, обрекая миллиарды людей на бедность. К концу столетия те же самые методы Международного валютного фонда были использованы уже более чем в 150 странах, приведя к тому, что Чоссудовский называет «глобализацией бедности». Он пишет: «Навязывание макроэкономических и торговых реформ под надзором МВФ, Всемирного банка и ВТО преследует одну цель — «мирным путем» заново колонизировать страны посредством обдуманных манипуляций на рынке. Хотя открытого привлечения военных сил пока не требуется, безжалостное навязывание экономических реформ тоже порождает своего рода войну. Более того, нужно понять, что угрозы реальной войны это совсем не отменяет. Не следует думать, что война и глобализация не связаны между собой». И продолжает: «Идеология «свободного рынка» утверждает новую, грубую форму государственного вмешательства, исходящую из продуманного давления на силы рынка. Нарушая права граждан, «фритредерство», протекающее при содействии Всемирной торговой организации, защищает «нарушенные права» крупнейших мировых банков и всемирных корпораций… Новый мировой порядок основан на «фальшивом согласии» Вашингтона и Уолл-стрит, которые объявляют «свободный рынок» единственным возможным выбором на нашем пути ко «всемирному процветанию». Все политические партии, включая «зеленых», социал-демократов и бывших коммунистов, теперь сходятся в этом».

Не следует думать, что подобное «обхождение» предназначено только для развивающихся стран. Оно мертвой хваткой держит все основные области мира, в том числе и «развитые» страны Западной Европы и Северной Америки, хотя обнищание «продается» там под другой маркой. Америка за последние 25 лет сильно истощилась — ее производства переместились в Юго-восточную Азию, и бывшие рабочие, которые прежде могли спокойно обеспечить своим семьям приличное существование, остались не у дел. Теперь им приходится поддерживать свое существование, работая за копейки в сфере услуг. И ничто не указывает на то, что в будущем ситуация изменится. Напротив, американцы готовятся к дальнейшему ухудшению положения. Их предупредили, что текущий экономический спад станет самым тяжелым за последние 50 лет. По меньшей мере, один аналитик предрекает, что к 2010 году десятки банков ждет разорение. Другие предупреждают, что «растущий дефицит средств» более чем обычно ударит по среднему и малообеспеченному классу (а что же случилось с рейгановской теорией «просачивания благ сверху вниз»? Разве не предполагалось, что прирост богатства по другую сторону пропасти обеспечит новые рабочие места? Кажется, подобное было возможно только в 80-е гг.). В начале 2008 года глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке сообщил Конгрессу, что экономика падает. А Кристофер Додд-старший, сенатор штата Коннектикут, предупредил о том, что «наша экономика в беде, и это совершенно очевидно». В переводе с экономического это значит: «А мы вам говорили». В это же самое время в Британии Мервин Кинг, управляющий Английским банком, сделал строгое предупреждение, что настали суровые времена, а время «легких успехов» подошло к концу. Народ предупредили о грядущем снижении уровня жизни. Что все это значит? А то, что «средний человек» в развитых странах теперь оказался в условиях, которые чем дальше, тем тяжелее. А у богатых по-прежнему все прекрасно!

Как «работает» экономическая глобализация

Еще одним человеком, который мог критиковать действия Всемирного Банка «изнутри», был Джозеф Стиглиц, его бывший старший экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике в 2001 году. В 1999 году его попросили уйти в отставку в связи с тем, что он критиковал политику Банка и имел наглость заявить, что в каждой стране, к которой приложили руку МВФ и Всемирный Банк, дело кончалось полностью разваленной экономикой, неразберихой в правительстве и беспорядками в народе. Он объясняет, как действуют Всемирный Банк и МВФ:

Международный валютный фонд предпочитает действовать без свидетелей, задающих чересчур много вопросов. Теоретически фонд поддерживает демократические институты в тех странах, которым помогает. На практике же он искусно разрушает демократию, навязывая свою линию поведения. Официально МВФ, конечно, ничего никому не «навязывает». Он просто «обсуждает» условия выделения помощи. Но в этих переговорах все права только у одной стороны — у МВФ, и фонд редко дает достаточно времени для поиска консенсуса или хотя бы для того, чтобы провести расширенное совещание и обсудить эти вопросы с парламентом и гражданами. Иногда МВФ и вовсе не претендует на открытость и договаривается о тайном соглашении.

А в своей книге «Глобализация и недовольство ею» он в особенности критикует МВФ:

МВФ преследует не те цели, что изложены в его первоначальном Мандате… Он защищает интересы финансового сообщества . Спустя полвека после основания МВФ стало ясно, что его миссия обернулась провалом. То, что намечалось, не было реализовано - предоставление финансовых фондов странам, стоящим перед лицом спада, с целью оказания помощи в восстановлении экономики до уровня полной занятости… Фонды и программы МВФ не только не способствовали стабилизации положения, но во многих случаях фактически ухудшали состояние дел, особенно для бедных.

То, как действуют МВФ и Всемирный Банк, подтвердил и известный журналист-следователь Грег Паласт. Он получил доступ к солидному хранилищу секретных документов, который предоставили ему сотрудники Всемирного Банка и МВФ, недовольные их деятельностью. Кроме того, он взял интервью у Стиглица — уже после того, как его уволили из банка. Из интервью и своих собственного исследования этих документов внутреннего пользования он вывел схему, по которой в действительности идет экономическая глобализация .

• Страна обращается в МВФ за кредитом.

• Кредит зависит от секретных письменных соглашений, которые подписывают руководители государства. По этим соглашениям государство обязуется распродать свои главные активы тем корпорациям, на которые укажет МВФ (система водоснабжения, железные дороги, телефонные компании, государственные нефтяные компании, бензозаправочные станции и т.п.). К примеру, по тайному соглашению между главами Аргентины и Джимом Вольфенсеном, президентом Всемирного Банка, трубопровод, связывающий Аргентину с Чили, отходил к компании «Энрон». Согласно этому соглашению, той же компании «Энрон» отходила за бесценок система водоснабжения Буэнос-Айреса.

• Руководители государства должны подписать тайное соглашение, состоящее из 111 пунктов, по которому они соглашаются вести экономические дела страны так, как им укажет МВФ; в противном случае они лишаются всякой возможности получать международные кредиты.

• МВФ и ВБ выплачивают руководителю государства «комиссию» (как правило, весьма внушительную сумму), которую перечисляют на его счет в Швейцарском Банке. Для этого нужно только подписать тайное соглашение, лишающее страну всех ее богатств.

• Тайное соглашение приводит только к порабощению всего населения страны, так как условия, которые выдвигает МВФ, включают в себя такие убийственные статьи, как увольнение огромного числа рабочих и установления в стране положения строгой экономии.

• МВФ часто требует принять «меры по экономии», называемые «структурной адаптацией». Это подразумевает, что страна-должник уменьшает затраты на здравоохранение, образование и государственные пособия гражданам. К примеру, по подобной программе в Танзании ввели плату за обучение в школе. И многие учащиеся просто прекратили ходить в школы, поскольку не могли за это заплатить.

Расширение «я и мое». Шок и страдания

«Чикагские парни», напоившие Чили и Аргентину горчайшим экономическим лекарством (см. выше), учились в Чикагском университете у Милтона Фридмана. Верные методам, которым их научил наставник, они во многих странах, в одной за другой, применяли жесткие, репрессивные экономические меры. У Фридмана была идея — построить «чистый» капитализм, свободный от вмешательства со стороны правительства, от торговых ограничений, переговоров о заключении коллективного договора между предпринимателями и профсоюзами и с минимальными зарплатами. Он имел некое идеализированное представление об экономике радикально свободного рынка и учил этому целые поколения экономистов. Идеализированы его идеи были в том смысле, что он верил, будто у «рынка» есть собственный разум, с помощью которого тот сам собой решит любую проблему, если ему не мешать. Эти идеи казались весьма радикальными в политическом контексте 60-х годов, когда лица, определяющие политику, были увлечены идеями и наставлениями Кейнса, согласно которым правительство должно играть ключевую роль в экономике через контроль кредита, заем и выпуск денег в обращение, через расходы на социальные нужды и т.д. По мнению Фридмана, кейнсианцы, ратующие за непосредственное вмешательство государства в принятие экономических решений, не только не предлагали решения проблемы, а наоборот, были ее причиной. Его радикальные идеи были полностью противоположны идеям Кейнса, и в общем виде их можно представить в трех пунктах: отмена государственного контроля, приватизация и сокращение. В книге «Капитализм и свобода» он развивает свои идеи о невмешательстве государства в экономику:

1. Все законы и правила, препятствующие доходу, следует аннулировать;

2. правительство должно распродать (приватизировать) все достояние (почту, здравоохранение, образование), пустив его на получение прибыли;

3. правительству не следует тратить деньги на социальные программы;

4. налоги должны быть низкими; бедные и богатые должны платить одинаково;

5. корпорации должны иметь возможность торговать в любой стране мира;

6. капитал должен иметь возможность свободно перемещаться по свету в поисках любой благоприятной возможности;

7. правительству не следует защищать местные рынки и собственность;

8. все цены, в том числе и расценки на труд, должны определяться рынком;

9. правительство не должно вмешиваться в установление заработной платы и не должно определять минимальный ее размер.

По замыслу Фридмана реформы должны быть массированными — к примеру, урезать государственные расходы по всем статьям на 25-50%, объявить об этом неожиданно и применить быстро — так, чтобы преднамеренно вызвать у населения шок и дезориентацию. Он сам называл свой метод «шоковой терапией». Самым трудным для Фридмана было измыслить — как «протолкнуть» столь радикальные реформы? Его беспокоило, что повсюду на планете свободе рынка будут мешать социальное планирование, законы, политика. Пока в умах господствовало учение Кейнса, Фридману только и оставалось, что быть теоретиком. Нужен был рынок, чтобы снять с него узду и пустить на волю, дабы он явил свое волшебство. Но где его взять?

Фридман верил, что единственный способ избавить будущее от цепей прошлого, от «тирании существующего положения» (как гласит название одной из его книг) — это кризис: «только кризис — действительный или воображаемый — приведет к реальным переменам. Когда происходит кризис, принимаемые меры зависят от идей, которые витают в воздухе. Это, я уверен, и есть наша основная задача: создать альтернативу существующей политике и сохранять ее жизнеспособной и доступной до того момента, когда политически невозможное станет политически неизбежным».

Более того, зачем сидеть сложа руки, ожидая, когда настанет кризис, если можно осознанно и преднамеренно его создать? А пока люди не оправились от шока, пока они потрясены и пытаются собраться с мыслями, тут можно и экономические реформы провести, не опасаясь никакого сопротивления. Фридман предполагал, что время кризиса — время решительных действий руководителей государства — должно длиться 6-9 месяцев, иначе окошко захлопнется, и противостояние радикальным переменам будет слишком сильно.

Первый кризис, который был так нужен Фридману, произошел при участии ЦРУ в Чили, 11 сентября 1973 года, во время государственного переворота генерала Пиночета. Подозрительно «случайно» под рукой тут же оказалась армия Фридмана. Пока на улицах свистели пули, «Чикагские парни» лихорадочно печатали свои подробные экономические программы, чтобы они оказались на столах новой хунты в первый же день, когда те приступят к управлению государством. Еще через несколько дней начался экономический шок — цены на хлеб подскочили в 36 раз, в то время как зарплаты заморозили. За год уровень безработицы увеличился на 20%, а рост инфляции составил от 500 до 1000%, что было свидетельством неудачи чикагского эксперимента. Но вместо того, чтобы свернуть дела, они вызвали самого Фридмана, который сказал им, что нужно пойти дальше и сделать шок еще больше! В речах и интервью он неоднократно называл «шоковую терапию» «единственным верным средством. Абсолютно. Не существует никаких других долговременных решений». Фридман заверил диктатора, что если тот последует его совету, «дальнейшее восстановление будет быстрым», «с инфляцией будет покончено за считанные месяцы», уровень безработицы сократится, и он сможет назвать себя человеком, явившим миру «экономическое чудо».

Но чуда так и не случилось. В 1975 году государственные расходы одним ударом были сокращены на 27%, а к 1980 году они составляли уже половину от тех расходов, что были до переворота — с огромным ущербом для здравоохранения и образования. Пиночет приватизировал более 500 государственных компаний и банков, нередко продав их за бесценок, и снял ограничения в торговле, которые защищали местные торговые предприятия, в результате чего к 1983 году свыше 170 000 человек потеряли работу, а производство снизилось до уровня начала 40-х годов. Выходит, в этом благо «невидимой руки» свободного рынка? Очень может быть. Но неизбежен вопрос — cui bono , для кого это благо? А ответ ясен. —Явно не для простых людей, 45% которых за пятнадцать лет оказалось за чертой бедности и которые тратили — страшно сказать! — 74% своей зарплаты только на хлеб, а про такую —роскошь—, как молоко, и вовсе забыли. Но для элиты страны работа —Чикагских парней— оказалась блестящим успехом. За то же самое время их годовой доход вырос на 83%. Если уж судить по результатам, то факты говорят за то, что эти результаты были во многом запланированы, а все разговоры о магии свободного рынка — это только так, для красоты. И уже в 1980 году об этом можно было говорить открыто, в газетах. Статья в журнале —Экономист— этого года называет действия Пиночета —контрреволюцией—, которая вернула богатым деньги, отобранные у них во время расцвета кейнсианства . Возможно, в этом и заключался замысел.

Доктрина шока и бедственный капитализм

Вскоре по следам Чили последовали и другие страны, одна за другой подвергнувшись тем же испытаниям — Уругвай, Аргентина, Бразилия (хотя в Бразилии это было менее жестоко — страна и так находилась под управлением проамериканской хунты). Предпринимали ли еще какие-то меры, помимо тех, что предлагал Фридман? Только экономический шок, или было еще что-нибудь эдакое? И только ли для достижения экономической стабильности нужны были все эти людские страдания? В своем впечатляющем и подробном исследовании «Доктрина шока и взлет бедственного капитализма» Наоми Клейн показывает, что намеренно вызванный шок стал своего рода доктриной, которая была и остается для правящей элиты средством навязать свою волю потрясенным и поставленным в тупик людям. Агентами элиты становятся члены правительства, в методом — насилие. Люди теряют прожиточный минимум, а с ним и собственное достоинство, а то, что может принести доход, быстро становится чьей-то частной собственностью. Все эти методы, вполне в духе Кали, действуют под громким именем «демократии».

Чтобы доказать это, Клейн приводит пример за примером. Отталкиваясь от фридмановского понятия «шоковой терапии», она показывает, что подобное всегда сопряжено с насилием — первым шагом может быть природный катаклизм, как, например, цунами в Индонезии или ураган в Новом Орлеане, государственный переворот, как это было в Чили, Аргентине и Перу, война, как в бывшей Югославии или на Фолклендских островах, резня, как на площади Тянь-ань-мэнь в Китае или потрясение, как ельцинский расстрел парламента. Затем наступает второй шок, связанный с экономическими беспорядками. Национальная валюта теряет ценность, покупательная способность снижается, и тут же появляется нищета. И вместе с этим прекращается контроль цен: теперь цены на товары широкого потребления, особенно еду, усилиями «свободного рынка» взлетают в небеса. Зарплаты же при этом замораживаются, и люди не могут ничего поделать, чтобы как-то поправить свои дела. Естественно, они сопротивляются этому шоку и объединяются, чтобы выразить свое недовольство и негодование. Часто это выливается в массовые беспорядки, акции протеста и забастовки. Тогда наступает время третьего шока — массовых арестов, о которых трубят повсюду. Люди пропадают на несколько лет, их пытают; тела обнаруживают на свалках, в прибрежных волнах, в реках, часто без пальцев и без зубов. Например, в Чили были убиты или пропали без вести около 3000 человек, а по меньшей мере 80 000 были арестованы и посажены в тюрьмы. Похищают не только лидеров стачек, но и тех, кто противостоит или каким-либо образом угрожает экономическим реформам. Всем быстро дают понять, что это и есть новый мировой порядок, и всякому, кто посмеет возразить, несдобровать. Арестованных доставляют в пыточные центры, где к ним применяют методы, описанные в пособии ЦРУ по пыткам «Кубарк»: арест рано утром, мешок на голову, наркотики, вынужденная нагота, изоляция, сенсорная депривация и электрошок. Все эти методы стали известны миру в связи с рассказами и фотографиями из тюрьмы Абу Гхраиб в Ираке.

Все эти меры умышленно предпринимаются правительством, чтобы насильно навязать свою волю гражданам, которые иначе бы оказали сильное сопротивление.

Придуманный кризис ничуть не хуже настоящего

Кали может гордиться изворотливостью высших должностных лиц из международных финансовых организаций и их умением врать. Если нет под рукой настоящего кризиса, можно создать у людей впечатление, что он есть, и это будет ничуть не менее эффективно. Эту идею выдвинул в 1993 году влиятельный вашингтонский экономист, консультант МВФ и Всемирного Банка Джон Уильямсон.

Может возникнуть вопрос: есть ли смысл намеренно провоцировать кризис для устранения политических препятствий реформам?... Можно ли придумать псевдокризис, который послужит той же самой цели, но пройдет без тех последствий, к которым привел бы кризис реальный? М-р Уильямсон явно отстал от времени и мало общался со своими коллегами из МВФ. Бадху сообщает, что когда он работал в МВФ, служащие фонда занимались тщательной статистической фальсификацией. Они увеличивали цифры в отчетах МВФ, чтобы создать впечатление серьезных проблем, которых на самом деле не существовало. К примеру, в 1985 году МВФ более чем вдвое завысил затраты на рабочую силу в Тринидаде и Тобаго, сделав их внешне крайне непродуктивными. Также Бадху вспоминает, как фонд обнаружил огромный неоплаченный правительственный долг, «в буквальном смысле с неба свалившийся». Эти выдумки привели к весьма реальным проблемам, когда Тринидад стал считаться зоной повышенного риска, финансирование его прекратилось, и ему пришлось обратиться за «помощью» в МВФ. МВФ согласился, но при условии, что страна примет от начала и до конца всю «программу структурной адаптации». Метод их, говорит Бадху, заключался в том, чтобы «прибегнув к уловкам, умышленно перекрыть кислород экономике страны… Сначала Тринидад и Тобаго были экономически уничтожены, а потом преобразованы».

Клейн рассказывает о том, как МВФ, прибегнув к уловкам и создав видимость кризиса, заставил правительство Канады снизить налоги, урезав пособия по болезни, по безработице и льготы на образование. Эти социальные программы, которыми пользовались многие жители Канады, можно было свернуть, только создав впечатление надвигающейся катастрофы. Был создан «кризис нехватки», которого в действительности не существовало. Согласно информации Агентства Муди по рейтингу ценных бумаг размер долга Канады относился к категории А++, но пресса постоянно изображала финансовое положение страны как катастрофическое и предсказывала, что «не далее как через год или два кредит Канады иссякнет». Уловка сработала: правительство среагировало на ложную тревогу и урезало расходы на социальные нужды. Кстати говоря, эти расходы так и остались «урезанными», несмотря на то что в Канаде наблюдается очевидный бюджетный избыток. Журналист-следователь Линда Маккуайг впоследствии доказала, что «кризис» был создан при помощи особых ученых комиссий, работу которых оплачивали крупнейшие банки и корпорации Канады.

Чтобы получить полное представление о разорении, к которому приводят недобросовестные поступки экономистов, попавших во власть невежества, читатель может обратиться к труду Клейн «Доктрина шока». Она в мельчайших подробностях объясняет, как тщательно на протяжении последних трех десятилетий планировались и претворялись в жизнь экономические махинации, принесшие разрушение и смерть. Эта убийственная книга открывает нам глаза на то, что ничто в этом мире не случайно, всем движет демонический умысел. «Шоковая терапия» — новый метод нынешних гангстеров от экономики. Под влиянием невежества, обладая демоническим сознанием, правящая элита, кажется, вздумала уничтожить всякое преуспеяние простых людей всего мира и создать новую, двухслойную структуру общества, поделив его на богатых и рабов. Это можно понять из результатов:

• Согласно отчету департамента по развитию человека ООН, сделанного в 1992 году, за 80-е годы разница в доходах богатых и бедных в странах Третьего мира удвоилась, главным образом из-за неравноправия, создаваемого «программами структурной адаптации»;

• на сегодняшний день богатейшая пятая часть населения Земли (включая большую часть Европы и Северную Америку) получает в 150 раз больше, чем беднейшая пятая часть.

• 1,2 млрд. людей в странах Третьего мира живут в условиях абсолютной бедности - почти вдвое больше, чем в 1980-х гг.;

• 1,6 млрд. людей в странах Третьего мира лишены питьевой воды?

• свыше двух миллиардов не имеют работы или частично безработные;

• с 1982 года в Африке, Азии и Латинской Америке каждый год умирает по меньшей мере 6 млн. детей в возрасте до пяти лет; причиной тому — антинародные и даже направленные на геноцид «программы структурной адаптации» МВФ и Всемирного Банка;

• несмотря на то, что с 1982 по 1990 гг. страны-должники заплатили МВФ свыше 1,3 трлн. долларов, долги их к 1990 году по сравнению с 1982 годом возросли на 61%. Согласно ежегодному отчету ЮНИСЕФ, долговые и процентные выплаты южных стран составили сумму, в три раза превышающую начальный кредит, полученный ими от МВФ и Всемирного Банка.

Бадху считает, что программы МВФ — это своего рода массовая пытка, к которой прибегают, бессердечно закрывая глаза на то, как «вопиющие от боли правительство и народ вынуждены преклонить перед нами колени, разбитые, запуганные, ослабленные, умоляя нас проявить хоть каплю разума и приличия. А мы жестоко хохочем им в лицо, и пытка не ослабевает». Это, наконец, достало его. Дойдя до предела, Бадху начал свой путь к очищению, заявив в «Открытом письме об уходе с должности управляющего Международным валютным фондом»:

Сегодня я ухожу из Международного валютного фонда. Ухожу после 12 лет работы и 1000 дней официальной работы фонда «в полевых условиях», когда правительство и народ Латинской Америки, Карибских островов и Африки проглотили ваше «лекарство» и полный мешок вашего вранья. Для меня эта отставка — бесценное избавление, ибо так я сделаю первый большой шаг к тому месту, где, надеюсь, смогу умыть руки, замаранные кровью миллионов нуждающихся и голодных. М-р Камдессус, вы знаете: этой крови целые реки. Вдобавок она высохла, спеклась вокруг меня, иногда мне кажется, что во всем мире не хватит мыла, чтобы смыть с меня все те поступки, которые я совершал от вашего имени и во имя ваших предшественников и облеченный вашими полномочиями.

Коммунисты и капиталисты — братья по принципу

Когда мы говорим, что капитализм есть экономически предпочтительный метод для тех, кто находится во власти страсти и невежества, мы не имеем в виду, что коммунизм был или есть лучше, или даже что он чем-то отличается. По правде говоря, с экономической точки зрения коммунизм не слишком отличается от капитализма, поскольку создан был капиталистами, чтобы еще больше упрочить их власть. Выдающийся английский историк Неста Вебстер пишет в своем труде «Капитуляция империи:

Будь большевики просто бандой революционеров, какими их часто изображают, решившими уничтожить собственность сперва в России, а потом и во всех других странах, они естественным образом натолкнулись бы по всему миру на организованное сопротивление владельцев этой собственности, и московский пожар быстро бы угас. Лишь благодаря могучей поддержке тех, кто стоял за ними, эта маленькая партия смогла захватить бразды правления и, захватив, удержать до наших дней.

Ученый Энтони Саттон, когда работал в престижном Гуверовском институте, исследовал связь между собственниками, капиталистами и коммунистами. В то время он выпустил свое глобальное исследование в трех томах «Западная технология и советское экономическое развитие», где подробно объяснялось, насколько велика была роль Запада в развитии Советского Союза от самого его возникновения до 1970 года. Еще в двух томах он пытался вникнуть во взаимоотношения Уолл-стрит с большевиками. Еще две книги подробно описывали помощь Америки Советскому правительству, и еще две — дополнительные — описывали финансистов Уолл-стрит и их влияние на правительства и политиков. В «Предисловии» к книге «Уолл-стрит и большевистская революция» он пишет: «С начала 1920-х годов многочисленные статьи, брошюры и даже несколько книг пытаются выковать соединительное звено цепи между «международными банкирами» и «большевистскими революционерами». Редко когда эти попытки основывались на убедительных доказательствах и никогда не аргументировались научными методами». Но через пятьдесят лет после Октябрьской революции правительство Соединенных Штатов рассекретило связанные с этим документы, и Саттон нашел нужное ему свидетельство в Десятичном досье Государственного департамента, в частности, в фонде 861.00. И когда доказательства из официальных документов соединяются с неофициальными свидетельствами в биографиях, личных документах и житейских историях, возникает интереснейшая картина. Мы обнаруживаем, что действительно существовала взаимосвязь между некоторыми международными банкирами Нью-Йорка и многими революционерами, включая большевиков. Оказывается, банковские джентльмены… были кровно заинтересованы в успехе большевистской революции и «болели» за нее» (курсив оригинала).

Что же это за участие, и кто за всем этим стоял? Русский генерал Арсений Гулевич писал в книге «Царизм и революция»: «Однако основными поставщиками средств для революции были не сумасшедшие русские миллионеры и не вооруженные бандиты Ленина. «Реальные» деньги шли в первую очередь из определенных британских и американских кругов, которые еще долгое время после этого оказывали поддержку делу русской революции». Далее Гулевич говорит, что революция была «спланирована англичанами, а точнее — сэром Джорджем Бушененом и лордом (Альфредом) Милнером (Круглого Стола)… В частных беседах мне сказали, что лорд Милнер вложил в русскую революцию более 21 миллиона рублей».

Уильям Бойс Томпсон, директор нью-йоркского отделения Федерального резервного банка, владелец большого количества акций «Чейз-банка», управляемого Рокфеллерами, финансовый компаньон Гугенгеймов и Морганов, вложил в революцию большевиков миллион долларов с целью пропаганды. Еще пять миллионов золотом добавила Германия, обеспечив также безопасную их переправку в военное время в Россию. Банковский магнат Яков Шифф, по воспоминаниям его внука Джона, вложил в окончательную победу большевизма в России еще 20 млн. долларов. Эти деньги были помещены на счет в Варбурговском банке, а потом переведены в «Нья Банкен» в Стокгольме, где их получил Ленин. Троцкий, прибывший из Нью-Йорка по американскому паспорту, позже присоединился к нему в Петрограде.

Шифф не просто был за большевиков — он хотел разрушить Российскую Империю. В Журнале еврейской общины Нью-Йорка за 1917-18 гг. подтверждается, что фирма Шиффа «Kuhn-Loeb Co» «огромными кредитами оказала поддержку японцам в их войне с Россией в 190-1905 гг., обеспечив им победу над русскими». Отчет также говорит, что «М-р Шифф обеспечивает финансовую помощь врагам самодержавной России, используя свое влияние в финансовых кругах, чтобы держать ее подальше от американского денежного рынка».

Кроме того, Государственный департамент США опубликовал трехтомный отчет об установлении в России коммунизма, «Сборник документов о международных отношениях Соединенных Штатов Америки на 1918 год», в котором подробно излагается информация, полученная из отчетов разведслужб и перехваченных писем, о том, как немецкие банки под влиянием банковского магната Макса Варбурга создали систему рассредоточения больших платежей — передачи их в руки Ленина, Троцкого и других, кто участвовал в свержении царя. Был основан синдикат, с тем чтобы «…между финскими и американскими банками установились очень близкие и совершенно секретные отношения». Помимо этого были созданы банкирские дома в Стокгольме и Копенгагене, которые стали посредниками между финансовой аристократией Запада и российскими революционерами.

Очевидно, если эти люди вкладывали в революцию деньги, они не испытывали страха перед международным коммунизмом, смертельным врагом капиталистов. Единственный логический вывод, который можно из этого сделать — раз уж они так хотели и даже стремились сотрудничать с большевиками, значит, они управляли ими. На самом деле, Ленин понимал, что ничего не контролирует. Он писал: «Государство не функционирует так, как нам это надо. А как же? Машина не слушается. Человек за рулем и как будто ведет ее, но машина не едет куда нужно. Другие силы управляют ею».

А кто же тогда на самом деле управлял машиной? Профессор Саттон пишет:

Гигантский российский рынок надлежало захватить и превратить в техническую колонию, которая будет эксплуатироваться немногими мощными американскими финансистами и подконтрольными им корпорациями. То, чего Комиссия по торговле между штатами и Федеральная комиссия по торговле, всецело находящиеся в руках американских промышленников, смогли достигнуть для них у себя в стране, того же может достичь для них за границей правительство планового социализма, с учетом надлежащей поддержки и стимулов от Уолл-стрита и Вашингтона.

В заключение, пусть это объяснение кажется слишком радикальным, вспомним, что именно Троцкий брал царских генералов в Красную армию, чтобы укрепить ее, именно Троцкий призывал американских официальных лиц контролировать революционную Россию и выступать в интересах Советов, именно Троцкий подавил сначала свободомыслящий элемент в российской революции, а затем рабочих и крестьян… Другими словами, мы предполагаем, что большевистская революция была союзом политиков: политиков-революционеров и политиков-финансистов, объединившихся против истинно революционных свободомыслящих элементов России.

…Теперь у читателей должен возникнуть вопрос: не были ли эти банкиры тайными большевиками? Конечно, нет. Финансисты не имели идеологии. Было бы большой ошибкой предполагать, что помощь большевикам была идеологически мотивирована в любом узком смысле. Финансисты имели один мотив — власть , и поэтому помогали любому политическому инструменту, который обеспечил бы им доступ к власти: будь то Троцкий, Ленин, царь, Колчак, Деникин — все они в большей или меньшей степени получали помощь. Все, кроме тех, которые хотели общества, истинно свободного для индивидуума.

Итак, вот искомое объяснение, которое соответствует нашим доказательствам. Эта кучка банкиров и торговцев акциями не была ни большевистской, ни коммунистической, ни социалистической, ни демократической, ни даже американской. Превыше всего эти люди желали рынков, то есть подневольных международных рынков и своей монополии на мировом рынке как конечной цели. Они желали рынков, которые могли бы эксплуатировать монопольно, не боясь конкуренции со стороны русских, немцев или кого-то еще, в том числе и американских бизнесменов за пределами их избранного круга. Эта замкнутая группа была аполитичной и аморальной. В 1917 году она имела прямую цель — захватить русский рынок; и все это представлялось под интеллектуальным прикрытием некоей лиги для установления мира . (Курсивы оригинала)

Советский Союз был мечтой бизнесмена: на всю страну монополия одного-единственного агента — советского правительства. Практически сразу же (к 1919 году) дела пошли: 10 млн. долларов за продовольствие, 4,5 млн. — за типографии, 3 млн. — за станки, 3 — за одежду и еще 3 — за обувь. Остальные контракты в сумме насчитывали 1,5 млн. долларов.

Основные выплаты за политическую и финансовую поддержку начались в 1923 году, когда советское правительство учредило первый международный банк, «Рускомбанк», чтобы облегчить торговлю между Россией и Европой и Россией и США, т.е. позволить английским и американским фирмам продавать свои товары на громадном российском рынке. Номинальным главой банка стал Олаф Ашберг, компаньон Дж.П. Моргана, основным же источником капитала были три миллиона фунтов от британского правительства — огромнейших размеров начальная инвестиция в банк. Директором Рускомбанка стал вице-президент Страхового фонда Дж.П. Моргана Макс Мэй. И Рускомбанк тут же назначил Страховой фонд своим представителем в США. «Chase National Bank» Рокфеллера (впоследствии «Chase Manhattan Bank») в 1922 году помог учредить Русско-американскую торговую палату, первым президентом которой стал Рив Шлей, вице-президент «Chaseа». В 1925 году тот же «Chase» разработал программу по финансированию экспорта сырья из России в США, а «Chase National and Equitable Trust Co» стал главной силой в кредитной политике Советского Союза.

Индустриализация

Главным приоритетом Советского Союза в период ленинской новой экономической политики (НЭП) стала индустриализация страны. Но после нескольких лет войны советское правительство уже не могло выполнить эту задачу самостоятельно. Да это и не входило в его намерения. В 1920-х годах, во время нэпа оно дало свыше 350 концессий иностранным компаниям. Эти договоры позволяли иностранным предпринимателям совершать в Советском Союзе торговые операции без приобретения прав собственности. Производственная мощность Советского Союза была во многом создана американскими компаниями и финансистами с Уолл-стрит. Хотя к концу 1920-х гг. многие из этих концессий были отобраны, это не помешало ходу дела. К 1931 году у западных корпораций были заключены серьезные контракты на освоение и переработку российских полезных ископаемых. К 1931 году западные корпорации заключили множество контрактов на освоение ресурсов России, включая технические услуги и строительство заводов для многих видов промышленности. При их участии вырабатывались и производились: резина, автомобили, плавильные печи, генераторы для гидроэлектростанций, ирригация, удобрения, автоэлектрика, бумага, сталь, переработка меди и других цветных металлов, трактора, нефть, бензин, перегонка нефти, электричество и электрогенераторы вместе с прочим оборудованием электростанций, оборудование для добычи угля и сама добыча, анилин, хлор, уксусная кислота, двигатели внутреннего сгорания, авиация и архитектура, строительство медеэлектролитного завода, коксохимические заводы, алюминиевый завод, потребляющий половину мировой добычи боксита.

И вдобавок ко всему компания «Standard Oil» из Нью-Джерси приобрела 50% огромных нефтяных полей Кавказа, а в 1927 году построила большой нефтеперегонный завод. «Standard Oil», наряду с дочерней компанией «Vacuum Oil Co», и заключила договор о продаже советской нефти странам Европы.

В 1929 году Советское правительство подписало четырехлетний договор с «Ford Motor Company» на приобретение автомобилей и запчастей на сумму в 30 млн. долларов. Форд согласился до 1938 года оказывать техническую помощь в строительстве комплексного автозавода в Нижнем Новгороде (г. Горький). Автомобильный завод в Москве, выпускавший легковые автомобили, был также построен компанией Форда. А в 1932 году Дюпон начал строительство огромного завода по производству азотной кислоты, с производительностью 1000 тонн в день (азотная кислота используется при производстве взрывчатых веществ).

Западные фирмы осуществляли разработку, определяли спецификацию, технологию производственных процессов, строили техническую базу, поставляли оборудование, а также вели пуско-наладочные работы и обучение персонала. Эти сделки были комплексными и в высшей степени доходными.

Международные банки постоянно прилагали усилия к тому, чтобы сохранить или расширить деловые отношения с Советским Союзом. В 1933 году они побудили американское правительство признать Советский Союз государством, как признали его другие страны, чтобы спасти «их» от финансового краха. Кроме того, чтобы обезопасить свой бизнес, они разрабатывали и другие планы. Всего год спустя, в 1934 году, распоряжением президента Рузвельта в Вашингтоне был учрежден Экспортно-импортный банк, иначе — Эксимбанк. Создан он был для того, чтобы выделять гарантированные ссуды для поддержки международного бизнеса, а особенно — чтобы содействовать и оказывать финансовую поддержку торговле с Советским Союзом. В 1972 году правительство США выпустило на 1 млрд. долларов лицензий на экспорт оборудования и технической помощи Камскому автозаводу. Этот завод, который должен был стать крупнейшим в мире по выпуску грузовых автомобилей, занимал пространство площадью 36 квадратных миль и производил больше тяжелых грузовиков, в том числе военных, чем все предприятия подобного профиля в США вместе взятые. Эксимбанк выделил гарантированную ссуду в 153 миллиона долларов Камскому заводу и в 180 млн. — Восточной ветке химических заводов, в половину первоначальной ставки ссудного процента.

На Бреттонвудской конференции 1948 года были учреждены Всемирный Банк, Международный валютный фонд и Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ). В основе ГАТТ лежит понятие «наибольшего благоприятствования», которое позволяет стране торговать, подвергаясь минимальным пошлинам и минимальным ограничениям в торговле. Администрация президента Никсона была готова присвоить тарифный статус «страны наибольшего благоприятствования» и Советскому Союзу. Это случилось вскоре после саммита в Москве, прошедшего в мае 1972 года, и способствовало разрядке напряженности, согласно плану Никсона-Киссинджера. Дэвид Рокфеллер, председатель совета директоров «Chase Manhattan Bank», заявил, что этот шаг поможет замедлить гонку вооружений: «Мы надеемся, что желая воспользоваться западной промышленностью, кредитами и технологиями для укрепления собственной экономики, Советский Союз снизит приоритетность своих военных программ», — говорил он.

Может возникнуть закономерный вопрос: зачем нам знать обо всех этих внешне благополучных торговых делах? Дело в том, что эти контракты помогли создать и укрепить индустриальную мощь Советского Союза, которого многие американцы (если не большинство) считали своим злейшим врагом. Им говорили, что коммунисты хотят уничтожить их образ жизни, а на протяжении всей второй половины XX века существовала постоянная угроза ядерного удара со стороны СССР. Слыша о том, что в то же самое время Америка оказывала Советскому Союзу огромную помощь, они с трудом этому верят, особенно если учесть, что солидная часть этих средств пошла на военные предприятия и использовалась непосредственно против американских солдат во Вьетнамской войне. Идея, которую я с таким трудом пытаюсь донести до читателя, заключается в том, что западные капиталисты сделали СССР своего рода колонией, из которой они извлекали прибыль. Такова экономика в тамо-гуне — прибыль есть прибыль, неважно, какую цену пришлось заплатить, чтобы добыть и сохранить ее.

Это полностью отвечает правилу Фредерика Хауи — сверхмонополия, и не просто над страной, но над целой империей, и чтобы само правительство стало ее агентом. К середине XX века они устроили то же самое и в Америке. Посмотрим на взаимоотношения между американским правительством и исполнительными директорами некоторых крупных компаний. Главой Эксимбанка в то время, когда Камскому заводу была выделена гарантированная ссуда, был Уильям Дж. Кейси, бывший компаньон Арманда Хаммера (главного западного промышленника в России), который впоследствии стал директором ЦРУ. Выделял средства «Чейз Манхэттен Банк», который тогда возглавлял Дэвид Рокфеллер. Когда-то в «Чейзе» работал Пол Волькер, впоследствии ставший главой Федерального резервного банка. Американо-советские торговые соглашения (касающиеся Камского завода и других проектов) подписывал Джордж Шульц, долгое время известный как сторонник увеличения помощи Советскому Союзу и торговли с ним. Впоследствии он стал государственным секретарем в администрации Рейгана. Кроме того, Шульц — бывший президент корпорации «Бехтель», крупнейшей в мире международной фирмы, выполняющей конструкторские работы. Все вместе — чудесная, дружная кровосмесительная семейка, заботящаяся о бизнесе и поддерживаемая американскими налогоплательщиками. Те же близкие взаимоотношения между финансистами и правительством существуют до сих пор.

Коллективизация

Зерно было не только одним из жизненно важных экономических ресурсов Советского Союза — оно было связующим звеном между городами и деревней, где проживало свыше 80% населения. НЭП призван был улучшить благосостояние крестьян до такой степени, чтобы в их среде мог появиться внутренний рынок сбыта для промышленных изделий индустриального сектора. Но в то же время советское правительство хотело обеспечить чистую прибыль для развития и расширения индустрии, назначив цены на промышленные товары выше, чем на зерно.

Но этот план был чреват проблемами идеологического характера, поскольку сама идея развитого крестьянства была своего рода оксюмороном для советской власти, ожидавшей, что с развитием современного индустриального общества крестьянство как класс исчезнет само собой. Хуже всего то, что коммунисты смотрели на крестьянство с неким культурным презрением, приписывая ему более низкий социальный статус.

По мере того как разрастались планы индустриализации, появилась потребность увеличить и экспорт зерна. Система распределения и снабжения в 1927 году начала давать сбои. Причиной тому была засуха и то, что крестьяне предпочитали придерживать зерно в ожидании зимнего и весеннего роста цен. Сталин же не хотел ждать и потребовал провести насильственное изъятие зерна, а также «излишних» денежных ресурсов. Село стало новым местом боевых действий, в которых запасы зерна стали «крепостями, которые нужно взять любой ценой». Коммунисты приготовились к войне нового типа — на сей раз за местные объекты и с местными же врагами. Главной задачей, по словам Сталина, было «ударить по спекулянтам и кулакам», а также по всем чиновникам низшего ранга, которые потворствуют спекуляции, содействуют ей».

Вот что пишут по этому поводу российские ученые:

Дилемма, с которой столкнулась советская власть, не была для российской экономики чем-то новым. Варианты казались совершенно взаимоисключающими: либо власть позволит крестьянству процветать и постепенно, через сбалансированный рост и социальную стабильность, накопит средства, необходимые для индустриализации, либо же, рискуя вызвать народное недовольство, попробует «выжать» из крестьянства все, обложив его непомерными налогами, придерживая низкие цены на сельскохозяйственную продукцию, увеличив экспорт зерна и, быстро скопив таким образом капитал, стремительно начнет принудительную индустриализацию. И в том и в другом случае крестьянство воспринималось главным образом как экономический ресурс, по существу, оно было едва ли чем-то большим, нежели своего рода внутренняя колония. А факторы, которые определяли такой подход, были чаще политические, нежели экономические.

Первый вариант меньше устраивал существующий режим с его революционными замыслами преобразования российского общества. Вопрос о темпах индустриализации стал для властей важной и спорной проблемой. В первые годы нэпа Л.Д. Троцкий и левая оппозиция ратовали за дальнейший рост объемов индустрии. В середине 1920-х гг. Е.А. Преображенский, теоретик левой оппозиции, утверждал, что условия торговли следует еще больше обернуть против крестьян, что с них, дабы ускорить накопление капитала и индустриализацию, нужно собирать «дань». Нимало не смущаясь, со всей серьезностью он, перефразировав название столь ненавидимого Марксом «примитивного капиталистического накопления», окрестил этот процесс «примитивным социалистическим накоплением» в интересах Советской власти.

В ноябре 1927 года Иосиф Сталин начал свою «революцию сверху», идеалистически поставив перед советской внутренней политикой две невыполнимые задачи: быструю индустриализацию (330%-ный рост тяжелой промышленности) и коллективизацию сельского хозяйства. Эти задачи были призваны стереть всякие следы капитализма, которые появились в экономике во времена ленинского нэпа, а также по возможности быстро, не думая о цене, превратить Советский Союз в индустриальное и полностью социалистическое государство. Была объявлена первая пятилетка, которая должна была превратить хутора и маленькие частные хозяйства советского сельскохозяйственного сектора в систему больших государственных колхозов. Правительство было уверено, что коллективизация увеличит выпуск сельскохозяйственной продукции и обеспечит зерном постоянно растущую армию городских рабочих. Также предполагалось, что земля у крестьян во время коллективизации будет отнята (насильно), и крестьяне станут работать на государство — либо в колхозах, либо на заводах, в городах.

Реакция крестьян на эти крутые перемены была почти такой же, как в Европе, в XV-XVII вв. Противясь коллективизации, они совершали диверсии, жгли хлеб, резали скот. Они разрушали дома и совершали нападения на официальных лиц и членов колхозов. Исаак Мазепа, бывший премьер-министр Украинской национальной республики (1919-1920), гордился тем, что в 1930-1932 гг. украинским крестьянам удалось отстоять свои политические права, саботируя сельскохозяйственные работы.

Поначалу были беспорядки в колхозах, даже убивали коммунистов и их агентов. Но потом склонились к пассивному сопротивлению, цель которого была систематически срывать планы большевиков по посеву и сбору урожая… Катастрофа 1932 года стала для Советской Украины тяжелейшим ударом со времен голода 1921-1922 годов. Осенняя и весенняя посевные провалились. Незасеянными оставались огромные участки, вдобавок, когда убирали хлеб… во многих местах, особенно на юге, 20, 40 и даже 50% оставалось на полях. Его или вовсе не убирали, или губили при обмолоте.

Советское правительство очень резко и грубо отреагировало на подобные выступления, прекратив поставки продуктов питания и других товаров первой необходимости (например, соли) в те области, где имело место сопротивление коллективизации, особенно на Украину. Сотни тысяч несогласных с коллективизацией были расстреляны или направлены в трудовые лагеря. Крестьянские семьи насильно переправлялись в Сибирь и Казахстан, в особые поселения, и десятки тысяч человек погибли в дороге по пути туда.

В 1932 году Сталин еще больше повысил квоты на зерно для Украины (на 44%), что, по сути, было для нее смертным приговором. По советским законам все зерно, прежде чем быть распределено между членами колхоза, сначала должно было быть приведено к уровню квоты, установленной правительством. При помощи регулярных войск и тайной полиции советская власть вела беспощадную войну против тех, кто отказывался сдавать свое зерно. Изымалось насильно даже зерно, предназначенное для посева. Любого мужчину, или женщину, или ребенка, пойманных при попытке унести из колхоза хотя бы горсть зерна, ожидал расстрел или ссылка. Времена были настолько тяжелые, что тех, кто не голодал, подозревали в том, что они припрятали зерно. Во время украинского голодомора от истощения погибло от шести до семи миллионов человек.

По приблизительным оценкам, число погибших в Советском Союзе от голода или болезней, непосредственной причиной которых послужила коллективизация, составило многие миллионы. По официальной статистике, около 24 млн. крестьян покинуло сельскую местность, и из них только 12,6 миллионов подались в города, на работу. Подтекст здесь таков, что количество жертв сталинской коллективизации составило порядка двенадцати миллионов человек. Огромные потери понесла Украина, которая была самой плодородной областью Советского Союза. Чтобы подавить остатки национального самосознания, голод сопровождался «чисткой рядов» украинской интеллигенции и даже Коммунистической партии Украины. Голод сломил решимость украинских крестьян противиться коллективизации и травмировал целый народ как в политическом, так и в общественном и психологическом отношении.

Украинский историк Валентин Мороз, рассказывая о том, насколько тесно был связан голод с изменением традиционной культуры, писал: «Украинская деревня долгое время считалась оплотом народных традиций. Большевики хотели нанести по ней смертельный удар, поскольку деревня была источником жизни для живого народного духа». Один из приближенных Сталина высказал мнение коммунистов — голод на Украине был серьезным успехом. Крестьяне, по его словам, «теперь поняли кто здесь хозяева. Это стоило миллионов жизней, но колхозы стоят». До боли напоминает слова Майкла Лидена, правда?

В своей речи в Палате Общин 5 ноября 1919 года, Уинстон Черчилль сказал:

. . . Ленина послали в Россию… С тем же успехом вы могли послать ампулу с возбудителями тифа или холеры, чтобы их выпустили в систему водоснабжения большого города. Это сработало с убийственной неизбежностью. Стоило Ленину приехать, и он тут же начал манить пальцем тут и там, чтобы запутать людей, сидящих в безопасных убежищах в Нью-Йорке, Глазго, Берне и других странах, и он созвал главных духов грозной секты, самой грозной секты в мире... Окружив себя этими духами, он с демонической ловкостью взялся за работу, чтобы разорвать на куски все организации, от которых зависело русское государство.

Экономика в гуне невежества извлекает энергию и прибыль любой ценой. Если говорить о России — консолидация бизнеса и попытки заставить людей направить свою производственную энергию на служение господину обошлись в миллионы человеческих жизней. С 1930 по 1950 гг. более 20 млн. русских погибло в исправительно-трудовых колониях, Хрущев лично руководил истреблением 10 000 украинских граждан в Виннице. Точное количество погибших неизвестно, но оно никак не меньше 20 млн. Это и жертвы насильственной коллективизации, и жертвы голода, крупных чисток, высылки, изгнания, казней и массовых смертей в ГУЛАГе. Александр Солженицын называет цифру в 66 миллионов.

Нет особой разницы, работает человек на хозяина-капиталиста или на хозяина-коммуниста. И те, и другие оперируют экономикой невежества, прибегая к жестокости, принуждению, насилию и угрозам жизни. И в том, и в другом случае горстка людей посягает на труд миллионов, чтобы заработать на этом побольше денег для себя. Так что разницы между коммунистами и капиталистами нет.

Закономерен вопрос — как случилось, что международный коммунистический эксперимент, упражнение в эксплуатации (а это тамо-гуна), завершился мирно, без насильственного переворота, которого, казалось бы, следовало ожидать, учитывая свойства тамаса? Мое скромное мнение на этот счет таково. Этот 70-летний эксперимент по сопоставлению капиталистической и коммунистической модели хозяйствования, показал, что из людей можно выжать гораздо больше, когда они считают себя свободными и могут беспрепятственно наслаждаться. Чтобы купить какой-нибудь хлам, ненужный и абсолютно бесполезный, увеличив тем самым свое мелочное чувство «я и мое», они готовы вкалывать, как ослы. И на этом наживаются богатые. Зачем, черт возьми, втравливать народ в разрушительные войны, если вы и без того управляете землей и людьми? История показывает, что большинство войн за последние две тысячи лет разгорались для того, чтобы решить — кому эксплуатировать землю и людей . Но если вы и так ими управляете, зачем тогда воевать? Тем не менее, скольких усилий стоило объяснить «идеологический сдвиг» миллионам советских граждан, которые верили в коммунистическую идеологию, а теперь преданы своими же лидерами. Если вся коммунистическая риторика была правдива, почему же русские так и не увидели якобы принадлежавших народу денег советского государства, когда империя была приватизирована? А потому что все это время деньги доставались лишь маленькой части этого народа. Когда же коммунизм пал, тем, кто стоял у власти, было позволено, с небольшими перестановками, и дальше повелевать. «Государства», ради которого надо было работать, нет. Государства — это вообще фикция. В случае с Советами под именем «государства» действовали руководители коммунистической партии. Внешне мало что изменилось.

Жители бывшего Советского Союза теперь играют в новую игру — они пытаются наверстать упущенное и ухватить как можно больше «вкусностей», которые импортируются в их страну со всего света. В России тысячи магазинов — чего при коммунистах не было — зазывающих клиентов «купить прямо сейчас». Легко взять вещи в кредит, без первоначального взноса и с нулевым процентом. И это работает. Люди заполняют магазины и подобно жителям других стран быстро американизируются. Но и платить за это приходится. Во время моих поездок по России я спрашивал людей, приходится ли им теперь, при капитализме, работать больше, чем при коммунизме, и ответом всегда было уверенное и неизменное «да».

Многие с ужасом понимают, что стоит за этой игрой. Они осознали, что раньше их эксплуатировали во имя коммунизма, а теперь эксплуатируют во имя капитализма. Между тем и другим разницы — ни на грош. И то, и другое — экономика в невежестве.


Глава 6

Атеистическая экономика

«…без Бога и бессмертия? Тогда все дозволено, они могут делать все, что вздумается».

Достоевский «Братья Карамазовы»

«Делай что хочешь!»

Девиз иллюминатов

Обещай мне рай

Материалисты всех мастей, в том числе всякого рода мирские философы (экономисты), веками предавались размышлениям в надежде в один прекрасный день — «Эврика!» — открыть формулу сладкой жизни в материальном мире. Дождались! Лауреат Нобелевской премии экономист Герберт Саймон обнаружил источник нашего будущего блаженства не где-нибудь, а в классической теории экономики, основанной на предположении, что стремление к личной выгоде приведет всех нас к состоянию «всеведущей разумности»! Совсем недавно такое качество как всеведение приписывалось исключительно Богу, но похоже, что скоро это станет явлением распространенным. А помогут нам в этом деятельность слепых экономических сил и преследование своих (и только своих!) интересов. Остается только удивляться: почему это десятки миллионов живших до нас авантюристов и пройдох, которых интересовала лишь собственная выгода, не набрели еще раньше на эту землю обетованную и не завещали ее нам? Такая разумная модель экономики, заключает он, — это мир, «прекрасный своей потрясающей простотой» . Идиллические картинки сладкой жизни «для себя» кажутся настолько реальными, что сбивают с толку множество людей, уводя их, как дорога из желтого кирпича, к новым и новым иллюзиям. Очарованный теми же грезами, несбыточными, но такими желанными, другой экономист, Роберт Нельсон, пришел к выводу, что «забота о собственной выгоде, — вовсе не грубый и эгоистический мотив, но, как это ни парадоксально, необходимая черта человеческого поведения, если мужчины и женщины собираются встать на путь, ведущий к еще большей разумности и, в идеале, к будущему райскому покою и гармонии на земле…. Направить человечество на путь экономического роста… значит следовать по маршруту, который в конечном счете ведет к воплощению духовного идеала человечества» .

И впрямь парадокс! Судите сами: себялюбие, почти безграничное, повсеместно царит в нынешнем мире. Рейгановское «десятилетие жадности» сменилось бурными клинтоновскими 90-ми, в это же время одержимые жадностью люди разворовывали богатства России. Будь слова Саймона правдой, мы бы давно уже были в нирване — еще десять или двадцать лет назад. А может, и тысячу, и больше, ведь забота о собственных интересах — явление далеко не новое. Сама идея или даже надежда на то, что экономический рост приведет человечество к духовному совершенству, порождает серьезные вопросы. Например, каково действительное представление Нельсона о духовности? Впрочем, он не оставляет никаких сомнений: духовность для него — это «рай на земле». Разумеется, такие представления не совпадают с ведическими — Веды говорят, что сама по себе мирская экономика ведет лишь к дальнейшему погружению в пучину невежества. Духовные качества, описанные в Бхагавад-гите и Шримад-Бхагаватам, невозможно развить материальными средствами. И думать, что истинного духовного счастья можно достичь тем или иным материальным способом — значит обнаружить свое невежество в духовных вопросах, ибо это одно из величайших заблуждений современного общества. Всякий разумный человек приложит все старания, чтобы не поддаться на такие ложные обещания. Саймон, Нельсон и иже с ними хотят царства Божия, но без Бога.

Свои тщетные поиски рая на земле Нельсон продолжает в следующей книге «Экономика как религия» . Кроме шуток. Что же проповедует этот священник от экономики? О каком спасении говорит? А говорит он, что посредством экономического прогресса «из мира будет изгнан грех». А что такое грех? Это экономическая неразумность. Он говорит: «...быть неразумным — значит быть одержимым современным эквивалентом лукавого». А быть «неразумным» — значит действовать «не по-экономически», то есть не стремиться сохранить и преумножить свои богатства, что, в свою очередь, обозначает, что деньги надо ценить выше всего прочего. Деньги и богатство — вот боги Нельсона. Он утверждает: «Если разумным называть то, что приводит к экономическому прогрессу, и если экономический прогресс в конечном счете уничтожит людскую греховность, то из этого вытекает прямое следствие: вести себя разумно значит придерживаться высочайших нравственных заповедей человечества» . Иначе говоря, нравственность заключается не в том, чьему авторитету вы подчиняетесь, и не в том, как поступаете с другими. Она в том, что вы делаете деньги, копите богатства, ибо это боги, которые неизмеримо выше всех прочих соображений. Более того, убежденный в своей правоте, Нельсон говорит нам, что существует лишь одно определение разумности — его собственное — и что разные организации, вроде Корпуса Мира и всевозможных агентств международного развития суть новые миссионеры, чья работа состоит в том, чтобы нести эту весть о спасении всему миру. Далее он утверждает, что:

... устранение экономической недостаточности приведет к наступлению рая на земле. Все люди, все народы спасутся одним и тем же способом и в один прекрасный день окажутся в общем раю. Коль скоро религию заботит прежде всего спасение человечества и его высшее процветание, все люди станут следовать одной и той же всемирной теологии, чье послание содержится в экономической проповеди (sic!) всеобщего благосостояния, которая ведется в ХХ веке.

Правда в том, что религия м-ра Нельсона — атеизм, его рай — мир неограниченного чувственного наслаждения, а средство, с помощью которого он обещает доставить нас к жемчужным вратам райского царства — атеистическая экономика. Поистине жалкая замена подлинному осознанию истинной духовности и безграничному блаженству, приходящему, когда мы понимаем свою вечную духовную природу. Такие идеи и озарения никогда не придут к людям с таким складом ума, как у м-ра Нельсона. Более того, предложения Нельсона никогда и никому не принесут сколько-нибудь устойчивого счастья, как бы он ни воображал себе это. Нет такого количества материальных наслаждений, которое могло бы удовлетворить нас, духовных по природе существ. Даже нескончаемые наслаждения не делают человека счастливым, иначе как понять, что те, кто уже невообразимо, несуразно богат, недовольны и несчастливы? Почему они продолжают сидеть на шее у бедных и бесправных? Сколько нужно материальных благ, чтобы полностью удовлетворить человека? Как мы уже говорили, любого количества будет недостаточно. Неограниченные и постоянно нарастающие наслаждения есть не что иное, как топливо, которое лишь разжигает новые желания, пылающие огнем и не дающие нам покоя. Затерянные в аду вожделения, пропащие души богачей продолжают строить все новые и новые планы, чтобы заполучить всё.

Иллюзии и ложные предпосылки современной экономики

Наши взаимоотношения с окружающими всегда зависят от того, как мы понимаем, кто такие мы сами, что такое мир вокруг нас и в чем состоит наше предназначение. Любая истинная религия дает ответы на эти вечные вопросы, потому что Бог не просто завел этот мир, как часы, и бросил его на произвол судьбы, как утверждают деисты. В религиозных учениях, особенно в ведической литературе Он дал нам наставления о том, как жить в этом мире. Он постоянно посылает Своих представителей — ачарий, учителей и святых — чтобы вернуть нас на путь истинный, а иногда даже приходит Сам, чтобы учить собственным примером. Доносить до нас эти наставления вменяется в обязанность священству и интеллигенции, поэтому именно они являются флагманом любого общества. Но в эпоху Кали такое представление о божественном мироустройстве практически забыто, и многие проблемы, с которыми сейчас столкнулся мир, возникли из-за мнения, что эти вечные вопросы относительны и их можно толковать кому как нравится. Эта ошибочная предпосылка привела к возникновению других ложных представлений относительно мироустройства, которых великое множество в современной экономике, столь существенно влияющей на ход мировых событий. Рассмотрение этих предпосылок в свете ведической мудрости дает возможность ясно понять, какие препятствия мешают экономике приносить благо всем людям.

Некоторые ошибки современного мировоззрения мы уже выявили раньше. Теперь же мы подробно рассмотрим то, что составляет основы атеистической экономики (т.е. экономики наших дней), последствия которой столь ужасны для большинства людей во всем мире. Эти основополагающие идеи таковы: 1) Бога нет, 2) каждый человек может владеть безграничным количеством частной собственности, 3) мы сами создаем плоды наших действий, поэтому имеем право обладать и наслаждаться ими, 4) преследование собственных эгоистических интересов волшебным образом принесет благо всем (идея так называемой Невидимой Руки рынка), 5) корпорации и другие вымышленные институты реальны, нужны и полезны, 6) бумажные деньги обладают ценностью. Из этого вытекает целый комплекс других допущений и проблем.

Основы атеистической цивилизации

Слово «атеизм» происходит от греческого atheos , что значит «безбожный». В греческом приставка а- означает «без-», а слово theos — «Бог». Точно такое же определение дают атеизму Веды. В ведической литературе все, что не имеет связи с Богом, считается атеистическим. Кроме того, идея атеизма связана с концепцией Майи. В истории о сотворении мира рассказывается, как Брахма, желая найти причину своего уединенного существования, предался суровой аскезе и погрузился в медитацию. Довольный его стараниями, Верховный Господь явился ему и объяснил, что Он (Господь) — единственная основа всего бытия, а также рассказал о разнице между реальностью и иллюзией:

О Брахма, это Я, Личность Бога, существовал до начала творения, когда не было ничего, кроме Меня. Не было тогда и материальной природы, причины возникновения мироздания. Все, что ты видишь сейчас — тоже Я, Божественная Личность, и то, что остается после уничтожения — тоже Я, Божественная Личность. О Брахма, все, что кажется обладающим какой-то ценностью, но при этом не связано со Мной, — нереально. Знай же, что это Моя энергия иллюзии, отблеск света во тьме (Бхаг, 2.9.33–34).

Бхактиведанта Свами в своих комментариях к этим стихам объясняет связь между Майей и атеизмом: «Следует особо отметить, что говоря с Господом Брахмой, Личность Бога обращает все его внимание на Себя, подчеркивая, что Он, Верховный Господь, существовал до творения, только Он один поддерживает это творение, и только Он останется после его уничтожения. Брахма также является созданием Верховного Господа… на любой стадии существования мироздания — при его возникновении, в процессе его существования и роста, во время взаимодействия различных энергий, а также при его разрушении и исчезновении — все в нем уходит корнями в бытие Личности Бога. Поэтому любое проявление забвения этих изначальных отношений с Господом, любые представления о реальности вещей, существующих якобы вне связи с Господом, называют порождением Его энергии иллюзии. Следует понимать, что, поскольку нет ничего, что в своем существовании не зависило бы от Господа, энергия иллюзии также является одной из энергий Господа». Выше мы уже назвали энергию иллюзии майей. Под влиянием этой энергии мы воспринимаем всё в связи с собой, считая, что всё предназначено для нашей пользы, нашего удовольствия или наслаждения, совершенно позабыв о том, что всё связано с Богом. Таким образом, все, что мы воспринимаем как не связанное с Богом — и мысли, и поступки — атеистично и находится во власти Майи, иллюзии. Цель Шримад-Бхагаватам состоит в том, чтобы рассеять эту иллюзию, доказав, что все в этом мире связано с Богом. В самом начале этого великого произведения — во втором из его 18 000 стихов — уже говорится об избавлении от этой иллюзии:

Полностью отвергая всякую религиозную деятельность, преследующую материальные цели, эта Бхагавата-пурана провозглашает высочайшую истину, которую могут постичь только те преданные, чьи сердца совершенно чисты. Высочайшая истина — реальность, во имя всеобщего блага отличная от иллюзии. Tакая истина уничтожает тройственные страдания.

Если Майя, или иллюзия, — это то, что мы считаем отделенным от Бога, то все основные предпосылки современной экономической теории иллюзорны. И существовать этой иллюзии позволяет именно то, что мы как общество согласны с нею, считаем ее реальностью и воплощаем в жизнь. Но она никогда не была и не станет реальностью. Этот психоз всеобщего притворства распространен повсеместно, и результатом его является то, что миллиарды людей страдают, влачат жалкое существование в бедности и нужде и нередко умирают молодыми. Пока мы цепляемся за свои иллюзорные представления, пытаясь использовать их для собственного материального наслаждения, экономические проблемы, терзающие весь мир, не прекратятся. Иначе говоря, эти проблемы порождены ложными предпосылками в мировоззрении современного общества, и так будет и впредь, независимо от подробностей экономических догматов. До тех пор пока мы не отвергнем эти ложные предпосылки и не станем жить в реальности, окончательно и бесповоротно решить эти проблемы для общего блага у нас не получится. Если люди хотят жить в этом мире счастливо, иного выбора у них нет, что бы там ни говорила Маргарет Тэтчер.

Неограниченная частная собственность

Ранее мы вкратце исследовали иллюзию собственности, теперь же мы хотим взглянуть на нее как на одну из основополагающих аксиом современной экономической мысли. В современной культуре неограниченное накопление человеком богатства считается вполне законным и нравственно приемлемым. Почти все полагают, что это естественно, нормально, поэтому данное явление не вызывает никаких вопросов. Вся наша экономика строится на этом представлении. У каждого есть «своя» собственность, отдельная от собственности остальных. Кроме того, мы привыкли думать, что у каждого есть Богом данное право все больше и больше увеличивать эту собственность. Но экономика устроена так, что увеличение собственности происходит за счет других. В некоторых случаях имеет место равноценный обмен, но так происходит далеко не всегда. Частенько люди вынуждены отдавать большие деньги за предметы первой необходимости, что приводит ко все большему разрыву в благосостоянии граждан: с одной стороны — миллиарды людей, живущих в крайней нужде, с другой — миллиардеры, которые даже не могут сказать точно, сколько у них денег, не говоря уж о том, чтобы как-то разумно их использовать. Возможность накапливать собственность без ограничений — проклятие цивилизации, но и это еще не все. Сама идея о том, что живое существо может обладать чем-либо — это одна из основных иллюзий материального мира. В культурах, в которых уделялось внимание духовности, людей учили остерегаться таких побуждений и искали способы и средства свести подобные тенденции к минимуму.

Само понятие собственника подразумевает контроль, власть. К примеру, если вы владеете домом или машиной, вы можете управлять ими. У вас есть ключи от них, и они предназначены для вашего личного пользования. Но как вы стали их владельцем? Вы либо сами их создали, либо отдали их бывшему владельцу что-то ценное (обычно это бывают деньги) в обмен на них. Первым собственником был производитель, который собрал тысячи деталей в одно целое. Но где он взял сырье для этих самых частей? Естественно, из земли, откуда же еще? А кто является собственником земли и ее запасов? Это один из самых важных — самый важный! — вопрос экономической теории, поскольку ответ на него представляет собой основу всего нашего экономического поведения.

Нам могут возразить, что никто не владеет землей, поскольку никто ее и ее ресурсов не создавал. А значит, их можно брать. Такова позиция атеистов, которые эксплуатируют землю ради собственного обогащения. Другие могут сказать, что мир создан Богом, но создан для нашей пользы, поэтому земные запасы принадлежат нам. Хотя в этом последнем случае вера в Бога присутствует, конечный результат, к которому приводят эти два подхода, одинаков — люди пытаются безгранично наживаться на природных ресурсах, не ограничиваясь выделенной им долей и не думая о будущем. Есть и третий вариант: Бог создал мир на благо всех Своих детей — всех живых существ, которые обитают здесь по Его предопределению, а значит, имеют право на свою долю каждый. Такой подход прослеживается в ведической литературе, и проиллюстрировать его можно следующим примером.

Допустим, человек идет по улице и находит бумажник, в котором лежит 500 долларов. Отреагировать на это можно по-разному. Можно сказать: «Это не мое!» — и пройти мимо, оставив бумажник лежать на дороге. Можно подобрать со словами: «Вот повезло!» — и взять деньги себе. А можно задуматься о том, что кто-то потерял этот бумажник с деньгами, поискать на нем какие-нибудь опознавательные знаки и попытаться вернуть деньги настоящему владельцу.

Поведение первого прохожий, — это пример искусственной отрешенности. Хотя он не украл деньги, он и не оценил их, и не узнал, кто их владелец. Второй прохожий, который взял деньги себе — явно вор. А третий, который понял ценность своей находки и попытался вернуть ее владельцу, поступил правильно.

В этом свете можно взглянуть на весь мир. Раз естественным владельцем вещи является тот, кто ее сделал, владельцем этого мира является тот, кто его сотворил. И эта личность повсюду называет Богом. Бог владеет и повелевает всем, как о том сказано в первом тексте «Ишопанишад»: «Все живое и неживое в этой вселенной находится во власти Господа и принадлежит Ему. Поэтому каждый должен брать только то, что необходимо ему и выделено ему как его доля, и не посягать на остальное, хорошо понимая, Кому все принадлежит». Это указание, если ему следовать, гарантирует каждому все необходимое для достойной жизни, ведь в «Ишопанишад» говорится и о том, что Бог позаботился обо всех живых существах, которых Он поместил в материальный мир. Но если кто-то берет больше, чем положено ему по праву, тогда кто-то другой лишается чего-то жизненно необходимого.

Мы можем какое-то время заявлять о своих притязаниях на собственность. Но наше право на собственность весьма ограничено. Сто лет назад всем, что есть в этом мире, «владели» другие. Где сейчас притязания этих людей на обладание чем-либо? Их нет. Все обратилось в пустоту. Когда они умерли, «право собственности» перешло к другим, а когда эти другие умрут, оно перейдет к кому-нибудь еще. Через сто лет всем, чем мы «обладаем», будет владеть кто-то другой. Что станет с нашим «правом собственности»? Его не будет. Поэтому, как говорится в «Ишопанишад» и Бхагавад-гите, ничто в этом мире мы не можем считать по-настоящему своим. Во-первых, всем и так уже владеет Бог. Во-вторых, все, что мы объявляем своим, остается таковым лишь очень короткое время. Поэтому наши притязания на собственность иллюзорны. А поскольку ничто нам по-настоящему не принадлежит, все наши попытки обмена — в том числе и операции на мировом рынке, о которых мы столько слышим — всего лишь дележ награбленного, которым дружно занимается шайка ворья для собственного удовольствия.

Частная собственность кажется нам естественной, поскольку наша аханкара (ложное эго) вращается вокруг «я и мое». Та часть ложного эго, которая называется «мое», естественным образом склонна к идее собственности. Считаем ли мы себя обладателями жалких грошей нищего или же миллиардов долларов капиталиста — это выдает в нас одно и то же умонастроение. Многие писатели говорили о колоссальном неравенстве, проистекающем из права на неограниченное владение собственностью, и призывали ввести ограничения на то, что человек может назвать своим. Но по ведическим меркам следует опасаться любого сознания собственности, как мы опасаемся болезни. С духовной точки зрения, не количество имущества имеет значение, но само ложное представление о том, что мы можем владеть чем-либо. Такое представление удерживает атму в материальном мире, где повторяются рождение и смерть.

Различные материалистические концепции экономики составляют совершенную оппозицию «Ишопанишад», независимо от того, какие знамена реют над ними: капитализма, коммунизма, социализма или какие-нибудь еще. Капиталист объявляет огромные ресурсы своей собственностью — своей или своей корпорации, то есть ресурсы находятся во власти человека, у которого на руках контрольный пакет акций. Коммунисты объявляют, что природные ресурсы принадлежат государству. Это значит, что они принадлежат человеку, который представляет в своем лице это государство. Цель и того, и другого государственного строя — присвоить собственность Господа, сделать ее достоянием нескольких человек. Хотя обычно коммунистов и капиталистов считают философскими противниками, в одном они сходятся — в попытке завладеть собственностью Господа и сосредоточить ее в руках горстки избранных. Социалисты говорят, что собственниками являются все. Это ближе к истине, однако социалисты тоже упускают суть, поскольку не признают, что все принадлежит Богу. Многие люди в наши дни провозглашают свое право обладать любыми ресурсами, которые могут приобрести: землей, зданиями, потребительскими товарами, животными. Поскольку все мы воспитаны в таком духе, нам кажется, что это нормально, ничего естественнее в этом мире и быть не может. Но что будет, если мы остановимся и задумаемся над этим вопросом на минутку или две? Мы поймем, что ничто в мире нам не принадлежит в полном смысле этого слова. Мы пришли сюда ни с чем и ни с чем уйдем. А в промежутке между тем и другим, если мы что-то и называем или считаем «своим» — это просто иллюзия, которую внушила нам Майя.

Мы имеем право на то, что необходимо для нормальной жизни, как говорится в «Ишопанишад» (текст 2). Там же сказано, что такой образ жизни совершенно необходим и достаточен: «Постоянно поступая подобным образом, человек может стремиться прожить сотни лет, ибо такая деятельность не связывает его законами кармы. Иного пути для человека нет». Выражение «иного пути для человека нет» означает, что ничто другое не может удовлетворить человека. Нет альтернативы, которая принесла бы человеку продолжительные успех и счастье. Если мы следуем наставлениям Вед и видим все сущее связанным с Богом, признаем, что Он дает нам все необходимое для жизни, то должны принять и то, что с точки зрения материалиста может выглядеть как ограничение. Это достигается преодолением ограниченности материального восприятия и переходом в духовную реальность. Бхактиведанта Свами описывает план Господа так:

«Бедность — проклятье для человека, живущего материальными представлениями о жизни. Но те, кто богат духовно, не имеют ничего общего с нищетой или богатством этого мира. Живые существа не созданы для нищеты, поскольку они — частицы Верховного Господа, владыки всего сущего. Каждое живое существо имеет неотъемлемое право наслаждаться собственностью Господа — как сын наследует имущество отца. Это закон. Но, околдованные иллюзией, мы забыли о своих отношениях с Верховным Отцом и потому страдаем» .

Люди, богатые духовно, знают свое место в этом мире и знают, как обрести духовное удовлетворение и свободу от материальных представлений о жизни. Поэтому они не жаждут бессмысленного накопления материальных вещей. Они счастливы тем, что имеют, пользуются этим, пока могут использовать его должным образом, а потом передают кому-то другому.

Частная собственность — краеугольный камень атеистической экономики. Соглашаясь с идеей частной собственности, мы разделяем мир, поскольку у каждого в нем появляются свои интересы, отличные от интересов других людей. Каждый становится сам за себя, а это означает одиночество, печальное одиночество. Попытки жить этой иллюзией, считая ее реальностью, опутывают нас колдовской сетью неразрешимых проблем.

Не мы являемся причиной результатов нашей деятельности

Еще одну из фундаментальных идей современной экономики — право на обладание результатами собственной деятельности — мы уже рассматривали вкратце, когда обсуждали концепцию «я и мое». Давайте, исследуем этот вопрос глубже, посмотрим на это представление как на одну из ложных предпосылок, поддерживающих экономику атеизма.

Каждый человек трудится, чтобы получить какой-то результат. И поскольку он вкладывает в достижение этого результата свои усилия, он склонен провозглашать его своей собственностью. Но Шри Кришна говорит нам, что мы не являемся причиной возникновения результата нашей деятельности, а значит, не можем считать себя законными владельцами того, что производим (Б.-г., 2.47):

«Ты можешь выполнять предписанные тебе обязанности, но у тебя нет права наслаждаться плодами своего труда. Никогда не считай, что результаты твоих действий зависят от тебя, но при этом и не отказывайся от выполнения своих обязанностей».

Кроме того, Кришна объясняет, почему мы не можем заявлять права на то, что сделано нашими руками (Б.-г., 3.27):

«Введенная в заблуждение ложным эго, обусловленная душа считает себя совершающей действия, которые на самом деле совершают три гуны материальной природы».

В противоположность тому, что нам кажется, результаты наших действий проявляются не только вследствие нашей деятельности, но и благодаря деятельности гун материальной природы, дайви майи. Поясним это примером. Многие талантливые, способные, честные люди становятся предпринимателями, но большая часть из них ничего не достигает в этом деле, а подавляющее большинство в течение нескольких лет разоряются, несмотря на упорный труд и сильное желание достичь успеха. Почему? Наверняка есть что-то помимо наших действий, чем можно объяснить успех одного и неудачу другого. Это «что-то» называется кармой, и она дает или не дает нам обрести результаты, в зависимости от наших поступков в прошлой жизни. Карму можно представить чем-то вроде банковского счета, на котором копятся хорошие и дурные поступки, и с которого мы потом «снимаем» наслаждения и страдания. За распределение этих результатов отвечают деваты, полубоги — те, кто управляет вселенскими процессами. Мы можем стремиться к какому-то результату и трудиться изо всех сил, чтобы получить его, но, если это не положено нам по карме, мы ничего не добьемся. А если положено, и мы добились своего, следует понять, что результат этот послан нам материальной энергией, гунами, а вовсе не является плодом одной лишь нашей энергии.

Поскольку плоды наших действий нам посылает материальная природа, мы не можем называть их своей собственностью. А если по невежеству своему мы позволяем себе подобное, то тем самым создаем себе новую карму. Тех, кто живет подобным образом, Кришна называет скупцами. Скупец — это человек, который не знает истинной ценности вещи и не потому использует ее по назначению. Чаще всего это касается денег. Деньги представляют ценность, когда находятся в обороте и используются, но скупцы вместо того чтобы пустить деньги в дело, копят их и с большой неохотой расходуют, даже если сами прозябают в нужде. Разновидностью скупцов являются люди, не ведающие, насколько ценно действие, когда оно совершается в должном умонастроении. Такие действия даруют чудесный результат — духовное освобождение, но скупцы, когда делают что-то, не расстаются с мыслями в духе «я и мое» и очень привязаны к результату своих действий, поэтому, по законам кармы они создают себе новое бремя, которое вынуждены нести в материальном мире.

Объявление результатов деятельности своей личной собственностью — еще одна иллюзия, которая, однако, является одним из фундаментальных принципов современной экономики.

То, каким образом создаются результаты наших действий, будет описано во втором томе, в главе о карме.

Служение себе: в чем подвох?

В своей книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адам Смит выдвигает аргументы в пользу заботы о себе, говорит о том, как разбогатеть, нередко за счет других или, по крайней мере, не заботясь о благе других. В книге IV, где речь идет о международной торговле, он пишет о явлении, известном как «сравнительное преимущество». Каждое место вследствие имеющихся там природных ресурсов имеет преимущество в производстве конкретного товара более качественно и с меньшими затратами. Этим товарам, настаивает Смит, нужно позволить найти свой рынок сбыта, и не следует ограничивать их продажу на местных рынках, несмотря на то, что они произведены за границей. Его аргументы легли в основу того, что в течение последних двух десятилетий упорно навязывается нам под названием «фритредерства» или «свободной торговли».

Смит пытается убедить читателя, что разрешение на такую неограниченную торговлю позволит удовлетворить все желаемые нужды общества и сделает это гораздо эффективнее, нежели какая бы то ни было комиссия по планированию. Его аргументы призваны опорочить командную экономику, в которой люди с ограниченными способностями пытаются контролировать огромный рынок и бесчисленное многообразие его товаров, поощряя или запрещая те или иные аспекты торговли. Смит остерегается политики протекционизма в сферах налогов и цен, которую обычно применяют, чтобы поставить на ноги местную развивающуюся промышленность.

Как и где использовать капитал, чтобы произвести товар с наибольшим эффектом? Смит отвечает на это вопрос так: «каждый человек, и это очевидно, может на своей территории судить гораздо лучше, чем это сделал бы за него любой политик или законодатель. Политик, который попытается указывать людям, как им использовать свой капитал, обременит себя совершенно ненужной заботой, а кроме того, присвоит себе власть, которой не смогут доверять без опаски не только отдельные люди, но и никакой совет или сенат, и которая нигде не будет столь опасна, как в руках человека, имеющего достаточно глупости и наглости воображать себя персоной, подходящей для этого» .

Поскольку каждый из людей работает на себя и старается как можно эффективнее воспользоваться любой удобной возможностью, о которой может знать только он один, получается, что таким образом каждый служит интересам всего общества. Как будто «невидимая рука ведет их к итогу, который не входил изначально в их намерения. И для общества не всегда хуже, если подобное не входит первоначально в намерения человека. Преследуя собственные интересы, человек зачастую служит интересам общества». Это единственное в «Богатстве народов» упоминание «невидимой руки» ознаменовало вхождение данного понятия в экономический лексикон. То, что на самом деле подразумевал под этим понятием Смит, более доходчиво объяснено в другом капиталистическом афоризме: «найди спрос и удовлетвори его» . Миллионы людей, захваченых открывающимися перед ними возможностями, обеспечивают лучший и самый действенный способ служить бесчисленным нуждам общества.

Аргументация Смита в том, что касается удовлетворения нужд рынка, обоснована. Плачевные итоги командной экономики бывшего Советского Союза прекрасно демонстрируют, что плановая экономика не способна сделать то, что при рыночной экономике гораздо лучше делают миллионы независимых глаз, ушей и желаний. Пустые прилавки немногочисленных магазинов в Советском Союзе по сравнению с поистине безграничным разнообразием и количеством товаров во множестве магазинов на Западе, подтверждают это предположение.

Однако можно было заранее предсказать, что, вследствие влияния раджо- и тамо-гуны аргументы Смита будут неверно истолкованы и неправильно применены — так, чтобы оправдать эгоизм и пренебрежение окружающими. Слишком часто люди слышат не то, что им говорят, а то, что хотят услышать. Поэтому обычно высказывание Смита толкуют как уверенность в том, что «невидимая рука» автоматически обернет эгоизм и жадность на благо общества — то есть оправдывают им эгоизм и жадность.

Возможно, сами выражения, которые выбрал Смит, выдают инстинктивную жажду выгоды, и поэтому многие склонны понимать его именно таким образом. Но саму идею «невидимой руки», в том виде, в каком она представлена Смитом, легко понять и в другом смысле, таком, который не делает из жадности добродетель. Идея «невидимой руки» состоит в том, что люди, действуя независимо, и без вмешательства со стороны, могут сами удовлетворить свои желания и потребности. Повсюду в мире люди испытывают потребности, которые принято считать общечеловеческими. Если они нуждаются в чем-то, значит, в этом нуждаются и другие, поскольку люди любых культур, в конечном счете, одинаковы. Удовлетворение этих потребностей обеспечивает их средствами к существованию и одновременно служит нуждам других. Вот что имел в виду Смит, когда говорил: «Преследуя собственные интересы, человек зачастую служит интересам общества».

Обычно учение Смита так не толкуют. Нынешняя экономическая теория придерживается мнения, что наибольшее благо для всех принесет эгоизм в чистом виде — через «невидимую руку рынка». Такое толкование неявно оправдывает многие болезни и пороки современного предпринимательства: незаконную и беспощадную конкуренцию, экономическую политику, в которой за все приходится расплачиваться рабочим, простым людям, окружающей среде и будущим поколениям, огромный разрыв между имущими и неимущими, нищету, голод и насилие — все качества экономики в гуне невежества. Так что я спорю не с Адамом Смитом, а с тем, как его толкуют.

Аргумент о том, что чистый эгоизм приведет ко всеобщему благу через посредство «невидимой руки» рынка, часто воспринимается как дзен-буддистское изречение: «вроде верно, однако как это происходит, мы понять не в состоянии». Такое толкование, о котором говорят сейчас, может быть полезно тем, кто хочет оправдать свое дурное поведение, но утверждать, что некое действие принесет всем самое большое благо — большая ответственность, это не туману напускать. Благость обладает совершенно определенными свойствами, как мы уже говорили. Это милосердие, щедрость, отзывчивость, неприятие дурных поступков, равное отношение ко всем живым существам и так далее. Если величайшее благо действительно присутствует, мы должны видеть это на практике. А поскольку мы этого не видим, а видим нечто противоположное, логично предположить, что такое толкование слов Смита неправильно. Более того, оно отражает крайнюю сосредоточенность толкователей на себе, а это, по определению Бхагават-гиты, является проявлением демонизма.

Более уместно «невидимую руку» рынка считать рукой Бога, которая регулирует все процессы во вселенной и обеспечивает ее обитателей всем необходимым для жизни. Нитьо нитьянам четанаш четананам — есть одно вечное существо, которое поддерживает существование остальных . Хотя мы не можем непосредственно видеть, как Бог заботится обо всех, по заведенному им порядку это чудесным образом происходит. Если мы признаем существование Бога и Его невидимой руки, мы приблизимся к состоянию гармонии и сможем решить свои экономические проблемы. А вера в иллюзорную «невидимую руку» рынка лишь усугубит серьезные экономические проблемы, с которыми сегодня столкнулся мир, и создаст новые.

Корпорации реальны, необходимы и полезны

С самого своего появления и до наших дней корпорации были орудием извлечения прибыли для одних людей за счет других. Английский король даровал особые привилегии Ост-индской и Гудзонской компаниям, чтобы ее участники (прежде всего сам король) могли наслаждаться теми выгодами, которые приносили эти предприятия. Корпорации и сейчас продолжают пользоваться привилегиями, недоступными обычному человеку, и по тем же самым причинам. Главные из этих привилегий — удобная система налогообложения или же полное избавление от налогов; анонимность владельцев и управляющих, которые действуют не от своего имени, а от имени корпорации; разделение владельцев и рабочих посредством структуры управления, которая лишает рабочих возможности, в случае несогласия с условиями или оплатой труда, предпринять действия непосредственно и лично против владельцев. Корпорации — продолжение той перестройки общества, которая началась в 15 веке, по направлению к экономике в гуне невежества.

Корпорации есть иллюзия современного общества, поскольку в действительности их не существует. Они — согласованный вымысел власть имущих, остальные же с готовностью поддерживают установленный порядок вещей, как происходит это и с другими вымыслами, которые мы принимаем как данность. Но на самом деле они — вовсе не данность. Мы считаем их чем-то реально существующим, поскольку это внушают нам с самого детства, и они просто стали частью тех явлений, которые «есть». Некоторые мыслители, чей разум не заперт в «идеологический ящик», такие как футурист Бакминстер Фуллер, поняли, ради чего ведется игра. В своем очерке «Усмешка гигантов» он объясняет: «Корпорации — явление не физическое и не метафизическое. Они — социо-экономическая уловка, игра, разыгранная на законных основаниях, принятая с общего согласия в кругу необыкновенно могущественных в социальном и экономическом смысле индивидуумов и навязанная человеческому обществу и всем его ничего не подозревающим гражданам».

Если учесть природу и цель корпораций, то они — один из столпов атеистической экономики. Если смысл атеизма в том, чтобы забыть Бога и считать Богом самих себя, то есть быть «сами себе хозяевами», то создание корпораций можно рассматривать как попытку людей своими действиями уподобиться Богу. Бог творит и уничтожает. Мы тоже так можем. Бог дарует жизнь и обрекает на смерть. Мы тоже можем. Бог творит вечных существ с качествами, запредельными обычной реальности. А так мы можем? Да, мы делаем это, создавая корпорации. Создание корпорации даже можно рассмотреть как материальную попытку создать духовное существо. Сравним: душа есть нематериальное вечное существо, и корпорация есть нематериальное вечное существо (срок ее жизни неограничен). Назначение души — пребывать в состоянии блаженства, не прилагая никаких усилий, а корпорации приносят их владельцу нетрудовые доходы также безо всяких усилий, чтобы он наслаждался материальным блаженством (вспомним мысль Роберта Нельсона о рае). Если атма вечна и запредельна всем материальным соображениям, то корпорации тоже представляют собой «надмирные» создания, неподвластные многим законам, которым подчиняется большинство простых людей. У корпораций также наблюдаются попытки стать Сверхдушой: присутствовать во многих местах одновременно и побуждать множество людей действовать в их интересах. Бог творит и дает нам тело. Само же слово «корпорация» тоже связано с этим понятием, поскольку происходит от латинского corpus («тело») или corporatus (что значит «войти в тело»).

Искусственные лица становятся выше настоящих

Раньше в Соединенных Штатах (до девятнадцатого века включительно) корпорации были в высшей степени контролируемыми структурами, и считалось нормальным, когда устав корпорации отменяли, если он противоречил общему благу. Корпорации не могли участвовать в политике — закон запрещал им это. Корпорации не могли голосовать, и им не позволялось воздействовать на избирателей. Корпорациям запрещалось говорить неправду о своей продукции, и они обязаны были по первому требованию представлять свои учетные книги и текущие дела правительственным инспекторам. Если рабочим был нанесен вред или им приходилось работать в опасных или вредных условиях, федеральные и местные власти могли начать расследование.

Акулы бизнеса сочли такие условия слишком строгими. Им хотелось чувствовать себя посвободнее, делать что вздумается, и они искали способов, как этого достичь. Решение пришло с победой Севера над Югом в гражданской войне. Тогда, в 1868 году, была принята четырнадцатая поправка к Конституции, призванная обеспечить полное покровительство закона бывшим рабам, ныне освобожденным. Эта и тринадцатая поправки признавали всех людей реальными лицами, независимыми гражданами, а не собственностью или имуществом других людей.

В то время крупнейшими корпорациями были железные дороги. Они попытались извлечь выгоду из этих поправок и начали неотступно требовать защиты своих прав в разных штатах, округах и городах, заявляя, что корпорации — это искусственно созданные лица, имеющие право на те же привилегии и такое же покровительство закона, как и реальные лица. К примеру, они заявляли, что с ними обращаются как с «лицами, относящимися к разным сословиям» (разное имущество железнодорожных компаний в разных местах облагалось налогами по-разному), и согласно Четырнадцатой поправке, это создает незаконную дискриминацию. Надо ли говорить, что оснований для такого обвинения не было никаких? Что значит «искусственно созданное лицо»? Кто-нибудь когда-нибудь его видел? В реальности ничего подобного не существует, и попытка внушить нам эту идею — не более чем попытка одурачить нас, заставив поверить в иллюзию. И, к их чести надо заметить, им это отлично удалось.

Они продолжали свои судебные выступления почти двадцать лет, и своего пика это явление достигло в 1877 году, когда в Верховном Суде было возбуждено четыре дела о придании корпорации статуса лица. В каждом из этих дел суд постановил, что заявления железнодорожных компаний относятся к сфере межштатной торговли, а значит, Четырнадцатая поправка к ним неприменима. Тогда суд так и не признал корпорации лицами.

Но в 1886 году ловкость рук, столь характерная для Кали, все-таки победила в деле о налогах: округ Санта-Клара против Тихоокеанского железнодорожного союза. Эта победа была достигнута не решением судей, а простым указанием секретаря суда Дж. Банкрофта Дэвиса, которому в прошлом довелось быть президентом маленькой железной дороги. В своем кратком изложении основных вопросов по решенному делу (которое обычно пишут секретари) Дэвис написал, что главный судья будто бы подтвердил, что судьи признали корпорации отдельными лицами. Он написал это, хотя и знал, что судьи не рассматривали этот конкретный вопрос . Это резюме не имело законного положения, но в дальнейшем судьи стали опираться на него, как на закон.

Но корпорации — не обычные лица. Они не умирают, они обладают нечеловеческой способностью действовать одновременно в разных местах. Они учатся все лучше уклоняться от обязательств; с учетом своего экономического влияния, могут сами писать себе законы; не платят, подобно простым людям, налогов; а также демонстрируют очень низкое чувство моральной ответственности и ведут себя со многими как преступники-рецидивисты.

Я могу подтвердить это несколькими примерами. Автомобильная промышленность, пытаясь повлиять на законы, которые относятся к ее сфере, на протяжении последних 30 лет пытается приостановить действие законов, которые налагают уголовные санкции за сознательное и преднамеренное нарушение федеральных законов о безопасности автотранспорта. В итоге штрафы налагаются только в гражданском порядке, и руководители, принимающие решения, которые влияют на жизнь людей, очень редко, а то и вообще никогда, бывают осуждены и наказаны за свои безнравственные поступки.

Что касается освобождения от налогов, то обратите внимание, какие преимущества дает регистрация корпорации в Делавэре, который является юридическим адресом более чем 50% всех государственных торговых компаний США и 58% из 500 крупнейших компаний (по версии журнала їortune»):

В Делавэре не нужно платить государственный налог с доходов корпораций на товары или услуги, поставляемые делавэрскими корпорациями, действующими за пределами Делавэра. В Делавэре нет государственного налога на процентный доход и прочие доходы от инвестиций, когда его получает делавэрская холдинг-компания. В Делавэре нет налога на добавленную стоимость (НДС). Налог на наследство не распространяется на фонды делавэрских корпораций, действующих за пределами Делавэра, которые хранятся у лиц, не являющихся жителями Делавэра. В Делавэре существует особая судебная система корпоративного права, которая не включает в себя институт присяжных. Компаниям это выгодно — не надо беспокоиться, что присяжные (простые люди) будут разбирать дела корпорации. Дела ведет судья, хорошо знакомый с корпоративным правом. Кроме того, у делавэрских корпораций есть особая «директорская защита», которая позволяет корпорациям укрывать своих директоров от личной ответственности в связи с их действиями в качестве членов правления.

Корпорации — это преступники-рецидивисты

Эта личная защищенность, анонимность корпоративной структуры, безграничное финансовое и политическое влияние, достаточные средства, чтобы защитить себя перед законом и общественным мнением — все это дает руководителям крупных корпораций возможность безнаказанно «показывать нос» закону. И, как было видно из предыдущей главы, нередко правительство само прокладывает им дорогу к деятельности по всему миру. Если компания признана виновной в каком-то правонарушении, на нее могут наложить штраф, но редко случается так, чтобы лицо, принявшее противозаконное решение, посадили в тюрьму.

В среднем около 60% ведущих корпораций — закоренелые преступники, о чем свидетельствует всестороннее изучение 68 крупнейших компаний Америки в середине 20-го века. Средний срок существования каждой из них 45 лет. Суд вынес 980 обвинительных приговоров и не более 50 оправдательных. В среднем по 14 обвинительных приговоров на каждую корпорацию. среди них 307 обвинительных приговоров за ограничение торговли, 97 — за искажение фактов, 222 — за нарушение закона, 158 — за недобросовестные методы обращения с рабочими, 66 — за мошенничество при возврате переплаты и 130 — за прочие нарушения .

С течением времени ситуация не улучшилась. В 1990-х гг. из ста крупнейших корпораций, нарушивших закон и получивших обвинительный приговор или понесших взыскание (более $150 000) в одних только Соединенных Штатах 38 замечены в экологических преступлениях, 20 — в монополистической деятельности (установление цен, подавляющая конкуренция), 13 — в мошенничестве (завышенные цены, как правило, на государственные контракты), 7 — в нарушениях по финансированию выборов, 6 — в нарушении законодательства о продуктах питания и лекарствах и 4 — в финансовых махинациях. За 10 лет многие из них признали себя виновными не в одном преступлении .

Вслед за провалом субстандартного ипотечного кредитования, который считается причиной нынешних экономических трудностей в Америке, хотя ФБР арестовало свыше 1500 брокеров, застройщиков и агентов по операциям с недвижимостью, на Уолл-стрит обвинения были предъявлены только двоим .

Кто скрывается под маской корпораций?

В течение последних двух десятилетий корпорации совершенно закономерно постепенно превратились в излюбленный предмет критики для тех, кто призывает к экономической законности. После того как Дэвид Кортен в книге «Когда корпорации правят миром» подверг беспощадной критике неограниченное влияние корпораций на культуру, вышли десятки новых книг с аналогичными обвинениями, и появилось целое движение, члены которого борются за то, чтобы лишить корпорации законного статуса лица. Это шаг в верном направлении. Следующим шагом будет понять, что корпораций не существует, есть лишь реальные люди, которые наполовину анонимно действуют под именем корпорации. Мы слышали о том, как «Монсанто» производит и сбывает генетически модифицированные продукты ничего не подозревающим покупателям. Мы знаем о том, что МВФ разоряет людей своими программами структурной адаптации. Нам известно, что «Компания Б» (военный жаргон) зверски издевается над побежденными, а нефтяная компания «Shell» загрязняет окружающую среду в Африке. Но делают-то все это не «компании», а только люди — те, которые принимают решения, которые исполняют эти решения и которые совершают эти злодеяния. Нет МВФ, есть только люди, которые действуют от имени МВФ. Нет «Монсанто», есть люди, которые действуют от имени «Монсанто». Нет ни «Шелл», ни армии Соединенных Штатов, ни IBM, ни «Майкрософт», ни «Дженерал Электрикс»… Только люди, которые действуют от имени этих химер. Нет и корпоративных преступлений. Преступления, которые совершает «корпорация», совершают конкретные люди, прикрывающиеся ее именем.

Давным-давно, когда корпораций не существовало, жизнь во многих отношениях была гораздо лучше. Люди тогда жили проще и по большей части достигали своих целей непосредственно. Можем ли мы вернуть тот мир? Конечно, да — если достаточно много людей пожелают выйти из иллюзии и жить в реальности. Если предоставить людям возможность, они будут действовать от собственного имени и . И чтобы исцелить мир, нужно делать имено это — люди должны прекратить играть в «понарошку» и начать жить в реальности.

Черный ящик экономики

В науке есть такое понятие как «черный ящик». Так называют любую функцию или процесс, который загадочен, непонятен или непостижим. Такие «черные ящики» есть в каждой отрасли науки. Хорошим примером «черного ящика» для каждого из нас является компьютер. Мы можем знать, как им пользоваться, но что там происходит внутри, когда мы нажимаем на клавиши, остается для нас полной загадкой.

В экономике тоже есть свой «черный ящик», в котором почти никто ничего не понимает, но которому многие уделяют самое пристальное внимание. Этот «черный ящик» — еще одна из иллюзий современной экономики. Конечно, принято считать этот «черный ящик» реальностью, а потому он оказывает самое что ни на есть реальное воздействие на поведение людей. Этот «черный ящик» экономики — бумажные деньги.

Все ныне живущие люди появились на свет в мире, где в ходу бумажные деньги. Это явление настолько обычно, что мы принимаем его как должное, как неотъемлемый факт нашего существования. Бумажные деньги общеприняты и неизменны и кажутся столь же реальными, как воздух и солнце. Весьма немногие люди берут на себя труд узнать, откуда берутся деньги, и как они работают. Немецкий экономист Сильвио Гессель в 1911 году писал в своей книге «Естественный порядок в экономике»: «Безразличие общей массы людей, ученых, прессы и предпринимателей к денежной теории настолько велико, что среди миллионов жителей Германии едва ли удастся найти хотя бы с десяток человек, с которыми можно было бы всерьез потолковать на эту тему». То же самое творится и сейчас. Большинство людей просто стараются изо всех сил заработать как можно больше, при этом не выходя за рамки своих представлений о морали.

Как бы ни были знакомы нам деньги, и какими бы естественными и законными они нам ни казались, они функционируют вопреки интересам почти всех жителей Земли, увеличивая богатство уже и без того богатых избранных. Для среднестатистического человека бумажные деньги — бич, который порабощает его сильнее, чем любые железные кандалы, а он даже не догадывается об этом.

Бумажные деньги, возможно, — главное орудие поставщиков зла, которое очень подходит для Кали-юги — на вид невинное и безопасное, но на самом деле весьма коварное. Его влияние очень разрушительно, и ниже мы расскажем об этом подробнее. Впрочем, в задачу этой книги не входит объяснять происхождение, функционирование бумажных денег и обман, скрывающийся за ними, во всех подробностях. На эту тему написаны тома. В нашем обсуждении мы ограничимся тем, что расскажем об иллюзорной природе такого «богатства» и том разрушительном влиянии, которое оно оказывает как на общество в целом, так и на отдельных людей.

Ценность бумажных денег — иллюзия

Этот заголовок может вызвать у вас чувство протеста, ибо деньги у вас в кошельке несомненно реальны. И поскольку на них можно купить товары, имеющие ценность, значит, и деньги эти обладают ценностью. Но все, что у вас есть — это несколько клочков бумаги, искусно разукрашенные чернилами и имеющие официальный вид. То, что вы называете деньгами, не имеет подлинной ценности. Ценны они лишь потому, что вы и другие считаете их таковыми. Бумажные деньги «работают» лишь потому, что все признают их ценность, и лишь до тех пор, пока это продолжается. Люди заинтересованы в наличии бумажных денег, поскольку это обещает им возможность в будущем приобрести то, что они хотят. Обратите внимание на слова «обещает» и «возможность». Эти два слова указывают на то, что вы можете и не приобрести желаемое за деньги, поскольку последние в любой момент могут изменить ценность или обесцениться совсем. Бумажные деньги не дают абсолютной гарантии того, что вы сможете купить, что хотите, по нужной вам цене. Колебания в курсе валюты — ежедневная тема экономической страницы любой газеты, при этом в некоторых странах изменение относительной ценности валюты происходит куда более резко, чем в других.

Когда я был ребенком, буханка хлеба стоила 25 центов. Сегодня та же самая буханка стоит около 4 долларов. Ценность буханки хлеба неизменна — ею можно накормить голодного человека — и за последние пятьдесят лет она не изменилась. Изменилась лишь ценность доллара. Обратимся к более близкому нам времени и сравним доллар и евро. Когда в 1999 году евро ввели в обращение, он стоил 0,86 доллара, а через несколько месяцев упал до 0,77. К 2008 году ситуация коренным образом переменилась, и теперь уже доллар стоит 0,6 евро. Но это более чем 50%-ное падение курса доллара — ничто по сравнению с тем, что было, например, в Зимбабве, где официальный уровень инфляции в январе 2008 года достиг 100 580% (ста тысяч пятисот восьмидесяти процентов!), и курс местной валюты меняется ежеминутно! При таких условиях 10-километровая поездка на такси обходится в 90 миллиардов долларов Зимбабве, а дополнительный взнос для детей за обучение в школе в 2008 году составил 100 миллиардов.

В истории было великое множество случаев, когда деньги полностью утрачивали ценность, повергая своих держателей в смятение. Такое случалось повсюду в мире. Показательна история, рассказанная американцем Дугласом Германом. Это произошло в 1980-е гг., в Бразилии.

Когда я только приехал туда, я мог получить за каждый американский доллар три «крусадо-ново», то есть, новых крусадо. Эти новые крусадо были помечены треугольником, который означал его новую стоимость (девальвацию) по отношению к старой купюре в 1000 крусадо. В 1989 году правительство Бразилии решило убрать с купюр три нуля и назвать свою валюту «крусадо ново», новый крусадо. С тех пор валюта поменялась еще раз, на реалы. Часто во время моих прогулок я видел в сточных канавах огромные банкноты в 50 000 или 100 000 «старых» крузейро, но скоро я перестал подбирать какие бы то ни было деньги. Я обнаружил, что они не стоили и доли цента.

Изменения курса валюты зависят от политики правительства, поскольку причиной инфляции становится то, что правительство печатает все больше и больше денег или обесценивает их. Поскольку ценность бумажных денег — понятие эфемерное, ее нельзя считать подходящим средством сбережения. Другие же вещи, как, например, пшеница, никогда не обесцениваются, поскольку во все времена и повсюду в мире их ценность неизменна.

Ореол мистики

Очень может быть, что путаница, о которой пишет Гессель, была создана умышленно. Фредерик Лист, современник Адама Смита, обвинил Смита в преднамеренном искажении фактов. Он сказал о «Богатстве народов» следующее: «Американцы должны понять, что предлагаемая им система, рассматриваемая как единое целое, настолько запутанна и неясна, как будто цель данной книги — не просветить народы, а сбить их с толку в том, что касается блага собственной страны» . Д-р Дж. В. Смит говорит, что это действительно так, и что под именем свободной торговли продвигается философия Смита, тогда как в «странах первого мира» применяется протекционистская философия Фредерика Листа. Некоторые правительственные экономисты достаточно откровенны, чтобы ясно говорить о том же. Весьма уважаемый экономист Джон Кеннет Гэлбрайт говорит нам, что «наука о деньгах среди всех других областей экономики — одна из тех, в которых сложность нужна для того, чтобы исказить или обойти истину, а не для того, чтобы раскрыть ее» .

Недавно ушедший в отставку директор Федерального резервного банка Америки Алан Гринспен признал, что намеренно скрывал правду. В интервью на телешоу ` минут», посвященном его высказываниям об экономике и его действиям на посту директора банка, Гринспэн со смешком признался: «Я занимался чем-то вроде синтаксического разрушения. Внешне могло показаться, будто я отвечаю на вопросы, но на самом деле я на них не отвечал». Собственное высказывание «Сдержанные предупредительные действия могут отменить необходимость более решительных действий впоследствии, которые могли бы дестабилизировать экономику», он прокомментировал так: «Очень запутанно». И правда. Да к тому же непонятно и, как он сам признался, бессмысленно.

Было предпринято несколько попыток сорвать покров тайны, наброшенный на деньги. Одной из таких робких попыток была книга Уильяма Гридера «Тайны храма: как Федеральный Резерв правит страной», выпущенная в 1987 году. В этой книге Гридер прибегает к идее Нельсона об экономике как религии, используя ее как литературный прием для объяснения мистики, окружающей экономику:

Современному человеку кажется нелепым считать Федеральный Резерв религиозной организацией. При этом, однако, сторонники теории заговора, хоть и на свой сумасшедший лад, но напали на след чего-то реального и важного. Федеральный резерв также действовал в духе религии. Мистическая власть денежной эмиссии, унаследованная от предшественников-жрецов, скрыла за собой сложный комплекс социальных и психологических смыслов. С помощью своих особых тайных чар и заклинаний Федеральный резерв руководил внушающим священный трепет социальным обрядом, транзакциями, столь могущественными и столь ужасающими, что, кажется, их не понять обыденным рассудком… В конце концов, деньги были предметом веры. Ведь чтобы они работали, требовалось всеобщее полное и безусловное общественное согласие, а ведь это иначе как чудом не назовешь. Чтобы выпускать деньги и использовать их, верить в них должны все и каждый. Только тогда бесполезные клочки бумаги приобретают ценность.

К чему же вся эта загадочность? Да к тому, что большинство людей, если бы узнали, как действует кредитно-финансовая система, пришли бы в ярость. Как об этом говорит м-р Генри Форд: «Неплохо, что простые люди не понимают нашей банковской и валютной системы, ибо, если бы они поняли, как она действует, я думаю, они на следующее утро устроили бы революцию». Почему? А потому что по сути это просто изощренная форма обмана, призванная поработить всех и каждого. И если бы люди узнали, как действует финансовая система, они пришли бы в ярость. На всем этом стоит печать Кали.

Как работает денежная система

Разобраться в этом нам поможет краткое (и очень неполное) описание создания денег. Нижеследующий текст представляет собой отрывок из лекции, прочитанной Эдвардом Гриффином, автором книги «Тварь с острова Джекилла». В этой книге подробнейшим образом, на основании документов, рассказывается о создании Федерального Резервного Банка (Центрального банка) Соединенных Штатов, а также объясняется нынешняя денежная система. Данный пример относится, прежде всего, к Соединенным Штатам, но денежная и банковская система действует аналогичным образом во всех странах мира, за исключением Ирана, Северной Кореи, Судана, Кубы и Ливии, которые (что примечательно и совсем неслучайно) оказались частью «Оси зла» Джорджа Буша.

Гриффин рассказывает:

Я хочу заверить вас, что, несмотря на простой язык, все, что я собираюсь сказать вам, с технической точки зрения на 100% точно. Другое, о чем мне хотелось бы вас предупредить — не пытайтесь это понять, поскольку это невозможно. Это не имеет смысла, и вы просто выйдете из себя, пытаясь его там найти. Просто помните, что это мошенничество, и если вы будете об этом помнить, вам не трудно будет понять, что происходит.

Вот как это работает. Все начинается с правительственной части этой компании, начинается с Конгресса, который тратит деньги как ненормальный. Тратит гораздо больше, чем получает. Как у них это выходит? В основном происходит так. Допустим, Конгрессу сегодня нужно больше миллиарда долларов. Они идут в министерство финансов и говорят: «Хотим миллиард». Чиновники в министерстве финансов отвечают: «Да вы что, издеваетесь? Нет здесь никаких денег, все, что мы получили в качестве налогов, вы, ребята, потратили еще в феврале». Тогда им в голову приходит идея, что деньги можно занять. Они идут в типографию. Но они не печатают там деньги, они печатают всевозможные сертификаты. Это такие красивые бумажки с рамочкой по краям, вверху орел, внизу печать, и где-то там написано: «Государственная облигация» или «банкнота» или «казначейский билет», в зависимости от продолжительности срока платежа. Лучше бы они сразу написали «долговая расписка», потому что это именно долговая расписка.

Потом они идут дальше, в Федеральный Резерв. Резерв уже их ждет — собственно, для этого он и создан. Одна из причин. К тому времени, когда они входят в здание Федерального Резерва, тамошний чиновник уже вынимает свою чековую книжку и выписывает чек для министерства финансов на один миллиард долларов — ну, или сколько им там нужно. Он подписывает чек и вручает его чиновнику из министерства финансов.

Теперь остановимся на минутку и зададимся вопросом. Откуда у них миллиард долларов, чтобы отдать в министерство? Кто положил эти деньги на счет в Федеральной Резервной Системе? Ответ удивителен: на счету в Федеральной Резервной Системе нет никаких денег. Строго говоря, там даже счета нет, есть только чековая книжка. И все. Миллиард долларов появился откуда ни возьмись, как только чиновник подписал чек. Это называется «монетизацией долговых обязательств» — так они вам скажут. Это значит, что они просто подписали чек, ничем не обеспеченный. Если я или вы сделаем нечто подобное, нас упекут за решетку, но им можно, поскольку Конгресс этого хочет. В этом они заодно. В действительности, это взятка, это благодеяние правительству — оно получает моментальный доступ к любым деньгам, в любое время. Им не нужно обращаться непосредственно к налогоплательщикам и оформлять все по закону или у кого-то просить. Иначе им бы пришлось пойти к налогоплательщикам и сказать: «Мы собираемся повысить налоги за этот год на 3000 долларов», — и естественно, как только они это сказали бы, их бы тут же сместили со всех постов. Вот вкратце, почему правительству нравится этот метод — мгновенный доступ к любым суммам денег без прямого участия налогоплательщиков.

А что происходит со стороны банков? Вот тут-то и скрывается самое интересное. Вернемся к этому чеку на миллиард долларов. Чиновник из министерства финансов депонирует чек на текущий счет правительства, и компьютер вдруг начинает щелкать и показывает, что у правительства есть вклад на миллиард долларов, а это значит, что теперь оно может выписать чек на миллиард долларов с этого вклада, что оно и делает тут же. Чтобы это проанализировать, давайте проследим за сотней долларов из этого миллиарда в чеке, который по какой-то причине они выписали парню, доставляющему почту к нашим дверям. Почтальон получает чек на 100 долларов и, глядя на этот предмет, не может даже в самых диких фантазиях представить себе, что пару дней назад этих денег и в помине не было. Пока он может их тратить, ему дела до этого нет, даже если вы ему это скажете. Потом он кладет эти деньги на свой лицевой счет. Тут мы, наконец, покидаем пределы Федерального Резерва и правительственные сферы и попадаем в частный банковский сектор.

Теперь мы можем, наконец, взглянуть на эту часть товарищества — банковский картель. В местном банке открыт счет на 100 долларов. Банкир видит это, бежит к окошку для выдачи ссуд, открывает его и говорит: «Внимание всем! У нас появились деньги, чтобы выдать ссуду, кто-то только что положил на счет 100 долларов». Все этому очень рады, поскольку это одна из причин, почему они пришли в банк, они пришли занять денег., Если вы в долгах, это признак здоровья нации, поэтому они рады узнать, что у банка есть деньги, чтобы дать им взаймы. Они слышат банкира и говорят, что 100 долларов — не очень-то много. Он отвечает: «Не волнуйтесь, мы можем дать в кредит по этому вкладу до 900 долларов». Как такое возможно? Это делается очень мудреным способом, я расскажу как можно проще. Федеральный Резерв требует, чтобы банки держали не менее 10% своих вкладов в резерве. Банк выдает ссуду 900 долларов и 10% держит в резерве, то есть 100 долларов.

На счету только 100 долларов, но это дает 900 долларов в виде ссуды. Откуда же эти 900 долларов взялись? Ответ тот же самый — до появления ссуды этих денег не было, появились они в тот самый миг, как была выдана ссуда. Когда деньги для правительства возникают из ничего, правительство их тратит, и правительство платит за них проценты. Со стороны банков они тоже возникают из пустоты, банки дают их в долг вам и мне, и мы должны платить за них проценты. Подумайте об этом немного. Эти деньги возникли на пустом месте, но при этом они взимают проценты за них. То есть взимают проценты за ничего. Не слабо! Какая мысль! Я хочу иметь такую же волшебную чековую книжку, из которой я могу просто день-деньской выписывать чеки, хотя я и не собираюсь по ним платить (да мне и нечем), ссужать их вам, люди, а вы настолько глупы, что будете мне платить по ним проценты. Вот так это и работает…

Еще один интересный момент. Банк дает вам в долг деньги, которые появились из ничего — «сделать» их не стоит ничего — но от вас они хотят что-то. Они хотят, чтобы вы поставили подпись на пунктирной линии и отдали в залог ваш дом, машину, мебель, имущество — чтобы забрать у вас все это, если вдруг почему-то вы не сможете выплачивать свой долг. Они сами ничего на этом терять не собираются. Неважно, что там будет — подъем, спад, инфляция, дефляция — банкам ничто не угрожает, и мы идем на это, поскольку не понимаем, что к чему, не знаем, что все это — жульничество. Конечно, сейчас нам не приходится выбирать, ведь все это совершается законно. У нас нет выбора, поэтому, наверное, лучше вообще не пытаться разбираться во всем этом, тогда и жаловаться будет не на что.

То, что банки создают деньги из ничего, многократно подтверждается знающими людьми. Грэхем Тауэрс, директор Банка Канады с 1935 по 1955 годы, признавался: «Банки создают деньги. Весь процесс производства денег состоит из внесения записи в книгу. И все… Всякий раз, когда банк дает заем … создается новый банковский кредит — появляются новые деньги».

Роберт Б. Андерсон, секретарь Министерства финансов при Эйзенхауэре, говорил в интервью, опубликованном 31 августа 1959 года журналом «U.S. News and World Report»: «Когда банк дает заем, он просто добавляет на депозитный счет получателя ссуды нужную сумму. Эти деньги не берутся с чьего-то другого счета, их никто не отдавал в банк ранее. Это новые деньги, созданные банком, специально для получателя ссуды».

Сэр Джосая Стэмп, президент Английского банка, обладатель второго по величине состояния в Британии 1920-х гг., в своем выступлении в Техасском университете сказал: «Нынешняя банковская система делает деньги из ничего. Этот процесс, возможно, самый поразительный пример ловкости рук из всех, что были когда-либо придуманы. Банковское дело зачато в несправедливости и рождено во грехе… Банкиры — хозяева земли. Отберите у них землю, но оставьте им право создавать деньги — и они одним росчерком пера тут же сделают столько денег, сколько нужно чтобы выкупить ее обратно… Отберите у них это право — и вся их (и моя в том числе) огромная удача отвернется от них. Тогда мир станет и лучше, и счастливее… Но если вы хотите продолжать быть рабами банкиров и платить за свое же рабство — тогда пусть они продолжают создавать деньги и управлять кредитом».

Федеральный Резервный Банк был создан указом Конгресса в 1913 году. Вудро Вильсон, тогдашний президент, впоследствии раскаивался в том, что тоже участвовал в его создании. Он говорил: «Я самый несчастный человек на свете. Сам того не подозревая, я разрушил свою страну. Великая индустриальная нация во власти кредитной системы. Наша кредитная система полностью централизована. Рост нации и вся наша деятельность находится в руках нескольких человек. Теперь у нас одно из самых дурно управляемых и наиболее зависимых и подчиненных правительств в мире — нет больше правительства свободного мнения, нет больше правительства, зависящего от мнения и признания большинства. Есть правительство, зависящее от мнения и воли небольшой группы влиятельных людей» .

Важно отметить, что Федеральный Резервный Банк — не правительственная организация, но частная корпорация, принадлежащая банкам-членам, которые, в свою очередь, принадлежат частным лицам . Таким образом, существует весьма узкий круг людей, обладающих правом создавать деньги, которые они дают взаймы под проценты правительствам разных стран. Среди этих людей Ротшильды, чей патриарх Майер Амшель Ротшильд (1744–1812) сказал: «Дайте мне управлять деньгами государства, и тогда мне дела нет до того, кто выпускает его законы». Такая значительная фигура, как Рон Пол, кандидат в президенты и конгрессмен, построил свою предвыборную кампанию на обещании упразднить Федеральный Резервный Банк. Он заявил: «Нам нужны надежные деньги, а не гигантская машина для их подделки, называемая Федеральным Резервом и порождающая экономический спад и инфляцию».

Бумажные деньги — это игра, в которой побеждают хозяева денег, а простые люди проигрывают, но при всем том мы продолжаем участвовать в этой игре. Почему? Из-за собственной зависти и жадности. Именно наши дурные качества позволяют элите манипулировать нами. Об этом говорил ни кто иной, как мастер манипуляции Адольф Гитлер: «Огромные массы людей в глубине души скорее склонны к пороку, нежели намеренно и сознательно злы… поэтому… они легче поддадутся на большую ложь, чем на маленькую, поскольку в малом они и сами лгут, однако, ложь чрезмерно крупная приведет их в смущение».

Если суметь подняться над низшей природой, можно скинуть ярмо денежного рабства и стать свободными. В Бхагават-гите дается совет избавиться от вожделения, зависти и жадности. Какой бы безнадежной ни казалась нам ситуация, это вовсе не невозможно.

Насколько экономике необходимы бумажные деньги?

Вышеприведенные рассуждения призваны поставить под сомнение практичность, если не необходимость, употребления бумажных денег. Неужели нельзя придумать что-нибудь получше? Да, можно, и многие люди давно и напряженно размышляют именно над тем, как это осуществить. В качестве альтернативы предлагаются методы, основанные на правительственной поддержке, как то: правительство выпускает не-кредитные неразменные бумажные деньги; правительство выпускает бумажные деньги, обеспеченные товаром (зерном или золотом); правительство выпускает деньги из благородных металлов и т.д. Однако в последние годы все более популярным явлением стан